Валера потрепался и уехал. Пора устраиваться на ночлег. Пора расшевелить подругу, пора знакомиться. Он поставил палатку, закинул в нее спальники и подошел к машине. Пленница, оказывается, давно пришла в себя и теперь настороженно наблюдает за ним. Роман взял ее за руку, не грубо, но сильно. Вытянул из салона:
- Лезь в палатку. Один спальник твой. – женщина стояла у машины, внимательно смотрела на похитителя, разминая руками затекшее от долгого сиденья тело.
- Мне в туалет надо.
- Эти все дела за машиной делай и по-быстрому в палатку. – пленница, вернувшись из-за машины, не выглядела испуганной. То ли освоилась с ролью жертвы, то ли похититель не внушал страха. Она вытянула спальник из палатки, уселась на него. Внимательно наблюдая за Романом, как тот разбирает сумку с продуктами. Он тоже косился на нее, насколько позволяла опустившаяся ночь. Решил начать прессовку прямо сейчас, чтобы не думала красавица, что с ней шутят. Ночь длинная, спать не хочется, вот и начнем прояснять ситуацию. А с другой стороны, ему это надо? Это вообще не его дело. И чем меньше он в него лезет, тем лучше. Сколько раз он это себе говорит, и столько же раз нарушает. Так что надо загонять подругу в палатку и на покой, утро вечера мудренее. Женщина сидит, обхватив ноги руками, подбородком упершись в колени. Глаза опустила в землю. Вся ее поза выражает то ли покорность, то ли полную безнадегу. И вдруг прилегла на бок, уткнулась лицом в свой локоток и бесшумно зарыдала.
Глядя на пленницу, беспомощно рыдающую на земле, на парня снова накатило желание. Захотелось ее до безумия, до оглушительного стука сердца. Но это невозможно, он не посмеет к ней прикоснуться без ее на то воли. Все, хорош, страсти потом, а сейчас надо устраиваться спать. Ее в палатку, а сам снаружи, на входе. Придав голосу как можно больше доброжелательности, попросил женщину перейти в палатку. Но она то ли не слышит, то ли не хочет слышать. Роман, не придумав ничего лучше, просто подхватил пленницу на руки, показывая этим физическим превосходством. И то, что с ней не будет церемониться. И она по-любому выполнит все, что ей скажут. Удивившись, какая она легкая, сделал шаг к синтетическому домику. И уже знакомый запах духов, который вместе с теплотой покорного женского тела вновь взбудоражил кровь, и снова захотелось ее до умопомрачения. А женщина, как бы неосознанно прильнула к нему, уткнулась лицом ему в плечо. Правой рукой нежно уперлась в мужчине в грудь, через мгновение нежно погладила, гарантированно давая добро на все остальное.
И этот нежный жест руки, как шлагбаум, не только открывший, но и требующий движения вперед, вдруг мгновенно остудил Сапрыкина. Снова холодом резанули сознание слова напарника. Мол, трахать ее трахай, да только не влюбись. А то, как потом ее кончать то будешь, вдруг такое придется сделать. Не стоит из-за проститутки вешать на себя неподъемный груз. Не стоит лишний раз душу расслаблять и травмировать. Лучше внушить себе, что она убийца молодых ребят, которых на хате застрелили. Тогда и дело будешь легче вести, и решения принимать непопулярные с мужской твердостью. «Придется ликвиднуть» - эти страшные слова намертво впрессовались в сознание.
Какая уж тут любовь, какая близость, если от всех этих дел веет элементарной жутью и могилой. Роман осторожно положил женщину на спальник в палатке и быстро выскочил, чтобы не искушать себя. Торопливо открыл коньяк и хлебнул из горлышка раз, другой, третий, заливая желание, страшные мысли и эту проклятую действительность. Женщина вышла из палатки минут через десять. Посмотрела на своего охранника спокойно, как бы оценивающе. Мол, что за кретин отказался от «сладенького». Они смотрели в глаза друг друга, не отрываясь и не моргая, казалось целую вечность. Светлая лунная ночь прямо способствовала этой дуэли глаз. Роман, не отводя глаз, протянул ей бутылку. Та усмехнулась и покачала в отрицании головой. Спросила:
- Не объяснишь, что все это значит? – Сапрыкин понятия не имел, как о технической, так и о психологической сторонах допроса. Но просек сразу, что лучше всего пока держать пленницу в неведении. Пусть мучается и гадает, что к чему. И параллельно запугивая по полной схеме, склоняя к откровенности. Убеждая, что у нее нет другого выхода, кроме сотрудничества. Методами Кранта он все равно не сможет действовать. Правда, на сегодня он в Кравцове уже не уверен. После силового захвата им женщины. Тот с каждым днем открывает перед ним все новые и новые свои таланты. Если будет приказ и целесообразность, то и действовать тот, скорее всего, станет методами соответствующими ситуации. Теперь он точно знает, что напарник способен на очень многое.
- Пока ничего не могу прояснить, красивая. Думай, сама, в чем прокололась.
- А ты, может, ничего и не знаешь? Простой исполнитель- охранник.
- Знаю – не знаю. Простой исполнитель или сложный, это не твоя проблема. Ты за себя думай. Прикидывай, как из этой Америки живой выбираться будешь. А на сегодня у тебя шанс имеется конкретный остаться в гостеприимной американской земле.
- Я вообще не знаю, о чем вы говорите. В чем я перед вами провинилась?
- Для начала брось придуриваться. Я предлагаю, как менты говорят, чистосердечное признание и полное сотрудничество. До утра думай, взвешивай, прикидывай, вспоминай. Видишь, сколько тебе работы подвалило. Утро вечера мудренее, в сказках так вроде наших говорят. Утром и поговорим по-серьезному, без скидок на женственность и сексуальность.
- Хорошо, утром так утром. Но хоть какую-то зацепочку можно? В каком плане думать в первую очередь?
- Коли ты такая настойчивая, то с утра будет разговор о твоих долларовых тратах. Посчитай, прикинь, сколько потратила. Сколько всего у тебя было «зелени» в наличии? И сколько на сегодня осталось? А вот когда мы сверим нашу бухгалтерию, то тогда и выясним, захотела ли ты работать по-честному. Вняла ли моим просьбам. Если замутила, то тогда тобой займутся другие ребята, другими методами.
Продолжение следует...
С уважением к своим читателям и подписчикам, Виктор Бондарчук