Моя свекровь, Нина Васильевна, родилась в июле 1936 года в деревне Сергеенки Темкинского района Смоленской области. Как и многие в те времена, ее семья жила небогато. Родители работали в колхозе за трудодни.
Когда началась война, отца призвали на фронт. А осенью 1941 года в деревню пришли немцы, которые заняли их дом и хозяев выгнали в сарай. Настю, маму моей свекрови, пускали в дом за картошкой, она брала с собой дочерей - Нину и ее младшую сестру Клаву. Немцы, увидев их, говорили: - О, киндер, киндер!
Брали сестру Клаву на руки, ставили на стол и просили, чтобы она пела им песни. Она пела им частушки про Гитлера. Услышав слово «Гитлер», немцы хлопали в ладоши и угощали девочку сладостями, давали хлеб. Частушки были не очень приличные, Гитлера там всячески обзывали, склоняли так и сяк. Однажды их услышал переводчик и сказал маме, чтобы девочка больше не пела такие песни, за это могут расстрелять.
А еще свекровь вспоминала, что каждый вечер немцы стучали в окно сарая, что означало: надо брать чугунок и идти за супом - солдаты делились им с хозяевами дома.
В 1942 году деревню часто бомбили. Чтобы спастись, мама Нины вырыла яму, где они прятались. Когда начиналась бомбежка, мама надевала на шею Нине и Клаве мешочки с едой (картошка, кусочек хлеба с лебедой, репа), и так они ходили с мешочком целый день. Настя боялась - вдруг с ней что-то случится, чтобы детям хоть первое время было что поесть.
Еще свекровь помнила, как немцы отступали и жгли все дома в деревне. Увидев это, их мама Настя соврала, что в домах в этом конце деревни тиф. Тифа немцы очень боялись, так что Настя спасла не только свой дом, но и половину деревни.
Наши войска наступали, было очень много раненых, некоторых размещали в доме моей свекрови - кого на полу, кого на печке. Нина помогала им - кому воды подать, кого укрыть одеялом. Свекровь всегда говорила, что люди во время войны все переживали острее.
Наверное, так и должно было быть.