Лето в самом разгаре, конец июня. Ребятишки стайкой понеслись к железной дороге, которая проходила рядом с селом. Больше никаких развлечений тут для них не было, лес далековато, речки нет.
- Сегодня на путях платформы стоят, давайте посмотрим, что на них. Пушки, пушки везут, если не верите, посмотрите сами. – закричали ребятишки.
- А ну-ка слазь оттуда, ишь, куда забрался. Я Петька твоему отцу расскажу, ох, он тебя и напорет, - прикрикнул на них дед Силантий.
- Какой сердитый дед Силантий, от него никуда не скроешься, все видит. Давайте в прятки играть на нашем месте. Я красным командиром буду, а вы беляками, - сказал веснушчатый мальчишка.
- Так всегда,- Юлька шмыгнула носом, - не хочу беляком, я тоже красная.
- Смотрите, куда это все бегут, что-то случилось в селе, давай за мной. - Мы припустили к правлению, где собрались все сельчане. Говорил председатель колхоза, - немец пошел на нас войной, сегодня в 4 часа утра напал на наши границы. Наша задача бороться с проклятым фашистом, сегодня добровольцев повезем в район на сборный пункт, собирайтесь. - Все стали расходиться по домам, Юлька увидела родителей, они вели под руки старшего брата Григория.
- Не плачь, мама, побьем немца, и я вернусь домой.
- Я тоже поеду с вами, где-нибудь да сгожусь, Микола вытащил папироску и закурил.
- Куда ты с такой ногой, тут еле ходишь, а там бегать нужно будет, - запричитала мать.
- Нет, батя, тут оставайся, поля вон какие засеяли, кто без нас убирать будет.
- Ты сынок под пули зря не лезь, береги голову, воюй с умом, из-за него многие погибают, - учил сына отец.
- Ох, сыночек ты мой, кровиночка ты моя, - Ганна зарыдала, прижав сына к себе, - не пущу, лучше сама вместо тебя пойду.
- И я пойду, - Юлька забежала вперед, - и ребята собираются.
- Куда вам, малы еще, носы утрите и сидите дома, - Григорий расправил грудь.
К вечеру обоз с добровольцами тронулся в путь, а в селе еще долго слышался стон и плачь матерей. Отец проводил сына и вернулся домой, ему дали бронь, калек на войну не берут. И здесь на станции обходчику много работы.
Недели две в селе было затишье, а потом пошли к фронту поезда и теплушки. Везли оружие, танки, боеприпасы, ехали на фронт бойцы. Ребятишки каждый день бегали на станцию, думая, вот наши в лупят немцам, те будут знать. Сегодня на станции стояло два поезда, один с бойцами, другой с оружием и боеприпасами. Ничего не предвещало беды и вдруг дети услышали отдаленный гул моторов. Он все больше нарастал, самолеты. Забеспокоились и бойцы в теплушках, некоторые стали выбегать на путь.
- Воздух, закричал их командир, все из вагонов, в овраг ложись, в укрытие. – Но тут началось такое, бомбы падали точно в цель, поезд превратился в месиво. Горели теплушки, в агонии кричали люди, а в соседнем поезде начали рваться снаряды. Люди бежали подальше от железной дороги, но и тут их настигали летчики, они били по ним из пулеметов.
- Бежим домой, - закричал Петька, убьют нас тут.
- Нет, не вставайте, так нас незаметно, смотрите, улетают, все бомбы сбросили. - Они поднялись и хотели бежать к селу, но увидели голого мужика, черный от ожогов, он шел, схватившись обеими руками за живот, который сверху донизу был распорот и из него торчали кишки.
- Ребята, помогите, умираю?
- Идите в село, там взрослые вам помогут, - и они кинулись домой, крича от ужаса. Навстречу им бежала Ганна, - Юлька, ты где была, сколько раз говорила, не ходи на станцию, там опасно? Отца не видела, хоть бы был жив, как мы без него.
- Мамка, там мертвяк идет, такой страшный, весь черный, кишки торчат.
- Чего мелешь, как мертвяк может ходить, они в земле лежат. Никого я не вижу, на станции бегают люди, вот им досталось. Может и наш Гриша так мается.
Снаряды рвались целую неделю, из-за чего невозможен был ремонт полотна. Но подоспевшие бойцы разобрали завалы и движение поездов восстановилось. Проходило лето, колхозники убрали зерно и отправили его в тыл, оставив себе на посев. Конец августа, но солнце нещадно палит, осень будет теплой.
Микола обходил пути, уже недели две нет поездов на фронт. Зато часто стали летать самолеты вглубь страны. Бомбят гады, а где же наши истребители, ни разу тут не пролетали. И тут увидел наших бойцов, они вышли из-за поворота железной дороги. Шли по путям понурые, измученные, несли двоих раненых.
- Батя, немца еще здесь не было? – Вперед вышел старший лейтенант.
- Нет, пока не видели, а что они уже и сюда прорвались?
- Да, батя, такая силища прет, куда мы с винтовками против их танков. Вот отступаем, но мы приняли недалеко отсюда бой. На два дня задержали немца, много наших бойцов полегло. Мы бы и дальше продолжали битву, но израсходовали все боеприпасы. Вот с горсткой бойцов вышел из окружения, немец попер правее этого места.
- Зря вы по полотну идете, здесь часто самолеты летают, положат всех. Вам левее забирать нужно, видите, вдалеке виднеется лес, до него километров шесть будет. Но на пути попадаются перелески, где можно будет укрыться.
- У нас ни воды, ни еды, но сейчас ни до этого, торопиться нужно, бойцы сворачиваем влево, ориентир, лес. Спасибо, батя, о, вода, спасибо, хотя бы раненых напоить.
- Удачи вам, останетесь живыми, бейте немца не жалея сил, как мы сражались в гражданскую войну. Вот оттуда ранение, а то бы я уже давно на фронте был.
- Спасибо, батя, доживем, даст Бог, свидимся, - бойцы торопливо зашагали в указанном направлении.
- Значит, гости у них скоро будут, своих предупредить надо, да и других односельчан. Его беспокоила судьба детей. Ирина уже взрослая ей шестнадцать зимой исполнилось, красивая девчонка. Алешке пятнадцатый годок пошел, крепкий малый, не по годам смышленый. Юльке десять стукнуло, эта егоза не посидит на месте. А самому младшему Юрасику пятый годок пошел, этого больше железки волнуют. Где найдет гайку или гвоздь ржавый, все в дом тащит. Жена смеется, механиком будет. Одно, как прокормить большую семью в войну, а второе, как уберечь от немца.
На другой день по большаку потянулись немецкие войска, на машинах, играют на гармошках, песни на своем языке горланят. Из домой выскочили люди и с замиранием сердца смотрели на эту картину. К вечеру немцы заняли станцию, расставили свои посты.
- Без нашего с мамкой разрешения из дома не выходить. Мы еще не знаем, что это за звери, - сказал Микола.
- А как же огород убирать будем, картошку скоро копать, - Иринка слезла с печки и встала у стола.
- Пока мы вдвоем с матерью управимся, без надобности не выходите, сидите на печке. А если немцы войдут в дом, залезайте под кровать и сидите там тихо, как мыши.
- Понятно, теперь и белого света не увидим из-за этих проклятых немцев, - сказала Иринка.
- Микола, кто-то к нам идет, дед Силантий никак?
- Здорово живете, ну, что, дождались германца. Мы его еще в четырнадцатом году били, и этого побьем.
- Какие вы прыткие, смотри, какое у них оружие. Микола говорил, танки мимо нас проперли.
- И у нас все есть, просто мы пока затаились, подпустим дальше, а потом как лупанем, куда бежать будут. Все тут, на нашей земле останутся, мы к ним не идем с войной.
- Правильно дед, мы пока не знаем, как оно будет. Но нужно быть бдительным, не лезть на рожон.
Микола знал, чего говорил. Перед самым приходом немцев, к нему ночью приходил секретарь райкома. Он налаживал связь с жителями сел и все подробно объяснил. Если он будет нужен, к нему придет человек, скажет пароль, и ему можно будет доверять. Он просил устроиться на железную дорогу по своей специальности, обходчик. Все данные о прохождении поездов запоминать, но на рожон не лезть. Вот так и он сгодился своим людям, но боялся идти на работу.
- Ну, что, дед Силантий, пойдем на работу к немцам, чего дома-то сидеть.
- Да ты что, сдурел. Нет, меня, если даже не расстрел поведут, не пойду. Да чтобы на этих гадов работать, никогда.
- Ты не кипятись, такой приказ был, сверху. Им нужны свои люди на дороге. Просили поговорить с тобой. Мы еще с тобой может своим пригодиться. Если с умом работать, таких дел наворотить можно. Немцы хитрые, а мы еще хитрее.
- Ну, ежели так, тогда конечно, да меня моя бабка заклюет, житья не даст.
- А ты не сдавайся и никому ничего не говори.
Но им не пришлось самим идти устраиваться на работу. Через два дня их под конвоем привели на станцию. Рядом с немцем сидел переводчик. Вот он-то и начал с ними разговор.
- Мы знаем, что вы оба работали до прихода нас на железной дороге. Теперь настало время поработать на благо великой Германии. Завтра с утра выходите на работу. Нужно подготовить пути к приему поездов. Только смотрите, без разных там штучек, не то три шкуры спустим с вас.
- Тьфу, - дед Силантий с силой сплюнул на пол.
- Это, что, неповиновение новой власти, - главный немец вскочил и схватился за кобуру.
- Нет, господин, он просто больной, да и привычка у него такая с детства, - Микола заслонил деда от немцев, - больной он.
- Шнель, шнель, арбайтен, - немец замахал рукой, чтобы они уходили.
- Не мог потерпеть, чуть пулю не схлопотал, - Микола схватился за сердце, ты брось это дед. Нужно работать, понял, нужно. И ходи теперь всем улыбайся, не то плохо будет, больной.
- Тьфу на них, не могу их видеть, немчура проклятая. Да чтобы я, красноармеец ломал перед ними шапку.
- Вот здесь можешь выговориться, а перед ними, чтобы по струнке стоял, понял?
Вскоре по железной дороге стали ходить немецкие поезда с оружием, боеприпасами, пушками, танками, горючим. Обо всех передвижениях Микола докладывал человеку из леса. Бывало, что по несколько дней составы стояли на железнодорожной станции. И чтобы не компрометировать их, партизаны взрывали их подальше от станции. Но немцы стали привлекать к работе собак, они находили взрывчатку, и тогда туго приходилось партизанам. Многие погибали недалеко от железной дороги. Тогда Микола предложил самим закладывать взрывчатку под поезд. Сделали с дедом в ящике с инструментами двойное дно, и дед пронес его на станцию. Им доверяли, и пока проверки не было. Состав был большим, горючее, танки. Дед незаметно подложил взрывчатку под паровоз, и состав тут же прогромыхав мимо них, отправился на фронт. Через несколько минут громыхнуло с такой силой, что на станции посыпались стекла, и клубы огня взметнулись в небо. Дед стоял гордо подняв голову и по щекам его лились слезы. Немцы засуетились и побежали в сторону взрыва.
- Вот теперь самое время идти домой, сейчас им не до нас. - Но они ошиблись, вечером за ними пришли немцы и увели на станцию. Их допрашивал тот же немец. Дед был с ящиком для инструментов, но уже с другим. Их долго пытали, но ничего не добившись, отпустили. Теперь перед отправкой поездов вперед пропускали собак, и только после этого поезда шли на фронт. Но большинство их все равно взрывали партизаны и многие не доходили до фронта.
Микола вырыл в погребе яму и в нее ссыпали выкопанную картошку. Сверху заложил досками и поставил на них бочки с соленьями. Эту зиму они должны продержаться, а вот потом не знает, что будет. Немцы искали колхозное зерно, но безрезультатно. Пролазили все село, выгребли у сельчан из закромов весь их урожай. Кто посмышленее, попрятал, а кто надеялся на разум немцев, остались без всего. У Миколы была корова, боровок и десяток кур. Остальных немцы утащили и пожрали на станции. Не голодные же они, он видел, как постоянно немцы открывают банки с тушенкой, так чего же им не хватает?
Ганна стояла у кухонного стола и готовила овощной суп, мяса пока не было. И тут увидела в окно немца, он заглядывал в избу. Она вздрогнула, - дети все под кровать, быстро, - она выскочила в сени, чтобы задержать его. Вот черти рогатые, нацепили каски с рожками, увидишь, испугаешься. - Зачем пан, господин пожаловал, мужа нет дома, он на работе.
- Млеко, яйки, матка, давай, - и немец начал теснить ее в дом.
- Нет ничего, откуда, вы всех курей утащили. А корова мало дает молока, постоянно на привязи, не гоняем на выпас, боимся, пропадет. – Но немец не слушал ее, да и не понимал, начал шарить по полкам. Он нашел миску с тремя яичками и подсев к столу начал пить их. Увидел кувшин с простоквашей, сделал несколько глотков и начал плеваться, - млеко матка, млеко. – Еще пошарив на кухне, он вышел на улицу. Ганна боялась, что заберет последних кур, но немец пошел по дороге.
- Иди, черт рогатый, чтобы ты подавился нашими продуктами. Оставляют семьи без куска хлеба, голодают люди в селе. - Дед Силантий запрятал зерно в соломе, они нашли и выгребли все под чистую. Один немец залез в их погреб, шарил там, но кроме бочек с соленьями ничего не нашел. Покушав помидор, долго плевался. Не любят они кисленькое, привыкли к мясным консервам.
По первому снежку в село приехали на машине немцы. Собрали всех на площади и объявили мобилизацию детей-подростков в Германию. Тех, кто стоял на площади, сразу закрыли в сарай. Ганна взяла с собой только Юрасика, он сидел у нее на руках, остальные спрятались под кровать. Люди стали расходиться по домам и вдруг Ганна увидела, как от их дома ведут Иринку и Алешку. У нее подкосились ноги, она упала на колени и простерла руки к детям.
- Куда вы их ведете, ироды, не пущу, - она встала перед детьми и заслонила их руками. Юрасик, схватился за ее подол и плакал, - нет, не отдам, - но ее оттолкнули прикладами и повели детей дальше. Она не помнит, сколько пролежала, уткнувшись в землю, пока ее не начали поднимать односельчане. Тут она увидела бегущую навстречу Юльку, - мама, они их забрали, - и заревела в голос.
- А ты-то, как спаслась, доченька, не плачь, иди ко мне.
- Я вышла в это время в огород, увидела их и спряталась в досках за сараем, они меня не увидели.
- Пойдем домой, будем отца ждать, - и она, обняв детей, будто своими крыльями, повела их к дому. К вечеру прибежал Микола, на глазах у него блестели слезы. – Пойду, туда, к сараю, может, удастся спасти их.
- И не пытайся, дед Лаврентий хотел ударить одного клюшкой, тот его так двинул прикладом, что он больше не встал. Бабка кричала, что убили его.
- Вот так они значит, ну пусть пеняют сами на себя, - Микола выскочил из дома. Поздно ночью пришел домой, велел жене собрать кое-что из одежды детей, он проводит их к тетке на хутор.
- Вызволили детей, Микола, милый, это ты сделал. Тебе тоже здесь оставаться нельзя.
- Не я один, товарищи из леса подоспели, они видно тут у кого-то прятались. Всего два охранника поставили, дед Силантий их отвлек, притворился пьяным, а ребята закололи, без шума обошлось. До утра их не хватятся, я скоро вернусь, чтобы не вызывать у них подозрения. Алешка решил уйти в лес, а Иринку ребята проводят до хутора. Надеюсь там ее сестра спрятать сумеет, да и лес рядом, если что, убежит.
Утром в дом пришли немцы. Перевернули все, во дворе, в сарае, в погребе. Юльку прятать не стали, все равно найдут, но немцы на нее не обратили внимание, совсем еще ребенок, маленькая ростом, щупленькая. Пригрозив Ганне, немцы убрались восвояси. Выловили в других домах несколько подростков, плохо спрятались.
Началась зима, все дороги замело, и немцы бросили всех сельчан Слободы на их расчистку, от мала, до велика. Юлька вместе со всеми гребла снег лопатой, падала, вставала, и так продолжалось до бесконечности. Однажды в сильную стужу к ним в избу пришли два немца, голову и шею обмотали портянками, только пилотки торчали из-под них.
- Матка, дай, - и немец стал стаскивать с вешалки старый изодранный полушубок. Взяли двое старых валяных чуней, и хотели выйти из дома.
- Не дам, а в чем я ходить буду, полушубок рваный, вам не пойдет, - она хотела отнять его, но немец с такой силой рванул его на себя, что распорол сзади по шву. Ганна припала к окну и зашлась в безудержном смехе. По дороге шагало два чучела, только перьев не было. - Уроды, мерзните, да чтобы вы все тут околели, да какие же вас матери породили? Она долго смеялась, а потом заплакала, - мама, попей воды, - Юлька поднесла кружку. - Они что, мои чуни унесли, в чем я ходить буду?
- Не знаю, и у меня тоже, но у меня сапоги старые отцовы есть. Шерстяные носки надену вниз. Хорошо, что они остались, не нашли, а то бы сверху сапог одели, ха-ха-ха.
- Все, мама, успокойся, я буду ноги портянками обматывать. Они же все равно меня дома не оставят, на работы гонять будут.
- Пойду по дворам, может, что-то раздобуду тебе. - Но Микола придумал по-другому, он срезал носы старых валенок Юрасика, нашил в носы куски старой овчины и получились теплые опорки, в которых Юлька проходила всю зиму. А Юрасик просидел на печке, его никуда не выпускали, да и не в чем было.
Пришла весна, Микола с Ганной и Юлькой посеяли картошку. Посадили овощи и их оправили на посевные работы в колхоз. Немцы пригнали лошадей, нашли небольшой плуг. Односельчане за несколько дней вспахали три поля и засеяли зерном. По большаку возобновилось движение, машины с немцами, продуктами. Ехали на фронт, но уже неслышно было песен. Ганна полола в огороде картошку, недалеко от нее вертелся Юрасик, и вдруг он исчез, испарился. Она звала его, но он не отзывался, и Ганна пошла к большаку. В стороне от дороги увидела двух немцев, рядом стоял мотоцикл, а чуть в стороне стоял Юрасик. Руки у него были спрятаны за спину.
- Юрасик! А я его ищу, вот шельмец, зачем сюда пришел? - Немец направил на сына автомат, и что-то просил у него.
- Да что тут происходит? - она встала перед сынишкой, - за что вы его?
- Матка, - и немец показывал рукой, чтобы она отошла в сторону.
- За что, он же еще маленький, не смышленый, - но немец оттолкнул ее в сторону. Она увидела в стороне запчасти, ага, немцы ремонтировали мотоцикл, не иначе Юрасик у них что-то спер. Ганна кинулась к сыну, развела его руки и с силой разжала кулак. На ладошке, поблескивая, лежала гайка.
- Нате, господа, вот ведь шельмец. Он у нас такой, все железки собирает, и у вас взял. Она дала сыну подзатыльник, и взяв за руку, повела за собой. Спиной чувствовала холодок, а вдруг выстрелят, но тут услышала смех немцев. Оглянулась, они смеялись, продолжая ковыряться в мотоцикле.
- Сынок, зачем ты пошел сюда, да еще взял у них гайку. Они могут убить тебя, ты больше не пойдешь к ним?
- Пойду, и убью их, а гайку я все равно возьму, мне такая нужна.
- Вот упрямый, придет вечером отец, он тебе всыплет.
Так слободяне провели в оккупации долгих два года. Летом один из верховых полицаев поймал двоих партизан и начал теснить их лошадью, направляя к станции. Но они изловчились, сбросили его и убили, успев скрыться до прихода немцев. За это немцы расстреляли пятерых ни в чем не повинных односельчан. В их число попала жена деда Силантия. Микола боялся, что дед будет мстить им и его тоже могут расстрелять. Но он все выдержал, зная, что их работа приносила свои плоды. Партизаны подрывали указанные ими поезда.
В октябре 1943 года Красная армия разбила немцев на станции, захватив ее в свои руки. Партизаны соединились с армией и откатились далеко вперед. Наконец-то вздохнула полной грудью родная сторонка. Тяжело было жить, но самое главное прогнали кровожадного немца. А жизнь она постепенно наладиться, они не пожалеют своих сил на это.
ЖДУ ОТ ВАС КОММЕНТАРИИ!!!
Ставьте лайки, подписывайтесь на меня.