Посреди ночи в комнату занесли ветку белоснежных лилий, источающих дурманящий аромат. Они были крупные, с большими тычинками, и огромными продолговатыми листьями. Две из них уже раскрылись, а остальные три являлись бутонами. Им только предстояло «выйти в свет» и показать всю свою внутреннюю красоту. Прекрасные лилии мерно покачивались, пребывая в объятиях Морфея. Поэтому они никак не могли заметить крупный свёрток, что положили рядом с ними.
Утром по окну забарабанил дождь. Одна из лилий проснулась и стала завороженно смотреть на улицу, по которой шли и бежали люди, укрывшись от дождя в плащи и зонты. Было мрачно и пасмурно.
- Какой плохой день! Очень плохой день, - сказала старшая лилия.
- Ах, ты должна радоваться, что мы в тепле, а не на холоде, и нам не грозит быть побитыми дождевыми каплями, - возразила лилия, что смотрела в окно. Она была младшей, поэтому ей было всё интересно.
- Возможно, ты права. Ведь мы такие хрупкие, что нас легко сломать или испортить – и тогда мы умрём!
Тут они заметили возле вазы пожилого Медведя. Он шумел, вылезая из подарочной обёртки. Он был крупный, размером с новорождённого младенца, плюшевый, бордового цвета. На голове у него был цирковой колпак, а на шее манишка. Прямо на груди у Медведя были пришиты две пуговицы: одна большая, а вторая маленькая, обе чёрные. Кое-где были видны потертости, а колпак был слегка прожжён. Не оставалось никаких сомнений, что этот господин уже достаточно пожилой и много повидал на своём веку.
- О чём сыр-бор? – проревел Медведь, отряхиваясь.
- Утречка! – младшая Лилия решила проявить свою воспитанность, - ах, мы обсуждаем, какая за окном чудная погодка!
«Листик желтый, листик желтый
На дорожку упадет.
Это значит, это значит -
Осень в гости к нам идет!»
Тут старшая Лилия распалилась.
- Беспечная! Думаешь, ты можешь вот так петь? Поверь мне, жизнь нелёгкая и не раскрашена в яркие краски. Ты только посмотри: нас срезали, увезли с Родины, долго держали в карантине, пичкали всякой гадостью и ради чего? Ради того, чтобы мы смотрели неделю на серое небо холодного севера? Ах, как было хорошо в Италии! Солнце, тепло, буйство зелени, ясное небо, море…
- Позвольте – позвольте! – тут в разговор вмешался Медведь, - Так вы итальянка?
- Да.
- Хм, никогда бы не подумал. Сам я родом из Алтая. Что уж и говорить: свой, родной, не заграничный. Позвольте представиться: алтайский мишка Кики! Рост – 42 сантиметра, материал – винтажный плюш, хлопок, наполнитель – кедровые опилки, шплинтовая система креплений. Я единственный в своём роде, моя голова и лапы поворачиваются на 360 градусов. И я не какой-нибудь заводской медведь, каких выпускают по - многу штук, и которые стоят на полках в магазинах, в ожидании, что какой-нибудь молодчик купит их для своей пассии на 14 февраля. Нет, я особенный. Надо мной долго работали умелые руки алтайской мастерицы Юлии, вложившей в меня всю свою душу. Вот так-то! – после такой длинной речи, весь красный от возбуждения, Медведь, переводя дух, показал паспорт.
- Ого! – младшая Лилия так и вытаращилась, - так вы настоящий авторский медведь!
- И такой старый… Вот вам больше нас надо о себе беспокоиться. Уже весь в потёртостях… И где ваша коробка? Вы же ехали издалека…
- Пффф!!! Милые барышни, с таким как я, ничего не случится. Я не утончен, как вы, и не изнежен. И прожил я не так долго, как вы думаете. Мне всего-то два года от роду. А вы такие молодые, но уже жалуетесь на жизнь.
«Несчастный» - подумала старшая Лилия - «сегодня он выглядит героем, а завтра о нём даже не вспомнят. Просидит так в углу один-одинёшенек, и никто с ним не заговорит».
Через день распустилась ещё одна Лилия. Она была настолько хороша собой, что казалась искусственной. Каждый её изгиб, каждая тычинка дышали свежестью. По сравнению с ней, старшая Лилия выглядела старухой: тычинки осыпались, вместо них из серединки торчали какие-то уродливые пики, а края лепестков сморщились и пожелтели. Да и вся она покрылась морщинами.
Медведя посадили на полку к его собратьям – тоже алтайским мишкам. Правда, они были не такие большие, но зато их было много, так что можно было устраивать застолье и посиделки. Среди них, кстати, был мишка Паддингктон. Да-да, тот самый медведь с Паддингктонского вокзала в Англии, который искал своего друга-исследователя. Впрочем, как нам уже известно, он нашёл намного больше.
На нём было всё тоже синее пальто, в котором ходил в школу Джонатан Браун, и красная шляпа его друга-исследователя.
Помимо Паддингктона там были мишки Гжелик, Жорик, медведь-оборотень Ванюша из сказки «Морозко» и другие представители медвежьего сообщества.
Все они были очень дружны, и Кики рад был попасть в такую тёплую и душевную атмосферу. Он мысленно очутился в своём родном Дремучем Лесу (хотя и был произведён в ремесленном центре), где каждый знает друг друга, со всеми приветлив, все друг другу помогают, и над этой идиллией сквозь гущу леса светит яркое и ослепительное солнце.
«Солнце… Кстати, как там Лилии?»
Кики украдкой посмотрел на них. В ту же минуту он встретился глазами с самой старшей из них. Лилия смотрела на него с грустью и завистью. Всё оказалось совсем не так, как она предполагала. Кики не было одиноко, даже если люди о нём не вспоминали. Он нашёл своё место, свой дом. А она? Она просто стояла в вазе на столе и смотрела в окно, за которым каждый день шёл дождь. Потом снег. И никто с ней не заговаривал. Даже воду меняли не каждый день. Лепестки постепенно стали отпадать. Угасло то былое величие и шарм.
Через 2 недели вазу унесли. В ней, вместо цветов торчал голый стебель. Лилии умерли, так и не поняв, как прекрасна жизнь.
А что же Кики? Ему предстояло прожить долгую и счастливую жизнь, пусть и в теле старого медведя, зато с вечно молодым сердцем.
Нивы сжаты, рощи голы,
От воды туман и сырость.
Колесом за сини горы
Солнце тихое скатилось.
Дремлет взрытая дорога.
Ей сегодня примечталось,
Что совсем-совсем немного
Ждать зимы седой осталось. (стихи С.Есенина)