Hakuna matata, с Вами Ева!
Возможно, мои рассказы несколько скомканы, но это всего лишь общая картина происходящего. Многое спустя время забылось, а что-то и вовсе не хочется вспоминать. Какие-то особые случаи я опишу более подробно, пока не появятся новости, приближающие меня к основной теме моего блога.
Итак, прошел ещё год. Что же изменилось и стало ли лучше? Думаю, нет. И не могло. Все так и продолжалось, только ко всему прочему Илья начал меня выгонять. Наши конфликты ни разу не доходили до рукоприкладства, скажу сразу. Правда это не мешало нам орать и скандалить даже по самым дурацким поводам. Но в конфликтах с его тёткой, чаще он принимал мою сторону или заканчивал конфликт, разведя нас по разным комнатам.
Почти перед самой весной он в очередной раз сказал мне:
- Если не устраивает, забирай вещи и езжай вместе со своим ребенком к маме. Я вас отвезу.
Слова «своим ребенком», «твой ребенок» - фигурировали в его речи постоянно. А я и не отрицала, да, мой ребенок.
Если раньше я вообще не реагировала на его слова и продолжала конфликт, то в этот раз что-то надломилось. Все это просто осточертело в конец. Я была так зла, рассержена и расстроена, весь спектр негативных эмоций смешался внутри и разрушил эту непробиваемую стену. Высказывать ему я ничего не стала, а просто спокойным и холодным тоном ответила:
- Все. Достало. Поехали.
Включив мультики и усадив маленького ребенка в манеж, я принялась яростно собирать вещи. Они падали на пол, детские игрушки рассыпались в разные стороны под детские песенки. Я запихивала все в пакеты как попало, даже не стараясь снять одежду с вешалок. Пакеты складировались у входа.
Вещей было настолько много, что увезти их за один раз было просто невозможно. Посуда, мебель, одежда, игрушки, техника - все, что было куплено на мои деньги. Оставлять там что-либо я не планировала. А мебель было решено вывезти просто немного позже на газели.
- Неси в машину, - когда пакетов у двери стало так много, я ткнула в них рукой.
Пока он носил вещи, я наконец дала волю эмоциям. Все настолько надоело, что мне и самой не верилось, что это все заканчивается. Я то ли выплакивала обиду, то ли жалела себя, то ли ребенка.
Пакеты понемногу уменьшались. Но что-то пошло не так.
Я могу только предполагать, что Илья понял, что это конец и сам решил остановить этот цирк, а еще, что осмотрев масштаб бедствия ему стало попросту лень. Лень везти, лень носить. И второй вариант был более явным.
- Слушай, там вещей много, давай потом машину лучше закажешь и все увезешь.
Оставаться я уже совершенно не хотела. Но там, где мы жили, у меня оставались незаконченные дела. В том числе, касающиеся ребенка, а таскать его через весь коронавирусный город, совсем не хотелось.
Вещи перекочевали обратно в ящики и на полки.
Разговаривать с Ильёй мне и вовсе не хотелось ещё несколько дней.
Но раз это не конец, то что?
Конец всему настал очень скоро. Виной стала мать Ильи.
Коронавирус внёс свои коррективы в планы не только мои, но и всех окружающих. Все сидели по домам, работали так же. Информации о вирусе было много и совершенно разной. Что из этого было правдой? А кто знает?
Больше всего я переживала за ребёнка, поэтому отказалась от визитов родственников, хождения по магазинам и прочему нахождению в местах скопления людей.
Но моих просьб о том, что в гости ходить к нам не нужно, не слышали. Не слышали настолько, что ломились в дверь в квартиру, пока тетка Ильи была в рабочей командировке в области. Никакой срочности в их приходе не было, а цель визита и вовсе была бессмысленной. Сначала они - родители Ильи - стучали рукой, потом стали долбить и ногами. От такого напора в первую очередь испугался ребенок. А потом уже и я сама. Бесконечные звонки на телефон не прекращались. Дверной звонок я отключила заранее, узнав, что они собираются идти к нам. Я села на пол в самый дальний угол в комнате, прижала к себе ребенка и так мы сидели, пока не наступила тишина. Этот грохот казался нескончаемым, но все наконец затихло.
Илья вернулся с работы через час, и я сообщила ему о произошедшем инциденте. Он принялся звонить родителям. В потоке этого общения на меня и на моих родителей вылили столько грязи, что находиться там я просто не могла по моральным соображениям. Мне казалось, что я общаюсь со школьниками, которые хотят побольнее укусить меня, а не со взрослыми людьми. И можно было бы стерпеть оскорбления в свою сторону, но никто и никому не давал права оскорблять моих родителей какими бы они не были.
Мне дали срок на сбор вещей и переезд. Этим распорядилась не хозяйка квартиры, а родительница Ильи. Две недели, но мне хватило одного вечера на сборы. Утром, на следующий день, в выходной, я разбудила Илью и сказала, чтобы он вез меня с ребенком домой.
Противиться он не стал. И без скандалов и конфликтов мы с ребенком перекочевали к родителям.
Там я поняла, что скорее всего, чувств уже никаких и не осталось. Просто так было удобно всем. Попытки сделать из ничего полноценную семью успехом не увенчались.
Моя печаль прошла уже через неделю, но она была всего лишь реакцией на такие глобальные изменения.
Я приняла тот факт, что осталась одна с ребенком. Что возможно, так сложиться, что никто и не посмотрит на меня, ведь чужие дети никому не нужны. Расстраивалась ли я от таких мыслей? Немного. Но такова наша реальность. Нужно было восстановиться и стать сильной несмотря ни на что.
Прошло уже много времени. Тетка – Полина Григорьевна, общается со мной и моим ребенком. Илья пропал с горизонтов не сразу. Поначалу он прикрывался работой, когда я просила приехать к ребенку, а потом просто перестал звонить и писать. И я не звоню и не пишу, как не просила ничего, так и не прошу. О поздравлениях на праздники и речи быть не может. Мы друг другу никто и нас ничего не связывает. В свидетельство о рождении он не вписан, фамилия у ребенка моя. А отчество... А отчество и поменять можно.
Эта история должна была закончиться намного раньше. Но я еще раз убеждаюсь в том, что всему свое время. Что цепочка событий сложилась именно так, как должна была, что все эти трудности нужны были для того, чтобы я пришла к тому, что имею сейчас.