Здравствуйте, уважаемые читатели и подписчики. Сегодня я хотел бы поговорить с вами о войне 1812 года. Замысел этой работы зрел у меня уже давно, но честно признаюсь, мне пришлось очень долго размышлять, как именно поведать об этих событиях аудитории. Такие мысли были связаны с тем, что во- первых эта тема достаточно хорошо разработана в отечественной и мировой исторической науке и приступая к ней самому хотелось бы избежать банальностей, а во вторых история, которой я посвящаю многие свои публикации очень «цеплячая» наука.
Рассуждая о ней нельзя вырывать факты из контекста и порой приходиться уходить от основной темы далеко в прошлое, чтобы понять истоки проблематики, в которых заключается основная тема разговора.
Сегодняшний случай не станет исключением из этого правила поэтому я предлагаю читателю отправиться сегодня в гораздо более далекое, чем 19 век прошлое что бы мы вместе с ним не противореча законам исторической науки и простой логики поговорили сегодня не только о знакомых со школьной скамьи Кутузове, Багратионе и Раевском, но и об историческом феномене войн в целом так как означенные события являются лишь одним из его примеров.
Итак, начнем.
В свое время Альберт Эйнштейн сказал, что пока существуют люди, будут существовать и войны.
На удивление великий физик очень точно определил краеугольную значимость одного из ключевых элементов глобального исторического процесса.
Несмотря на то, что официальную фиксацию слова «война» мы находим в летописных источниках первых крупных государств Междуречья и Египта на психологическом уровне в человеческой природе оно утвердилось гораздо раньше.
Для обоснования такого мнения можно применить так называемую «теорию сжатия», родоначальником которой являлся Томас Мальтус. В общем смысле она заключается в том, что человек занимая определенную биологическую нишу, становится постоянным потребителем ее ресурсов и в конце-концов наступает такой момент, когда запас ресурсов этой ниши заканчивается и возникает потребность в ее расширении.
Именно это явление порождало еще в древности военные конфликты между родоплеменными общинами, которые логично выглядят как предтечи войн в более современном их смысле.
В рамках практической реализации названной теории формировались так же важные элементы войны как таковой. В частности принципиальную роль вождя племени можно оценивать как прообраз не только светского руководителя, но и военачальника, а так называемый совет племени мог носить и военный характер.
Таким образом, мы можем констатировать, что вооруженная борьба сопровождает человеческую жизнь с самых ранних этапов ее развития и имеет истоки даже в его биологической природе.
Ведь, например охота тоже связана с удовлетворением своих насущных потребностей путем насильственных действий, причем то, что охота включала в себе различные тактические и организационные элементы можно счесть зачатком военного искусства.
Совершенно очевидно, что успешный загон мамонта в ловчую яму требует грамотной расстановки загонщиков и охотников, а так же тщательного планирования действий всех участников «операции». Всего этого сложно было бы достичь если в обществе древних людей не существовали пусть и примитивные представления о таком важном явлении как тактика, которая впоследствии станет одним из важнейших элементов военной науки.
С развитием цивилизации и государственности опыт предков логично получил новый виток в своем развитии. Появление прибавочного продукта, который позволял людям думать не только о пропитании но и об иных вещах явился благоприятным условиям для развития других сфер человеческой жизнедеятельности.
Появился разветвленный аппарат государственного управления и политика, а вместе с нею и уже отдельное военное сословие, которое получило статус инструмента необходимого для реализации самых разных планов власть имущих.
Отделение военной касты от общей массы народонаселения логично поспособствовало ускорению развития военной науки и искусства военачальников. Наряду с эпохой великих географических открытий, которая наступит значительно позже еще со времен египетских фараонов стало актуальным понятие «великих военных открытий». Каждая эпоха приносила с собой новые изобретения оборонного характера, которые вели к значительным изменениям в человеческой жизни.
Так сначала в Древнем Египте появилась боевая колесница, которая стала залогом неизменных побед египетских воинов над соседями и позволила начать культурную и политическую экспансию на окружающую долину Нила земли.
Далее в воинственной Македонии была изобретена знаменитая фаланга, сделавшая армию этой небольшой страны воистину непобедимой.
В свою очередь молодая государственность Рима стала родиной легионов несокрушимая мощь которых, послужила основой для создания крупнейшей империи своего времени.
На фоне новых открытий в военной сфере обретает личностное значение и фигура полководца. Прекрасно подготовленные в техническом отношении войска ведут в бой выдающееся личности в лице Тутмоса, Рамсеса, Александра Македонского, Юлия Цезаря. С явлением в истории таких титанов полководческого искусства человечество окончательно приходит к выводу о том, что военным путем можно достичь почти любых самых честолюбивых целей и оружие помогает в этом более эффективно, чем дипломатия.
Между тем история шла своим чередом, неизменно рождая новых гениев щита и меча.
В начале XIX века на небосклоне военной славы загорается новая звезда- звезда Наполеона Бонапарта.
Даже через двести лет, прошедших в бесконечных дискуссиях о его блестящих способностях полководца нам сложно понимать природу военной гениальности императора. В свою очередь нам чтобы высказать свою версию по этому поводу необходимо для начала ответить на вопрос о разнице между выдающимся и обычным ничем не примечательным военным руководителем, которые, разумеется, встречаются гораздо чаще чем гении.
В чем же заключался феномен Бонапарта? Ведь во времена его становления военную науку преподавали всем одинаково, и никто не создавал особой программы обучения для дерзкого корсиканца?
В поисках ответа на эту загадку нужно отметить следующее. Да стандарты военного обучения в наполеоновские времена были уже совершенно сформированы, и он лично всецело их постиг.
Более того вдохновлялся он именно теми знаменитыми деятелями военной истории о которых мы вскользь упомянули выше, но тем не менее легко покорил и Австрию и Пруссию, которые считались передовыми военными державами своего времени.
Как же удалось провинциальному выскочке которого долгое время не принимали всерьез ниспровергнуть столь грозных уверенных в своей непобедимости противников?
Нетривиальность Наполеона заключалось в том, что он сумел произвести революцию, прежде всего в тактическом понимании военного дела. Погрязшие в паутине догматики немцы и австрийцы ничего не смогли противопоставить его решительности и натиску. Слишком сильно полагались они на написанные в учебниках правила, когда как Наполеон ставил грамотную инициативу и быстроту действий значительно выше книжной премудрости.
Он умел быстро варьировать тактику прямо в ходе сражения, когда как его соперники всегда предпочитали действовать согласно первоначальному плану, даже когда становилось ясно, что он себя не оправдал. Корсиканец грамотно пользовался такой закоснелостью своих противников и постоянно делал неожиданные ходы, совершенно ломавшие их внешне безупречные планы.
Фактически на заре нового столетия энергичные действия Бонапарта примели к тому, что под его пятой оказался весь европейский континент. Перед императором стояла последняя задача: «раздавить Россию». Мероприятия по реализации этого плана обрекли самого Наполеона на ту участь, что он готовил очередному противнику, но обо всем по порядку.
***
Непростое геополитическое положение Россию само по себе обязало ее к неизменному и планомерному развитию собственного военного потенциала еще с древнейших времен. Открытое для иноземных захватчиков молодое государство вынужденно было постоянно быть готовым к тому, чтобы защищать себя.
Приход на Русь в 862 году варягов людей военных по своей природе и образу жизни придал дополнительный импульс существующему процессу развития военного дела на славянских землях. Северные новоявленные вожди весьма энергично взялись за реорганизацию условной армии своих поданных. В самом скором времени ставшая знаменитой русская дружина показала себя серьезной силой на византийских берегах, разгромила Хазарский Каганат и даже совершила поход на Болгарию.
Заложенная варяжским мечом воинская школа стала прекрасной основой для появления в будущем таких выдающихся полководцев Александр Невский, Боброк-Волынский, Михаил Воротынский и конечно незабвенный Александр Суворов.
Накануне грозных событий 1812 года Россия, как носительница древнейших воинских традиций была готова к отражению агрессии. Возможно в этом отношения дела у нее обстояли значительно лучших чем у прежних оппонентов Бонапарта, который 24 июня 1812 года без всякого объявления войны форсировал реку Неман и вторгся в Россию.
Прежде всего, стоит отметить, что русская армия на момент этих непростых событий отличие от аналогичных обстоятельств в XX веке располагала квалифицированным руководящим составом. Ее миновали кровавые репрессии, которые, увы окажутся совершенно губительными впоследствии. Особая роль в руководстве русскими вооруженными силами на первом этапе противостояния с французами выпала русскому генералу шотландского происхождения Барклаю-де Толли.
В критической ситуации, которую вызвало неожиданное вторжение Наполеона, он сумел сохранить нужную в данном случае холодность и стал единственным человеком, который сумел увести русскую армию от прямого удара противника под Витебском.
Хорошо известно, что после этого Наполеон открыто, критиковал русского военачальника за трусость и замечал, что, мол, что это за генерал такой раз он от меня бегает будто заяц.
На самом деле такая реакция Наполеона на действия русской армии была вызвана лишь бессильным гневом.
Дело в том, что француз был блестящим тактиком, но стратегический гений, нередко приписываемый ему восхищенными соотечественниками не более чем миф.
Чтобы обосновать такую точку зрения посмотрим на то, по какому сценарию проходило большинство европейских компаний Бонапарта. Как правило, все ограничивалось генеральным сражением и быстрым подписанием мира. В случае с русской компанией все пошло совсем не так как задумывалось.
С одной стороны интервентам вроде было удалось выиграть инициативу- две главные русские армии оказались отсечены друг от друга и соединиться смогли лишь под Смоленском, но традиционного главного сражения, которое Наполеон рассчитывал провести еще на территории Польши или, же современной Белоруссии не случилось.
Корсиканец поражавший до того совершенно новаторской манерой руководства войсками на сей раз сам столкнулся с необычной для себя тактикой.
Русские навязали ему длительную войну, подстраиваться под которую приходилось уже в процессе, что оказалось невероятно трудным даже для такого человека, как Бонапарт.
В свое время и сегодня находится много людей, которые критиковали и критикуют армейское руководство тех лет за постоянное отступление, почитая его за трусость и страх перед врагом.
Почва для такого мнения основана на том, что отступление само по себе традиционно принято увязывать со слабостью, а значит и с пораженчеством. Знакомясь с такими мнениями о начале войны с Наполеоном можно лишь искренне удивляться, насколько поверхностен уровень понимания тех, кто их высказывает.
На самом деле это отступление проходило «по колено в крови». Основа парижского триумфа 1814 года закладывалась нашей армии в тяжелейших арьергардных боях, которые были призваны измотать противника, лишить его сил.
Затяжная ретирада русских, которые в столь непростых условиях умудрялись сохранять стойкость и боевую организацию, выводила из терпения и самого Бонапарта и его генералов, что тоже играло на руку нашим войскам.
Факт объедения сил Багратиона и Барклая под Смоленском, а также данное затем сражение, которое завершилось кровавой ничьей( Смоленск был оставлен уже горящим) продемонстрировали захватчикам, что русских не так то легко будет принудить к покорности, что повергло Наполеона в еще более тяжкие раздумья.
Великий тактик понимал, что начинает проигрывать стратегической доктрине русского генералитета.
Знаменитое Бородинское сражение тоже не явилось возможностью перехватить инициативу.
В ходе его он привычно точно все рассчитал, обрушив основной удар на левый фланг построений противника, который был хуже укреплен, но проиграл сражение не только в военном смысле но и в идеологическом. Приходя в Россию, он рассчитывал воевать с армией, а пришлось воевать с целым народом, что опять- таки стало неприятным сюрпризом. Кроме того задача поставленная при Бородино оказалась не выполнена: русскую армию не удалось разгромить, а удар которой она нанесла интервентам оказался более чем ощутимым.
Отметим также, что корсиканец был отменным полководцем, но очень дурным психологом. Он совершенно не подумал о том, что слишком разными были объединительные силы, которые руководили противоборствующими армиями в этой войне.
Французы пришли в Россию как завоеватели и спайкой им служил ореол славы, окружавший их императора.
В свою очередь русская армия защищала свою Родину от захватчика, и это придавало ей гораздо больше духовных сил, чем противнику.
Печально известный пожар Москвы подтвердил, что по выражению Наполеона «этот народ» готов на все и эта война будет войной на уничтожение другие варианты невозможны.
В рассуждениях о событиях 1812-1814г.г. можно услышать много разноречивых реплик о том, что именно стало залогом нашей победы над врагом.
Аргументов спорщики приводят великое множество от сугубо военных до психологических.
Нам же сегодня представляется необходимым обратиться напрямую к личности, с которой связаны в массовом сознании успехи русского оружия в этой войне Михаилу Кутузову.
Мы подробно говорили о том, что для своего времени Наполеон был уникальной личностью бросившей вызов устоявшимся представлениям о том как нужно воевать и победить такую личность мог только человек, который тоже был способен мыслить по особому.
Именно таким человеком и стал Михаил Илларионович Кутузов. Весьма важным стало то, что в нем соединились две характеристики: полководца и дипломата.
Отсутствие сухости свойственной нередко для людей с сугубо военным мышлением помогло ему увидеть совершенно парадоксальный путь к победе- через поражение.
Ведь согласно официальной военной доктрине сражение после которого следует отступление считается проигранным, а в случае с Наполеоном казалось бы, триумфальный вход в оставленную войсками противника Москву превратился в поражение.
Именно в решении вопреки всему оставить древнею столицу для того, чтобы в конечном итоге заставить Бонапарта бежать из России заключается гениальность Кутузова как военачальника и его нравственный подвиг. Для него сдача Москвы, несомненно, была глубоким личным потрясением и, разумеется, вызвала всеобщее осуждение в обществе, но он пошел на этот трудный шаг ради спасения армии, что характеризует его как очень сильную личность.
Между тем русские сюрпризы для Наполеона еще далеко не кончились. Против него невероятно широким образом была примерена тактика партизанской войны благодаря крайне удачным результатам, которой французская армия оказалась фактически блокирована в чужом городе. Грянувшее вскоре после «московского сидения» сражения под Малоярославцем доказало, что русская армия сохранила и даже усилила собственную боеспособность, а вот Наполеону московский триумф оказался не полезен а вреден.
Погрязшая в грабеже и непотребстве армия императора разложилась полностью и фактически перестала существовать как боевое формирование вследствие чего была принуждена противником к бегству из России по старой Смоленской дороге, которая была не в состоянии прокормить отступающие войска.
Великими были, когда то наполеоновские триумфы поразительным оказался и конец великого полководца.
Из 600 тысяч солдат и офицеров, приведенных им для покорения России, в живых осталось лишь около 60 тысяч. Победа русского оружия оказалась безоговорочной.
Позже свое право на нее наша армия пусть и уже вместе с союзниками докажет под стенами французской столицы в 1814 году…
Остается, пожалуй, лишь один вопрос: что же в произошло с наполеоновскими полчищами в России?
Об этом спорили и спорят много, но мы лишь повторим свое мнение на этот счет.
Бонапарт был гением, но таковыми в свою очередь оказались и Барклай и Кутузов.
Европа не понимала, что противопоставить особому военному стилю Наполеона, а он свою очередь оказался бессилен перед «скифской тактикой» русского генералитета.
Гениальность победила гениальность.
И хочется надеться, что даже спустя более чем 200 лет с тех времен ее блеск не потеряет в яркости и останется в благодарной и восхищенной памяти потомков.