По телеканалу "Культура" шла передача о Достоевском. Волгин, Бак, Швыдкой говорили о значении писателя для современного мира.
Вошла жена и довольно так раздражённо отреагировала на передачу. Я понимаю, что она считает подобные вещи пустой болтовнёй.
А вот я считал (и считаю) их непосредственно относящимися к нашей жизни.
Объясню.
В школе человек начинает учиться ещё в таком возрасте, когда он не может полностью осознать, зачем он туда идёт.
Но вот выпускается из школы уже во вполне сознательном возрасте.
Не знаю, у всех ли так, но я тогда серьёзно задумался: а что дальше?
Вот она, сложная, разнообразная взрослая жизнь. Что надо делать?
Тогда, в конце 1980-х, на выбор предлагались готовые идеологии: советская атеистическая, религиозная (как православная, так и баптистская, и уже начал оказывать влияние нью-эйдж), трансгуманистическая (хотя тогда я ещё этого термина не знал), капиталистическая.
Как ни странно, советская атеистическая ближе к православной.
Но в то время это было далеко не так очевидно, и я разделил эти готовые идеологии на условно атеистические и условно религиозные. По одну сторону оказались коммунизм и капитализм, а по другую — православие и трансгуманизм.
Коммунизм и капитализм фокусируют внимание на нашей земной конечной жизни плюс включают некоторую заботу о следующих поколениях (коммунизм через всеобщее благо, капитализм через обеспечение своих наследников).
Религии же говорят о вечной жизни. А у меня было математическое образование, и понятно, что слово "вечная" означает бесконечность (пусть и в виде луча, у которого есть начало, но нет конца). И для бесконечности любой конечный отрезок фактически сводится к пренебрежимо малой величине. Т. е. в концепции вечной жизни наша конечная земная жизнь оказывается совершенно незначимой. А значима та самая "вечная", о которой мы и не знаем ничего.
И вот Достоевский оказался для меня первым человеком, который рассуждал именно о ней. Да, та самая "банька с пауками" (кстати, повышенное внимание Пелевина к этому образу говорит о том, что его волновали похожие вопросы).
Возможно, я ошибался, когда считал, что короткая земная жизнь не имеет значения: она может преломить луч. И у кого-то вечность будет в баньке, а у кого-то совсем другая. И от ежесекундного решения подобных вопросов может зависеть вся вечность, которая впереди.
Кстати, трансгуманизм несколько проще подходит к вопросу, убирая из него моральную составляющую, чем он мне и нравится (и не нравятся религии своим морализаторством). Но вопросы остаются, и они требуют решений каждую секунду нашей короткой жизни.