(Глава XVII автобиографического романа Григория Саталова "Пленённая Аврора" часть 2)
Осень 1986 года напоминала Сергею осень 1979-го. Он переживал в этот период своей жизни очень схожие чувства и эмоции. Как и тогда ему поначалу казалось, что он нашёл своё место в жизни. Ему очень нравилась музейная работа. Он готов был весь остаток своей только ещё начинающейся жизни посвятить краеведению. Но как и тогда, постепенно один за другим стали показываться знаки судьбы, ясно свидетельствовавшие, что силы Тьмы не дадут ему надолго задержаться в таком комфортном состоянии духа. А у Судьбы на Сергея совсем иные планы.
Став комсоргом горисполкома, Сергей должен был ежемесячно организовывать комсомольские собрания. А поскольку комсомольская организация горисполкома объединяла членов ВЛКСМ, работавших в 30 более мелких организациях (некоторые из них были перечислены в предыдущей главе), то собрать собрание было делом непростым. Необходимо было обзвонить по телефону все эти организации, на что уходила добрая половина рабочего дня. Директрисе музея Тамаре Генриховне Ломакиной это не нравилось. Ей вообще в Сергее многое не понравилось. И по мере их совместной работы и всё большего узнавания друг друга, она проникалась к Сергею откровенной неприязнью, которая к началу 1987 года переросла в нескрываемую ненависть.
Одним из первых поводов для конфликта стали эти самые комсомольские собрания. Директриса издала распоряжение, запрещавшее Сергею заниматься комсомольской работой в рабочее время. В нерабочее время звонить же по тем телефонам было бесполезно, все эти конторы и учреждения, подчинявшиеся горисполкому, в нерабочее время не работали. Сергею ничего другого не оставалось, как поставить в известность о сложившейся ситуации неосвобождённого парторга горисполкома, работавшего начальником штаба гражданской обороны. Сама директриса была беспартийной и только что вышла из комсомольского возраста, но после вмешательства парторга ей, разумеется, пришлось отменить своё идиотское распоряжение.
В те годы в Ефремове на центральных улицах стояло много частных домов, предназначенных под снос. Сергей как-то вечером предложил директрисе идею о том, что на чердаках этих домов, может оставаться много старинных вещей, представляющих ценность для краеведческого музея.
Директриса сразу поняла его мысль. Дурой она не была. Более того, она была директрисой во втором поколении. Её отец работал директором одного из крупнейших ефремовских промышленных предприятий. Она сказала, что Сергей сколько угодно может лазить по заброшенным чердакам в поисках артефактов, но только в нерабочее время.
Сергей так и сделал. Только сдавать найденные раритеты в музей он не собирался, раз тратил на поиски своё личное время. А чердаки для знатока музейных ценностей представляли настоящий клад. Сергей, благодаря ленинградской практике, легко мог отличить ничего не стоящую рухлядь, от того, что имело какую-либо ценность. Повезло ему и с партнёром по антикварному бизнесу. Им оказался студент химико-технологического техникума Геннадий, один из наследников ефремовских купцов Дагаевых, который тоже лазил по чердакам и уже имел широкие каналы сбыта. Они с Сергеем именно там, на одном из чердаков познакомились и быстро подружились. Дагаев давно уже торговал иконами, а вдвоём бизнес у них пошёл куда более споро. Бизнес делать в одиночку вообще очень трудно. Нужен хотя бы один партнёр. В Иваново Сергей загремел в ОБХСС за фарцовку именно потому, что работал в одиночку. А вдвоём с Дагаевым они сумели толкнуть в Туле даже два револьвера системы Смит и Вессон, которые Сергей обнаружил в подвале брошенного дома за кирпичной кладкой.
Но самой ценной из находок Сергея оказался архив купцов Иниховых, наследников того самого Нечаева, одного из богатейших ефремовских купцов, в одном из роскошных особняков которого размещался краеведческий музей.
На чердаке одного из домов на Комсомольской улице Сергей нашёл небольшой сундучок с бумагами. Большая часть архива была в очень плохом состоянии, и разобрать что-либо было весьма трудно, только фрагменты. Неплохо сохранилась часть архива, в которой хранилась переписка Иниховых с бароном Нобелем, у которого они заказывали из Баку цистерну керосина. Рядом с этими бумагами, разбирая архив, Сергей нашёл следующее письмо, в котором отдельные фрагменты были повреждены, полуистлели, и прочесть всё полностью было невозможно. Невозможно было понять, и кому адресовано это письмо, отсутствовала и подпись. По косвенным признакам можно было предположить, что это не само письмо, а его рукописная копия.
Приводим фрагмент этого документа:
«Как я рад, что опять от Вас получил письмо — я так ждал его и долго ждал. Я уже было собрался писать Вам своё новое письмо, думал, что Вы совсем забросили меня, и решил, что то письмо от Вас было первое, да и последнее.
Вы спрашиваете, как я живу и как работаю. Могу ответить. Живется мне хорошо, чувствую себя тоже хорошо, работаю, если хотите, тоже хорошо, т. е. много и энергично, да и выходит недурно. Но не могу никак забыть о том видении, которое посетило меня у Вас в Ефремове, когда я посещал могилу Порфирия Игнатьевича. Я Вам тогда об этом рассказывал, но мне показалось, что Вы, сударыня, не осознали до конца всей серьезности произошедшего.
В том видении со мной говорил дух Порфирия Игнатьевича. Он поведал мне, что очень скоро разразится большая война с Германией. Завершится эта война большой смутой. И он очень настаивал, что как только мы получим известия об отречении Его Императорского Величества от престола, мы должны будем как можно скорее покинуть Россию, потому что власть в ней захватят слуги Сатаны, духовенство, дворянство, купечество и казачество будут планомерно изничтожаться.
Я счёл своим долгом напомнить вам о том своём рассказе, дабы вы были предостережены. Дух Порфирия Игнатьевича особо настаивал на том, чтобы я передал его слова Вам, его племяннице.
(далее большая часть письма сохранилась в плохо читаемом виде, Сергею удалось разобрать только окончание)
Ну, прощайте, кланяйтесь всем. Мальчикам скажите, чтоб они мне написали, если напишут, я им непременно отвечу, а то так я не знаю, что и как им писать, а написать мне им хочется.
Еще раз спасибо за письмо. Прошу, напишите мне опять, я буду ждать. Ваше письмо — мне большая радость, право. Прощайте.
Если будете писать, пишите прямо мне — Васильевский остров. Средний проспект, д. № 24, кв. № 5».
Подняв в фондохранилище музея на следующий день папку с документами о купцах Иниховых, Сергей нашёл в них однозначные свидетельства о том, что сразу же после февральской революции, они продали всё своё недвижимое имущество и уехали во Францию.
После этого Сергей поспешил на старое кладбище, находившееся на краю городской рощи, чтобы найти там могилу, упоминавшуюся в письме. У него ещё не было окончательных доказательств, но интуиция подсказывала, что источник мю-поля находился в районе старого кладбища.
(продолжение следует)
текст распространяется на условиях свободной лицензии (СС) by Григорий Саталов. (Любое копирование и републикация приветствуются с упоминанием имени автора).
В комментариях можно задавать вопросы автору и выражать своё отношение к нему и к его произведениям. Если хотите следить за дальнейшими публикациями, подписывайтесь на канал. Если нравится ставьте лайки, если не нравится - дизлайки.
И да будут счастливы обитатели всех миров!