24 УРОВЕНЬ
– ... Мне кажется, все тут зависло между прошлым и будущим.
А Этери было неуютно – она чувствовала себя чужой здесь, на этой земле, в домике Заиры, и свои дальнейшие действия сознательно ставила в строгие временные рамки.
Неспешное течение южной жизни было для нее забытым очарованием, стремительный московский ритм уже крепко въелся в кровь и не давал подолгу рассиживаться на месте. Перед ней стояла совершенно определенная цель, и Этери спешила сбросить с себя груз данных бабушке обещаний и снова оказаться в привычных деловых буднях. Трудно было себе представить, во что могла превратиться жизнь Этери, если она вернется домой ни с чем и предстояло как следует пошевелиться, чтобы выполнить задуманное.
За столом продолжались разговоры о московских новостях, о сухумских трудностях, а Этери все глубже погружалась в свои мысли.
Темнота нагрянула внезапно. Глаза Заиры, по всей видимости привыкшей рано ложиться спать, начали слипаться. Павел засобирался домой и, поделившись с ними номером своего телефона, обещал непременно закрутить гостей своей старой знакомой Заиры в вихре доступных развлечений.
Этери ворочалась на жесткой кровати и не могла заснуть. С какого бока приступить к поискам «сухумской» маски, было понятно – начать с посещения своего, вернее, принадлежащего прежде ее семье, дома. Бабушка, конечно, кривила душой, запрещая Этери и близко к нему подходить. Самым простым объяснением потери маски была та поспешность, с которой они сорвались с места – бабушка забыла маску дома. А вот куда могла она деться потом, предугадать было сложно. Но начать следовало именно оттуда, в этом Этери не сомневалась.
Когда она проснулась, Заиры уже не было дома. На кухонном столе лежала записка: «Ушла бозоровать еште ключи у меня ест. когда удете заприте». На записке лежали ключи. Этери улыбнулась безграмотной записке – смешение кровей давало странные результаты: ни на одном языке, кроме русского с выраженным акцентом, ее обладатели зачастую не говорили, но русскую грамоту не осваивали.
На плите стояла медная джезва, а на столе – старинная ручная кофемолка. Этери сварила себе превосходный душистый кофе и наслаждалась напитком.
– А мне? – раздался за спиной голос Вадима. – Я тоже люблю.
– Никто и не сомневался, – пробурчала Этери, но немедленно встала, чтобы сварить и ему чашку кофе.
– Что мы сегодня делаем? – поинтересовался Вадим, приступая к завтраку.
Он бесцеремонно просмотрел все тарелки и кастрюльки в древнем холодильнике и выбрал еду себе по вкусу. Этери даже не пришлось за ним ухаживать.
– Может быть, сходим для начала на пляж?
– Хорошо, – покорно согласилась Этери.
Ей вдруг и самой страшно захотелось на берег. Встреча с морем, о приближении которой вчера она даже не думала, показалась заманчивой. В детстве Этери была большой любительницей поплескаться и еще не успела, как все местные взрослые, пресытиться легко доступным морем. Сейчас она была бы рада окунуться в соленую воду, впитать всей кожей его вселенскую мудрость, чтобы почувствовать полное слияние с реальностью.
Быстро собравшись, они зашагали к пляжу. Этери и узнавала, и не узнавала улицы и дома. Оказалось, что многие из них со времен войны стоят разрушенные, а некоторые, напротив, обновились и похорошели. Последних было совсем мало, и, кто знает, сменили ли они хозяев и каким образом. Жизнь продолжалась, выбросив на свалку постыдного прошлого многие искалеченные судьбы. Этери никак не удавалось отгородиться от тяжелых мыслей, и только радость от встречи с морем немного примирила ее с окружающим миром.
Вадим плескался как ребенок. Похоже, он был настроен получать удовольствие от всего, что попадалось ему на пути.
– Ты знаешь, – кричал он Этери, – море здесь неплохое, а галька мне вообще больше нравится, чем песок. Этот берег да в хорошие руки ... Может прикупить тут земли и гостиницу построить, как думаешь?
– Думаю, русским здесь не продают ни землю, ни недвижимость. – Этери осторожно заходила в море, давая возможность телу освежить свои воспоминания. – Да и статус республики еще слишком неопределенный.
– Уверен, что-нибудь можно придумать! – Вадим весело запустил мелкие брызги в сторону Этери, разглядывая ее фигуру в купальнике. – Бизнесмен должен уметь рисковать: купить вовремя – великое дело. Потом, когда все устаканится, и цены другие будут.
– Если… – Этери поморщилась. В детстве она терпеть не могла, когда ее, разгоряченную на солнце, Зурик норовил забрызгать водой прежде, чем она войдет в море. – Если вообще когда-нибудь, как ты говоришь, устаканится. Мне кажется, все тут зависло между прошлым и будущим.
– Это в тебе говорят африканские родственники, – продолжал веселиться Вадим, – они вечно болтаются между мистикой и материальным миром.
– Думай как хочешь, – повела плечами Этери. Она вся покрылась мурашками, но так и не зашла в море больше, чем наполовину.
– Ну, сделай еще раз так плечиками, – игриво попросил Вадим, приближаясь к ней в воде, – красиво выглядит!
– Только не смей затаскивать меня в воду! – сердито крикнула Этери. – Держи дистанцию!
Вадим испуганно остановился.
– Да я и не собирался. Ты что такая злая?
– Ничего. – Этери немного устыдилась своей реакции. – Кажется, нервы начинают сдавать.
Немного поплавав подальше друг от друга, они встретились уже на берегу.
– Успокоилась? – спросил Вадим, несколько раздосадованный плохим настроением сталкерши.
– Все нормально, – заставила себя улыбнуться Этери и постаралась стать более приветливой. Человек все же здесь впервые, а она на правах хозяйки должна быть гостеприимной – кавказские обычаи следует соблюдать. Правда, хозяйкой она была не настоящей – без дома.
На обратной дороге они зашли в кафе и пообедали. За чашкой крепкого кофе Этери заметила, что ее сердце стало увеличивать темп работы. Именно сейчас, когда они поднимутся из-за стола, и начнется отсчет последних минут перед ее встречей со старым домом.
К бабушке полетели мысленные упреки за то, что она заставила Этери изменить своей клятве: никогда и ни за что на свете сюда ни возвращаться, ни видеть больше ни этот дом, ни этот город. Чудовищная важность Шатани волновала Этери куда меньше, чем предстоящее испытание. Она не могла не заметить свойство Вадима быть счастливым по собственному желанию, создающее яркий контраст с ее марионеточным движением. Этери сама не заметила, как оказалась в ловушке, и вот результат – она как в дурном сне собирает одну за другой давно пропавшие маски, которые насмехаются над ней и вытворяют всякие бесчинства. Голос ее крови, той тоненькой струйки, что проистекает из Африки, отмалчивается, и никак не реагирует на запутанную бабушкину веру. Грузинская часть тихо страдает и заводит сердечный мотор незакрытым гештальтом, а в висок стучит капля русской крови, отмытая до полного атеизма и неверия в чудеса.
– Пошли, – решительно поднялась Этери, – сейчас мы пройдемся по улице моего детства.
Они двинулись в сторону базара и вскоре оказались на зеленой улице с разномастными домами. Третий по счету от угла принадлежал до войны семье Рухадзе. Еще издалека Этери заметила перемены:
– Забор новый. Наш был совершенно другой – через него просматривался двор. А нынешние хозяева, похоже, этого не хотят.
Она остановилась у калитки, не зная, что делать дальше.
– Нажимай! – Вадим кивнул на кнопку звонка. – Все равно тебе надо там побывать, верно? Ты же хочешь узнать, не осталась ли в доме бабушкина маска? – проявлял чудеса догадливости Вадим.
– Думаешь, стоит прямо в лоб и спросить? – растерянно посмотрела на него Этери.
– Не знаю, тебе виднее. - Вадим попытался заглянуть в отверстие между калиткой и забором.
– Ничего не видно, – прокомментировал он, – перекрылись новые хозяева. Ну, что, звоним?
– Только ты начинай первый, – попросила Этери. – Скажи, что нам нужно увидеться с хозяином.
Вы можете скачать книгу целиком на ЛитРес.