Дошла очередь до "Цви-тэ тэре-ен, цви-ите тэрен, тай цвит о-о-па-да-ае. Хто с любо-овью не знаеться, той горя-а не зна-а-е..." Светка, как всегда, задушевно вытягивала каждое слово этой песни, как будто только её она и касалась. Тётя Варвара, глядя на неё, шепнула Клавдии: "Глянь, как страдает, кому ещё горе-то достанется". Светка услышала, махнула на мать рукою, мол: " Успокойся, ради бога". Потом пели - "Несокрушимая и легендарная, в боях познавшая радость побед..." Валерка, как всегда, вставал, когда её пел, вместе с ним вставали все мелкие, тем более теперь, когда Колька подарил ему настоящую солдатскую пилотку со звездочкой. Ну и, конечно, спивалы - "Рэвэ тай сто-гнэ Днипр широ-окий... " Запевал её, как всегда, деда Петя или Петро, как чаще звали его станичники. Пел он удивительно правильно поставленным голосом. Словно настоящий певец. Всё конечно знали историю, как его чуть не забрали в кубанский хор и с тех пор считали его практически солистом этого всеми любимого народного достояния, хотя он там и дня не был, но самого факта было достаточно. А после, когда уже начало смеркаться, ещё долго сидели и разговаривали. Баба Тая и баба Дарья вспомнили, как они деда Петра обхаживали.
- Ой, а Тайка красавица была, как тростиночка. А этот Шаляпин станичный ходит гоголем, ни на кого не смотрит. Шляпу себе купил серую.
- От не набрыдло вам мени кости мыты? - бурчал дед.(Вот не надоело вам мне кости мыть?)
- А хай диты правду слухають - прервала его баба Тая. ( А пусть дети правду слушают)