Часть шестнадцатая
Пральня ( прачечная)
Несколько ниже иордани, в 10 метрах, была построена пральня с крышей из кровельного железа. Туда по наклонному дощатому настилу стекала ровными струями прозрачная и чистая вода, в забранный срубом квадрат пральни, глубиной не более метра. Над поверхностью воды был устроен дощатый настил в шахматном порядке, образуя между досками настила квадраты чистой воды. В этих квадратах прозрачной воды, которая благодаря довольно быстрому самотеку беспрерывно менялась, женщины полоскали белье и отбивали его, как бы выжимая с перекрутом деревянными вальками. Мыльная вода по желобу стекала в ручей. Валек представлял из себя довольно увесистый деревянный, в виде узкой лопаточки, обрубок с короткой ручкой, длиной, не более 30 см..
Над пральней, отдаваясь далеким эхом, всегда стоял веселый перестук вальков, иногда сопровождавшийся смехом, а иногда и перебранкой женщин не поделивших между собой квадраты с прозрачной водой. Руки от стирки в холодной воде были красными. Особенно было тяжко и холодно стирать в зимние месяцы. Вода там никогда не замерзала, даже в зимние большие морозы, только холодный пар стоял над иорданью и пральней. Не замерзал и ручей, который можно было легко перепрыгнуть.
Ручеек держал свой путь к небольшой водяной мельнице и направляемый дощатым желобом к обрыву падал и тяжестью струи вертел огромное водяное деревянное колесо, которое передавало ритм зарождающегося движения всем мельничным механизмам.
Рубленное из бревна здание мельницы, наподобие башни средневековых времён, скрипело, дрожало и и издавало скрежет металла и жерновов. Все это сопровождалось шумом падающей на колесо и выливающейся воды из его многочисленных ковшей при проворотах.
При приближении весны, подъезды к иордани покрывались льдом настолько, что зачерпывать черпаком воду становилось затруднительно. Толстый слой льда, вровень с перилами вокруг иордани , свисал затейливыми глыбами к воде. Было очень опасно, не соблюдая предосторожностей подходить к краю иордани, так как беспрерывное выплескивание воды при ее наборе в бочки или ведра на морозе быстро застывало , превращаясь в очень скользкую ледяную поверхность.
Малейшее неосторожное движение и человек в зимней одежде, с высоты 1,5-2 метра падал в воду и единственным спасением было выплыть к помосту у лестницы.
В детстве, на коньках привязанных с помощью пеньковых веревок и палочки к валенкам, мы со сверстниками неоднократно затевали игру- кто ближе по краю свисающего льда к воде прокатится около иордани.
Однажды, к сожалению, я занял первое место в этом виде спорта и конечно оказался в воде. Как я вспоминаю, воздух при падении в воду, набравшийся под мой овчинный полушубок, а так же в легкие, не дал возможности мне утонуть. Плавать я не умел. Пытаясь выбраться из воды я дико кричал от страха, холода не чувствовал при этом. Выбрасывал из воды руки, беспорядочно барахтался и все это под оханье толпы людей, которые не могли меня достать руками. И только подъехавший водовоз, улёгшись на лёд, смог достать меня черпаком, за черенок которого я уцепился с такой силой, что ничто меня могло оторвать от него.
В конце концов, водовоз с бородой, добродушное лицо которого я помню до сих пор, вытащил меня, приподнял мой овчинный полушубок и несколькими сильными ударами своей широкой руки начал отогревать мне пятую точку.
От стыда я кричал и отбивался, пытаясь быстрее вырваться из рук экзекутора. Холода я не замечал, хотя промок до нитки.
Дома мне добавили по заднице, с трудом стянули одежду и уложили в перину на русскую печь. Была всего лишь лёгкая простуда. На второй день я уже катался на коньках, но уже поодаль от иордани.
Таким же манером в иордань соскользнул белый конь, приведённый на водопой. Он очень долго плавал и не найдя выхода приблизился к помосту, пытаясь выскочить из воды. Лишь с большим трудом, после скалывание льда с помоста и с помощью длинных веревок и десятков рук здоровых мужиков, его удалось втянуть на помост и вывести на безопасное место . Эти эпизоды у меня ярко сохранились в памяти.
Продолжение следует...