Начало Часть 2 Часть 3 Часть 4 Часть 6
Часть 7 Часть 8 Часть 9 Часть 10 Окончание
Навигация по каналу «Полевые цветы»
Вслед за Юлькой оглушительно завизжали остальные девчонки, повскакивали на парты. Кроме Иришки Селивановой. Она посмотрела на Свешникова… перевела взгляд на Дениса Алексеевича… и опустила глаза. А Луганцов усмехнулся, быстро наклонился… взял змею в руки…
девчонки онемели. И в это время в кабинет математики вошла Ефросиния Ярославовна. Всегдашним ровным голосом – без тени удивления, лишь с едва уловимой насмешкой – завуч сказала:
- Денис Алексеевич! Я полагала, что в одиннадцатом классе сейчас алгебра… Вы, я вижу, кроме математики и физкультуры, отважились и на биологию – вместо меня?.. – Ярославна поинтересовалась, как Свешников изучает алгебру с закрытым учебником, мимоходом, просто, – будто нашкодившего котяру за шиворот – забрала из рук покрасневшего математика слегка прибалдевшую от весеннего солнышка, от своего пробуждения и от массы неожиданных впечатлений змею.– После урока зайдите ко мне, Денис Алексеевич ,– с календарно-тематическим планированием на четвёртую четверть. По алгебре, геометрии… и по физкультуре.
Ефросиния Ярославовна внимательно осмотрела парты – тетради были у всех. Строго кивнула девчонкам – они так и стояли на партах, безмолвно прижимали ладошки к груди:
- Сядьте. И пора знать: это полоз.
- Сарматский, – негромко, с улыбкой, подсказал Луганцов.
Ярославна мельком взглянула на Дениса Алексеевича.
- Фауну родной степи давно надо знать. Визжать тут абсолютно нечего. Полоз – миролюбивое и доброжелательное пресмыкающееся… Доброжелательнее многих из нас.
Красивый полоз – буро-жёлтый, с коричневыми пятнами по бокам – с медленным достоинством подобрал хвост крупными кольцами, послушно и уважительно притих в Ярославниных руках… Безропотно ждал, когда она его отпустит на волю.
Ефросиния Ярославовна вышла из класса. Полоза чуть ли не под мышкой держала... Он грустноватым взглядом посмотрел на Луганцова... Ярославна оглянулась:
- Денис Алексеевич! Поурочные планы тоже возьмите.
Свешников негромко, но так, чтобы все услышали… и Денис Алексеевич тоже… прокомментировал:
- Оопааа! Попал наш старлей… по полной. – И осёкся – заметил, с каким отчаянием Ирка Селиванова посмотрела на Дениса Алексеевича…
Полоза Свешников отловил сегодня утром. Случайно увидел, как этот камуфляжный пресмыкающийся красавец осторожно спустился со старого виноградника и пополз по хуторской улице… Саня спас его, буквально выдернул из-под колёс промчавшейся машины. Видно, полоз ещё не отошёл от зимней спячки, потому так необдуманно наслаждался, опрометчиво полз по влажной после ночи дороге – совсем страх потерял… Решение пришло моментально… Хороший такой полозик! Длиной с полметра будет. Это Вам, товарищ старший лейтенант, не с парашютом прыгать!..
Полоз возмущённо и как-то беспомощно шипел. Саня посадил его в сумку, и в темноте полоз притих. В классе Свешников положил раскрытую сумку на пол… Не сводил глаз с Дениса Алексеевича…
А старлей Луганцов с улыбкой взял змею в руки. Собрался что-то объяснить девчонкам, но в класс вошла Ефросиния Ярославовна… Свешников потемнел от досады: надо ж, как… его, Саниными, стараниями этот десантник-математик-физрук завоевал себе… теперь точно ничем несокрушимую симпатию девчонок… и не только: вон Лёха Скуратов с Костиком Долинским тоже прямо застыли в восхищённом изумлении. Получается, он, Саня Свешников, своими руками добавил прочности авторитету Луганцова… Надежда на то, что Ярославна построит его, была очень призрачной: всё равно – в глазах девчонок… и всего класса он останется героем…
На перемене Ирка, не поднимая глаз, спросила:
- Сань… зачем ты это?
Свешников вдруг покраснел:
- Он… случайно выполз из моей сумки…
Ирка молчала. Свешников вызывающе усмехнулся:
- И вообще… им, десантникам, полезно… реакцию развивать.
Иришка секунду смотрела в его глаза, потом молча вышла из класса.
Когда Луганцов зашёл в кабинет завуча, полоз лежал, свернувшись кольцами, под окном… Задумчиво смотрел на Ефросинию Ярославовну… Денис Алексеевич даже позавидовал этому простому взгляду полоза: сам он… ещё с каникул… не может вот так просто посмотреть на завуча. Случилось так, что Андрюшка с дядей Сергеем уехали на рыбалку, а потом мальчишка остался у них на ночь. Луганцов сидел над календарно-тематическим планированием – сегодня он внимательно выслушал все рекомендации Ефросинии Ярославовны, понемногу стал разбираться в этих премудростях… Глубокой ночью почувствовал страшную усталость… потёр ладонью глаза… и вдруг замелькало перед глазами… Открытый грузовой люк самолёта… знакомые лица солдат… капитан Терехов… Валерка Терехов со спокойной улыбкой что-то объясняет замершему в ожидании прыжка рядовому Фомичёву… Этот мальчишка, Димка Фомичёв, так и не понял… лишь изумлённо догадался, что в сумасшедшем вращении… в шальной скорости… неумолимо приближалась земля… и он, Фомичёв, так и не успел перейти от изумления к страху… Даже удара не почувствовал… А заплакал только ночью, в казарме…громко, по-мальчишески, всхлипывал… и хмурые пацаны стояли рядом, молчали… Старлея Луганцова отвезли в госпиталь – лица его не было видно, голову заливала кровь… А капитан Терехов... В мальчишеских глазах солдатика безмолвный, потому – самый страшный крик: это правда?.. это навсегда, совсем?! Вот... сейчас?.. Димка Фомичёв отчаянно не верил… в ушах вдруг зазвучал голос капитана – с его обычной усталой улыбкой:
- Ээх, мужик! Сколько раз сказано! Ну, давай – сначала… Смотри!
Луганцов открыл шкаф. Налил в стакан водку, выпил одним глотком. Потом – ещё… Потом сидел, обхватив голову руками… Почему-то захотелось увидеть Ефросинию...Ярославовну… просто – увидеть, даже не говорить с ней, а только...смотреть. Она живёт в этом же учительском доме, в такой же маленькой комнате, как и Луганцов с Андрюшкой. Она… сейчас совсем рядом. Вдруг бесстыдно подумал, как ласкает её этот… князь Игорь – университетский препод… Представлял её – с прикрытыми в немыслимой сладости глазами… А утром не сумел поднять на неё глаз. Ефросиния Ярославовна хмурилась: ей непременно надо было, чтобы Луганцов слушал её… а он опустил глаза… словно показывал, что не воспринимает всерьёз её замечания по поводу записей в журнале… Этот самоуверенный мальчишка полагает, что и так всё знает?.. Заносчиво – сама разозлилась на себя за этот… девчоночий тон – сказала:
- Я иду к Вам на урок. В одиннадцатый класс.
На уроке Ефросиния Ярославовна тоже хмурилась, быстро записывала что-то в свою большую тетрадь… А потом сама не заметила, как заслушалась – Луганцов объяснял решение задач на нахождение первообразной функции… не заметила, как вместе со всеми стала решать задачу… даже шею потихоньку вытянула, заглянула в тетрадь к Ване Сотникову – свериться… И встретилась с глазами Дениса Алексеевича. Он вспыхнул – от того, что сквозь её смуглость заметил, как она покраснела... Склонила голову, снова стала быстро писать в своей тетради: нечётко поставлены цели и задачи урока... мало внимания уделено коррекции опорных знаний…
Со звонком Ефросиния Ярославовна поднялась, сухо кивнула Луганцову:
- Зайдите.
Ресницами взмахнула... Мимолётным движением узкой ладони поправила волосы... брови – как крылья встревоженной птицы... Луганцов пылал: точно – ведунья!.. Как та, древнерусская... Он был уверен: Ефросиния Ярославовна знает, о чём он думал сегодняшней ночью... как представлял её… ревновал и метался всю ночь без сна – от того, что у неё всё это бывает… такая сладкая нежность…
Ефросиния Ярославовна привычно анализировала урок Луганцова, говорила о достоинствах и недостатках… и почему-то смотрела в свою тетрадь, а не на Дениса Алексеевича…
А в воскресенье, рано утром, – они с Андрюхой собирались в степь, на пробежку, – к ним в комнату вошла Лера. С нескрываемым интересом огляделась, насмешливо прищурила большие синие глаза… Синева Леркиных глаз просто захлестнула… напомнила о недавних надеждах и ожиданиях… о любви напомнила – может, никуда не ушедшей?..
- Лерка?.. – Луганцов растерянно улыбнулся…
Она подошла, взяла его за руки:
- Не ждал?.. А я… соскучилась.
Мальчишка сосредоточенно застёгивал «молнию» на спортивной куртке. Опять виновато взглянул на Дениса…
Луганцов предложил Лере:
- Хочешь, идём с нами. Или лучше отдохни здесь.
Лера вышла с ними. После комплекса ежедневных упражнений Луганцов кивнул мальчишке:
- Давай… круг – как обычно.
Лера взяла его под руку, прижалась к плечу. Негромко засмеялась:
- А это даже хорошо… У тебя получается быть папой. Он так слушается тебя!
Вроде бы ничего плохого Лера не сказала… но надежда на то, что никуда не уходила их с Леркой любовь, почему-то медленно таяла… вместо себя оставляла горькое предчувствие Леркиного непонимания и… неприятия всего происшедшего в эти полгода – с той ветреной ночи над заполярными камнями, когда они с Тереховым вырвали у… неизбежности этого ясноглазого рязанского мальчишку, рядового Димку Фомичёва…
Лера деловито и серьёзно говорила, что им с Денисом надо подать заявление. Для мальчишки Лерина мама подобрала подходящий интернат… Нет-нет, Денис может проведывать крестника, когда захочет… иногда забирать в гости – на праздник… Луганцов вроде в Леркины глаза смотрел… а видел глаза капитана Терехова… Валерки. И виноватые Андрюшкины глаза…
- Лера, Андрей будет жить со мной.
Лера улыбнулась, но улыбка не скрыла раздражения. Постаралась мягко упрекнуть:
- Ты – как мальчишка… Ведь у нас будут свои дети!
Больнее всего было Леркино непонимание. Потому что оно стало несбывшейся надеждой… а ещё – её непонимание просто и безвозвратно раскрыло затянувшийся обман, пролило свет на былую уверенность, что они с Леркой – одно-единое, навсегда… Холодело сердце: не находил слов, чтобы объяснить ей… рассказать про то, как они с капитаном Тереховым умели понимать и слышать друг друга сердцами… как умели помогать друг другу взглядами… как одинаково любили парашюты. Видно, и не было таких слов – для неё, для Леры. Не было – потому что она их не смогла бы расслышать.
Утром Лера приветливо кивнула Андрею, и он обрадовался, с робкой надеждой смотрел на неё, такую красивую и, показалось, – ласковую… А потом даже не смотрела на мальчишку. Андрюшка виновато, чуть слышно вздыхал, беспокойно посматривал на Дениса.
Денис провожал Леру на вечерний автобус. Лера говорила, говорила… горячо убеждала, что Денису надо не спеша всё обдумать… взвесить… вспомнить, как мечтали они о свадьбе… А Луганцов смотрел на Ефросинию Ярославовну – она провожала своего князя Игоря на этот же вечерний автобус … Смотрел на её Игоря… Мальчишеская обида больно сжимала сердце Луганцова: муж Ярославны и правда был князем… Богатырь, русоволосый красавец… Смуглая, кареглазая Ефросиния Ярославовна с гвоздиками-жемчужинками в ушах нисколько не напоминала древнерусскую княгиню. А Игорь её – вылитый князь… тот самый, из «Слова…»
Луганцов сквозь поток ненужных Лериных слов прислушивался к своей обиде… что вдруг сменялась странной, с привкусом горечи, радостью – за неё, невысокую, хрупкую… нежную… В руках этого… князя Игоря она была именно такой – Луганцов это чувствовал… Что когда князь этот поднимает её на руки, всегдашнее колючее высокомерие просто исчезает, тонет в сладкой истоме и нежности… Луганцов по-мальчишески обижался… ревность зашкаливала… и горько сознавал, что у неё и должен быть такой… князь Игорь…
Ефросиния Ярославовна с обыкновенным женским любопытством – любопытство это так просто подчеркнуло, что она дочь старшины с аэродрома… а не древнерусская княгиня, – окинула взглядом Леру. Лера тоже посмотрела на малореченскую Ярославну… ошеломлённо спросила Луганцова:
- Кто это?.. Красивая такая! А глаза!..
Лера отвернулась, но не сумела скрыть тревогу. Заботливо застегнула камуфляжную куртку Дениса, будто хотела уберечь его от этих глаз. Повторила:
- Глаза у неё!.. Ещё сглазит наше счастье…
Продолжение следует…
Начало Часть 2 Часть 3 Часть 4 Часть 6
Часть 7 Часть 8 Часть 9 Часть 10 Окончание
Навигация по каналу «Полевые цветы»