Монахиня
Все говорили, что была
Она красива и мила;
Мальчишки в школе на нее
Вниманье тратили свое.
**
Но у нее был первый шок,
Когда узнала с тайных строк, -
Потом подружки подтвердят –
Зачем друг с другом люди спят.
**
Тогда решила: «Ни за что
Себя я не отдам на то!
Тому по жизни не бывать –
Мужчинам мое тело рвать…»
**
Второй был после школы шок –
Последний, видимо, урок -
Как вырвавшись из школьных пут,
Уж поступала в институт.
**
Чуть не добрала баллов в цель, -
Ей предложил через постель
Пройти на нужный факультет
Экзаменатор, в деле свед.
**
И приняла тогда за знак,
Что не спасти себя никак
В миру, что похотью кипит,
Где блудом каждый взгляд горит.
**
И в осень, как свернулась пыль,
В известный женский монастырь
Она ушла, ища покой,
Мосты сжигая за собой.
**
Родителей – одну лишь мать -
Не надо было убеждать
По вере и судьбе ее –
Дала согласие свое.
**
Послушница Мария – так,
Под имя монастырский знак,
Теперь отныне дан был ей,
Чтоб с миром связь рвалась скорей.
**
Ей все понравилось сперва:
Молебны служб часа по два
И ежедневный крестный ход,
Псалтыри чтенье на восход.
**
Похожих дней теченье в ряд,
И светлый монастырский сад,
И красота вокруг пруда,
И монастырская еда.
**
Но вот игуменья – пора,
Ей послушание дала:
В хлеву за телками следить,
Кормить их, чистить и поить.
**
В монастыре обычай был:
Чтоб новеньких проверить пыл
Им послушанье потрудней
Давалось до поры своей.
**
Проверить: духом не пуста -
Насколько любишь ты Христа
И Приснодеву?.. Так - что всю
Готова ль жизнь отдать свою?
**
Средь послушаний трудных тех
Коровник был страшнее всех.
Там часто дух ломался вмиг,
Особенно у городских.
**
Мария до своих годов
Живых не видело коров.
В хлеву ее в дух поразил
Навозный запах грязных вил.
**
А свежеубранный навоз
Стошнил ее до рвотных слез.
Весь первый день то тут, то там
Ее бросало по углам.
**
А утром в пять ей вновь вставать,
Идти – грести и убирать.
В слезах молилась у раки:
«О, Матерь Божья, помоги!..
Не имамы иныя помощи, не имамы иныя надежды,
разве тебе, Пречистая Дево. Ты нам помози, на Тебе надеемся,
и Тобою хвалимся, Твои бо есмы рабы. Да не постыдимся…»
**
Неделю мучилась она,
С трудом ходила в храм, больна.
Желанью одному расти –
Скорей помыться, вонь свести.
**
В субботу – баня, только ей
Удар был прежнего больней,
Как обнаружила послед,
Что вони в ней остался след.
**
Чрез месяц лишь, привыкнув чуть,
Могла свободнее вздохнуть.
И вот, телушек приучить –
Самой ей дали подоить.
**
Мария сунула ведро
Под вымя, где уже текло
С щетинок красных, волосков
По капле молоко с сосков.
**
Но вся со страху напряглась,
И, позабыв про вонь и грязь,
Рванула так один сосок,
Что вымя вывернула вбок.
**
Пеструха, дико замычав,
Лягнулась, по ведру попав;
Взбрыкнув, Марию сбила с ног
В навоз, что рядом тестом сох.
**
Послушницы другие к ней
На помощь бросились скорей,
Корову отогнали в тык
Прочь от Марии, подняв крик.
**
У той был обморок под шок.
Ее в себя никто не мог
Часа четыре привести,
И в теле спазмы разнести.
**
Врача болезненный укол
Марию в чувство лишь привел.
Она рыдала в три ручья,
От лихорадки горяча.
**
Неделю в келейке больна
Она лежала и без сна
Порою проводила ночи,
Для вида только смежив очи.
**
Она молила и Христа,
И Богородицу…. До ста
Шепча и ночью, и с рассветом
По четкам славословье это:
«Богородице, Дево, радуйся!
Благодатная Мария, Господь с тобою!
Благословенна Ты в Женах, и благословен плод чрева Твоего,
Яко Спаса родила еси душ наших»…
**
И всех угодников просила,
Чтоб дали для борьбы ей силы,
И суть была ее молитвы –
Мольба поддержки в трудной битве.
**
А только стала вновь здорова,
Идти в коровник нужно снова…
Но монастырских будней ход
Другой вдруг принял оборот.
**
Для храма теплая пристройка –
В монастыре кипела стройка,
И в спешке – завершить скорей –
Не стало там хватать людей.
**
И как Мария оклемалась,
Игуменья, жалея малость,
Направила ее на стройку,
Войдя к ней в келью, став у койки:
**
- Мать Александру там найдешь,
К ней в послушание пойдешь…
Потом добавила с улыбкой:
- Коровник уж не будет пыткой.
**
Вот, после сестринской молитвы
И трапезы: чай, каша с тыквой,
Воспрянув духом – отошла –
Мария на хоздвор пришла.
**
Мать Александра оказалась
Монахиней, что вширь раздалась,
С бровями огненными в цвет,
За сорок с лишним, где-то, лет.
**
- Ты что, милая, разоделась? –
Она вдруг на Марию взъелась,
Едва лишь бросив беглый взгляд
На юбку под жакет до пят.
**
Как все послушницы и прежде,
Она была в своей одежде, -
Платок лишь сходом черных крыл
Вокруг лица повязан был.
**
- Ты что – на свадьбу ли пришла?
Или гулянку здесь нашла?..
Чего молчишь? Немая, чай?..
Сюда иди! На – одевай!..
**
Она ей выдала «обновку» -
В грязи всю драную спецовку,
Велела у корыта стать
И там раствор крутой мешать.
**
Мария в ствол лопаты впилась
И над корытом тем забилась,
Но все ж из силы всей и мочи
Едва лопатою вороча.
**
Раствор был вязкий и густой…
- Ты без ума здесь что ли?.. Стой!
Куда так навалилась вбок –
А ну, как треснет черенок?!..
**
Мать Александра тут как тут:
- Где руки у тебя растут?
Кто так учил тебя мешать?..
Марии нечего сказать.
**
Она с лопатой замерла,
В цементных брызгах вся была…
- Лопату дай! Воды неси!..
Вот надо как раствор месить…
**
Теперь неси еще цемент…
Ты видишь, жидкий что, иль нет?
Еще здесь надо подсыпать…
Неси! Не слышишь что ли, мать?..
**
Мария бросилась под сток,
Едва приволокла мешок,
И через край корыта – бух,
Мать Александру срезав в дух…
**
- Мария, что ж ты, дура, сыпешь?
Прости мя, Господи, - не слышишь?!..
Мария дернулась на бок,
Прорвав, рассыпав весь мешок.
**
Мать Александру тут прорвало:
- Иди! Иди отсюда – мало?!..
Ты что творишь?.. Иди отсюда!
Негодница!.. Ох, что за люди!?..
**
Марию слезы затопляли –
Ручьями по щекам бежали…
- Что воешь? Быстро за песком!
Кому сказала я – бегом!..
**
Мария бросилась с ведром,
Глотая слезы…. За углом
Собора, в куче невысок
Желтел растасканный песок.
**
У сетки быстро нагребла
Лопатой до верха ведра,
И тяжело – колени сбила –
Назад к корыту потащила.
**
- Теперь смотри – сыпь понемногу! –
Мать Александра молвит строго.
Мария то ведро задрала
И, было, насыпать уж стала…
**
- Постой, негодница!.. Какой
Песок приперла ты с собой?
Он не просеянный же весь!..
Ты что – вредительница здесь?!..
**
Руками будешь все цедить,
Все камни с щебнем выводить!..
Ты что взяла такой песок!?..
А у Марии снова шок.
**
Застыла на ветру сыром,
Что слезы смешивал с дождем,
Казалось, упадет плоха…
- Иди отсюда от греха!..
**
Но вскоре время на обед.
Мария лишь молитвой бред
Смогла, сжав зубы, превозмочь –
Истерикой что рвался прочь:
«Царице моя преблагая, надеждо моя Богородице, приятилище сирых истранных предстательнице, скорбящих радосте, обидимых покровительнице! Зриши мою беду, зриши мою скорбь, помози ми яко немощну, окорми мя, яко странна. Обиду мою веси, разрешу ту, яко волиши: яко не имам иные помощи разве Тебе, ни иные предстательницы, ни благия утешительницы, токмо Тебе, о Богомати, яко да сохраниши мя и покрыеши во веки веков. Аминь».
**
По правилам монастыря
В обед читали жития;
За длинным трапезным столом
Сидели сестры все рядком.
**
Монашка, что несла дежурство,
В главе стола для всех и с чувством
Читала монологом длинным
Монаха житие Марина.
**
В каком-то веке был такой
В Константинополе святой.
Был, вроде, строгим он монахом,
Как для него пошло все прахом.
**
В тот монастырь, речь дальше шла,
Однажды женщина пришла,
Новорожденного в пеленках
С собою принесла ребенка.
**
А братия когда собралась
В собор, где служба совершалась,
Сказала пред игумном громко:
- Монах Марин – отец ребенка!..
**
Игумен строгий был – скандал
В монастыре том был не мал.
Пришлось ответ Марину дать –
Не стал отцовство отрицать.
**
С тех пор он до скончанья дней
Понес позор в судьбе своей.
Ну, а игумен дал свою,
Особую епитимью:
**
Монах, нарушивший обет,
Был принужден на двадцать лет
В вратах монастыря стоять
И все бесчестье принимать.
**
Посмешищем для всех он стал
И оплеухи получал,
Отвергнут всеми, осмеян
У лиц духовных и мирян.
**
И для работ разнообразных
Он назначался самых грязных:
Навоз он собирал в тюки
И выгребал все нужники.
**
И вот когда скончался он,
Позорным вымучен трудом,
И стали тело обмывать –
В похоронам приготовлять…
**
Под рясою из грубой крыги
Нашли железные вериги.
Но вот что святостью предсталось –
Под ними женщина скрывалась…
**
Мария, замерев, сидела
И ничего почти не ела,
Она, как бестелесный дух,
На время обратилась в слух.
**
Казалось, это житие
Читалось только для нее,
И имя у того Марина
Свое напоминало имя.
**
И думалось, что те страданья
Даны ей как в напоминанье:
Всегда монашеский был путь
Тернист и сложен – не забудь!
**
И что Христу ее служенье
Сначала требует смиренья…
Мария в дух, где стон царил,
Приток почувствовала сил.
**
Обед закончился. И вот
Она на стройку вновь идет.
Рабочих в арочке портала
Мать Александра поджидала.
**
Марию больше не пустила
К корыту, где раствор месила,
Как послабленье или льготу
Дала ей новую работу:
**
На забутовку стен могучих
Побить кирпич из старой кучи,
Чтоб под заливку можно класть…
Мария ревностно взялась.
**
Сначала жесткий молоток
Срывался с рук отдачей вскок –
Из стали и обрезка труб
Был как кувалда склепан, груб.
**
Но чуть по чуть приноровясь,
Мария даже разошлась,
Ту кучу молотком круша,
Что даже паром изошла.
**
И куча таяла на глаз.
Мария думала: «Сейчас-
То хоть себя я покажу
И Александре угожу…»
**
Она рубила в крошку бойко
Чуть в отдалении от стройки,
И куча сильно истощилась…
Мать Александра появилась:
**
- Ты что творишь, мерзавка, слышишь?
Иль ты слепая, иль не видишь?..
Ты весь кирпич побила красный!..
Ой, дура!.. Надо ж только части!
**
А целый весь сложить отдельно,
Он же пойдет на стройку, цельный!..
Бандитка ты! Башка из дуба!..
Мария лишь кусала губы…
**
И так терпела день за днем,
Смирялась, хоть с большим трудом
И от бессилия не раз
Струила ручейки из глаз.
**
Однако тот тяжелый труд
Едва давал ей продохнуть,
И уставала так на стройке,
Что только думала о койке…
(продолжение следует... здесь)