/Вспомним ребята Афганистан/
Петров словно замер, рассматривая мой улыбающийся взгляд. Действительно, мне было чертовски интересно заступить в первое в моей солдатской жизни боевое охранение, когда на тебя возложена не придуманная учебная задача внутри Союза, а реальная, по охране своего батальона и жизней товарищей. Твоей военной семьи в горной и недружелюбной стране.
— Ладно, пошли на пост, пора, — опомнился младший сержант Петров.
— Знаешь, Петя, а мне вот пох…, что у него разряд по боксу, — тихо пробурчал я, вспомнив про прапорщика-старшину. — У меня разряд по хоккею, клюшкой могу по носу выдать.
— Смешной ты и глупый. Гаврюшов еще кое-что может, на такое не решается никто из наших офицеров.
Мы вышли из модуля и направились на пост. Идти пришлось недолго, примерно одну минуту, шли мы быстро. Часовые нас заждались.
— Петр, ну досказывай, раз начал? — пристали мы по дороге с расспросами к нашему деду и командиру отделения в одном лице.
— Прапор по ночам ходит к своей женщине в инфекционный госпиталь. На другую сторону от аэродрома. Там тропа идет по неохраняемой зоне, могут «духи» засаду выставить или свои случайно пристрелят. Он берет с собой три «эфки», «макаров», свой охотничий нож и уходит почти в каждую ночь.
— Он что, ниндзя? Самоубийца, — хмыкнул Витек.
— Не знаю, смелий проста ! Все, пришли! Принять пост! Больше ни слова, смотрим внимательно за колючую проволоку. Пристегните штыки! Если подойдут бачата , не разговаривать, будут предлагать «чарлик», не брать, это будет серьезный залет, слоны!
— Что это, «чарлик»? — спросил я.
— Эх, фу, лабусы вы, ничего не знаете. «Чарлик» или «чарз», он же марихуана, травка.
— Поняли, сержант! Все будет о'кей! — отчеканил Витька.
Наш «комод» быстро ушел, на его лице играла скрытая улыбка. Ему нравилось обращение «сержант» и это «о'кей», наверное, как у рейнджеров янки.
До полуночи все было спокойно, мы выкрикивали часть пароля - цифру, а приближающиеся солдаты или офицеры, послушно и четко отвечали нам вторую цифру. Сумма цифр и была паролем на эту ночь. Прошло четыре часа. Когда на горы опустилась непроглядная мгла, пришла наша смена. «Черпаки» были без касок и «броников». Петров сказал, чтобы мы отдали каски и «броники» новым, бывалым часовым.
Черпаки Игорь «Смирныш» и Серега «Артист» водрузили на себя все железо и скрылись в темноте, без слов. Реально, они вели себя так, будто служили в Афгане не полгода, а лет десять. Деловые и прямо мужественные десанты. Мы переглянулись с Витьком и заржали.
— Молодые, не опаздывайте на смену, а то в ухо мигом схлопочите! В общем, приходите пораньше, мы спать хотим, — вдруг услышали мы из мрака ночи от черпаков.
Мы молодые? Это лучше, чем тела, духи или слоны. Да, молодые, это верно и зеленые, ничего не знаем, но скоро узнаем все. И будем такие же крутые, как эти два годка. Петя с автоматом на плече махнул нам, чтобы мы не отвечали, и шли за ним в модуль. Все солдаты здесь, ходят слегка сутулясь, чтобы казаться ниже для снайперов, и почти ничего не говорят. Нормальные парни, наша вторая рота. Я начинаю скучать по прыжкам с парашютом. Ходят слухи что мы здесь не будем прыгать, я в недоумении. Разве такое может быть? Десантники и не будут прыгать?
Поспать мы успели три часа с небольшим. В четыре часа утра мы вновь стояли на посту, как вдруг, справа, откуда-то с окраины Кабула запел мулла или кто там у них поет: «Алла-х, и-и Ак-ба-ар...» Звук разносился сильный, чистый и красивый. От него все зазвенело в ушах, и моя фантазия перенесла меня в восточную сказку о тысячи и одной ночи и прекрасной Шахерезаде. И все же, в некоторых нотках чувствовался металл и твердость. Кто его знает, что именно поет этот местный соловей, о чем думает и мечтает. Нельзя расслабляться, мы здесь не дома, а в затянувшихся гостях. Витек подошел поближе, вид у него был заспанный и хмурый.
— Слышь, слон, нах…, — обратился он ко мне. — Как поет … мурашки по коже!
— Здорово поет, душевно, жаль, что мы ничего не понимаем, на… Хоть бы немного знать, а то торчим здесь как придурки на востоке! Ты прав — брат слон! — ответил я и рассмеялся.
— Ладно, расходимся, час диверсантов, помнишь? — сурово огрызнулся Витек.
Витек пошел налево, я направо. Вот он скрылся в утреннем тумане. Пение прекратилось, все замерло в безбрежной тишине. Какая непознанная страна, абсолютная загадка, как хочется ее разгадать и в тоже время не нарушить ее покой не обидеть, не разрушить. Выполнить свою миссию, раз уж судьба меня забросила сюда. Витек, он хитер, он тоже в тайне мечтал в Афган и даже не в Кабул, а в Баграм. Наш командир майор Падалко в Каунасе ему предложил остаться в учебке сержантом, а он на отрез отказался и потребовал в ДРА. Витек герой, он даже подумывает попроситься в разведроту, а я не хочу, мне нравится наша рота переносников-радистов. Я вглядываюсь в посадку молодой кукурузы, прямо за траншеей и колючей проволокой, все идеально и тихо. Автомат мой дремлет на груди, готовый к бою, но поставленный на предохранитель. Я отхожу чуть дальше от траншеи вглубь моего маршрута и ближе к пыльной дороге, отделяющей меня от казарм нашего батальона. Траншея расположена на возвышенности, а я спустился к дороге и оказался в низине. Теперь, со стороны вражеского наблюдателя, я виден хуже, я стал маленький и почти неуязвимый. Типа карлик, метр ростом и в каске. Смешно Санек, ох и смешно. Отец наверное ненавидит меня, я обманул его и маму, я поставил семью на грань вымирания, я подлец по отношению к родителям, но я и герой со своей точки зрения. А кому нужна моя точка зрения? Терпи Саня, полтора года, продержимся, скоро мир, дружба и домой. Я направился влево и уперся в наш ДОТ — (долговременная оборонительная точка. Обычно бетонная коробка с маленьким окошечком для стрельбы из пулемета.)
Это такой бетонный кубик, обложенный сверху природными булыжниками по полсотни килограмм. Внутри места совсем не много, для двух солдат. Маленькое отверстие — бойница смотрит в огороды «Теплого стана». Сейчас ДОТ пуст, для чего он стоит здесь, не знаю, наверное, на всякий случай. Я прошел еще шагов тридцать влево. Витек закурил и, пряча огонек в ладонях, уходит еще левее, там пост заканчивается и упирается в колючую проволоку — ограждения парка бронетехники отдельной разведроты и наш автомобильный парк. Там, наверное, свои часовые. Да, вон кто-то ходит и посматривает молча на нас. Я махнул ему рукой, тот солдат махнул мне в ответ. Не, круто в Афгане, мне уже нравится.
© Александр Елизарэ
Купить роман >>> "РЯДОВОЙ для АФГАНИСТАНА"
Вам может быть интересно:
- Медицинские братья в учебной войсковой части ВДВ в Каунасе
Благодарю за 👍 ! Подписывайтесь на канал Елизарэ-Фильм
Делитесь в Соц.Сетях! Комментируйте, буду рад ответить на ваши вопросы.