Посмотрев Угрюм реку в режиссуре Юрия Мороза, зрители разделились на тех, кто родился в прошлом веке, и тех, кто поновее. Первые фильм не приняли, сравнивая его с советской версией с Чурсиной в роли Анфисы. Я, как ни странно, принадлежа к категории "мамонтов", новую версию я приняла и поняла.
И решила разобраться, почему все попытки взглянуть на историю семьи Громовых (реальную историю начала двадцатого века) глазами новыми потерпели фиаско. Есть такое понятие как "reluctance to innovations". В человеческом сознание есть такая функция – сопротивление новому, страх выйти из зоны комфорта. Поэтому мы зачастую цепляемся за прошлое, критикуем все новое. Мама моя, а ей уже 80, не понимает, как можно расплачиваться картами и хранит деньги наличными. И никак ей, человеку с двумя высшими образованиями, правда, советскими, не понять, что скоро денег не будет, и все деньги будут виртуальными.
Так вот, про Угрюм реку. Большая критика прошлась по герою Прохору Громову в исполнении Александра Горбатова. «Ванька какой-то», - читала я в комментариях. А кто он должен быть? Джон? Джек? Он же простой русский парень из Сибири, да, Ванька, если хотите. В этом его могучая древнерусская сила, он генетически напитан мужественной энергетикой русской земли. Простоват? А он простой, молодой, горячий, амбициозный. В магистратурах не учился, языков не знает, зато он - соль земли. По мне Прохор из новой версии человек – эпоха, такой Петр Первый, но сибирский, с новым наполнением и безудержным желанием повернуть реки вспять. А какой Горбатов великолепный в своей интерпретации запутавшегося сибиряка – статный, рослый, плечистый, такой очень русский, с широкой душой, в которую вселился бес.
Некоторым не хватило психологического перехода от Прохора-романтика к Прохору-купцу. Это новое кино. И в отличие от традиционных подходов новое кино призывает зрителя соучаствовать и сопереживать происходящее, пропускать через призму собственного опыта и сознания. А как мы из юных барышень, похожих на Ростову Льва Толстого, превратились в закостенелых жестких тетенек. Сложно зафиксировать этот момент кармического превращения одних в других. Так и с Прохором. Его поломало еще на той реке, когда он умирал от голода и холода. Поломало предательство отца. Предательство женщины, умело манипулировавшей ими обоими. Любовь к этой женщине и вера в ее другое наполнение. Жизнь разделилась на до и после, когда его пьяная рука нажала на спусковый крючок ружья. Это не он стрелял, стреляло его больное эго, напрочь запутавшееся в том, что такое хорошо, и что такое плохо. Говорят, нож в спину легче всего посадить тому, кто в шаге от тебя, а это твои близкие. Отец и любимая женщина.
И он в ту ночь убивает не Анфису, он убивает себя, другого, молодого, ранимого и любящего. Это в нем образовывается огромная пустая дыра вместо души, которая улетела на небо вместе с любимой женщиной. И эту дыру Прохор старается забить золотом, еще золотом, заводами, пароходами, которые на самом деле ему и не нужны. Когда он шатается по сибирской тайге в поисках своей же души, он остается один на один со своей дырой. И никакое золото его уже не спасет. Останется только посмертная шелуха, да и то ненадолго. Вот так показано психологическое перевоплощение героя Горбатова Это надо подсмотреть, пропустить через себя.
А что касается сравнения Пересильд и Чурсиной, это уже по мне не имеет большого смысла.
Юлия сыграла Анфису жестче в силу того времени, в котором мы живем и откуда смотрим и пересматриваем эту давнишнюю историю семьи купца Громова. Чурсина – идеологически отражала свою эпоху, советскую, там где были Наташа Ростова, «Вечный зов» и «Тени исчезают в полдень». Это нельзя сравнивать. Вода из разных источников, но одинаковая по своей живительной влаге и прохладе.