Мои милые славяне!
Быль мирская не обманет.
Если правда — значит Сказ.
Эта быль в который раз
Ярко «пиплу» предстаёт,
Шесть десятков лет живёт,
Равнодушных не берёт.
Был голодный паренёк,
Заводской имел паёк.
А пайка-то было мало —
То войны было начало.
Ждали, верили в судьбу
Дети знали молотьбу.
Городские — у станка.
Нужен детский труд пока.
Фронту дети помогли,
Годы страшные прошли.
Пришла юности пора.
И опять жизнь не игра.
Война детство отняла,
Мать вдова глупа была:
Привела громилу-хама,
Он повсюду лез упрямо.
Петю матери лишил,
К жилью лапу приложил.
И проклятая судьбина
Изгнала, будто не сына.
Петя наш воришкой стал —
На вокзале воровал.
А зимой шёл в ГПЗ
И не ночевал нигде.
Года два прошло ужасных.
Кто-то скажет: «Не напрасных».
Вор-мужик ему нашёлся,
Вору он к душе пришёлся.
И он все уменья Пети
Знать, для дела заприметил.
По металлу парень может.
На песке ключи разложит:
Надо подпилить, точить,
Чтоб богатый дом открыть.
Надо убегать учиться,
В темноте не ошибиться,
И ещё умений разных
Надо вору раз за разом.
Мастерства он накопил
Как мужик его учил.
И он ловким вором стал —
Шелка, цацки доставал.
Разным девкам из «малины»
Это нравится и ныне.
А уж в тот-то жалкий век
Для «шмар» Петя — человек.
Только тут замком прозвали,
Здесь, в «малине» койку дали,
И на Чкаловской ночёвка
После" дела" ладна, ловка.
Обиталище «Замка» —
«Общежитие» пока.
Ведь давать приют изгоям
Тоже дело дорогое.
Дом тот «облако» собрал,
Матерщину ублажал,
А цинизмом тем ядрёным
Стал он необычным домом.
И мы скажем, почему стать
Прославленным ему.
Тут особа рисовалась
И от всех шмар отличалась.
Есть жакетка, полушалок,
Всего этого ей мало.
Будто и не городская,
А в душе она летает.
Городские боты хочет,
Против бога и не ропщет.
Просто ей во весь аршин
Снятся золото, рубин.
Пункт поставки не волнует.
Головёнка всё мозгует
Как бы ей привлечь «Замка»,
А то превратят в «зека».
Надо будет год сидеть,
Кукарекать и корпеть.
И тут всяческие чары
Суть не лишние для «шмары».
Когти Зоя выпускает
И головку опускает.
Петя думает: «Тут скромность
И невиданная томность».
Ведь он тоже человек,
Хоть в душе борьба навек.
Поселилась Зоя в сердце —
Захотелось стать тут «перцем».
На рискованное дело
Отправлялся Петя смело.
И, бывало, ожидала
Его долго и немало.
Зато вся в любимых цацках,
Вечно в кожаных перчатках.
Но вот Петя замарался:
На «хате» «клиент» остался.
Тут ведь вот какое дело.
Был без выхода, и смело
На «мокруху» он пошёл,
Хоть имел он нож, не ствол.
Воровским тем инструментом
«Замок» взял силу момента.
Навсегда зато он там
Пришёл к адовым вратам.
Время шло, как и бывает.
Зоя и не подозревает.
Впрочем, очень-то не хочет
(Голос совести не ропщет).
Вот однажды на «малине»
Вечер выдался предлинный.
Стали танцевать ребята —
Неломанные «жеребята».
А «Замка» всё нет и нет.
Все по парам — не секрет.
И щекочет впрямь досада,
Когда слишком много надо.
Чудотворца ведь сняла!
По избе пошла, пошла!
И вдруг…
(Правда, всё превратно)
Враз застыла непонятно.
Все «марухи» закричали,
Мужики свой ужас сжали.
К двери кинулись все кучей:
Надо знать — снаружи лучше.
Опустел тут сразу дом.
Зоя встала будто лом
Надо вот что здесь сказать.
Милицейских конных рать
Вскоре в двери показалась —
Оцепили дом не в малость.
И молоденький сотрудник
Стал седым от зрелищ трудных.
Вой в округе раздавался
По ночам домов на двадцать
( То моя подруга знала
Что квартиру там снимала).
Ничего с ней не могли
Сделать здешние кули.
Старца дальнего нашли:
Отделил он от земли.
Увезли её куда-то
То неведомо и клято.
Основное помнят люди:
Её шёпот: «Непробудны!»
Места нет моей морали —
Вы здесь сами всё узнали.
Постскриптум.
Об истинности всего происшедшего свидетельствует старожил
этого квартала Юрий Вениаминович Дерябин, бывший в ранней юности
причастным к этой малине.Впоследствии он стал честным гражданином.