Имя ее знаменитого отца была на слуху при жизни и не утихло после смерти. Матрёна Григорьевна была единственной дочерью «старца», которой удалось прожить долгую и насыщенную жизнь. Как проходило ее детство? Какие чувства испытывала она во время опознания тела отца? И как так случилось, что за границей она жила рядом с его убийцами?
Родилась девочка в селе Покровское в Сибири в 1898 году. Специально для своей семьи Григорий Ефимович отстроил двухэтажный дом, самый большой в селе. Но жить как обычный семьянин не стал, а сразу после этого отправился странствовать. Матрена позже вспоминала, что мать была хорошей хозяйкой, следила за домом и детьми, а также с достоинством «сносила все тяготы, связанные как с жизнью вместе с отцом, так и с разлукой».
В это время Распутин добрался до Петербурга и познакомился с царской семьей. Он, поначалу время от времени приезжавший на родину, окончательно обосновался в столице империи и решил перевезти к себе семью. В подростковом возрасте вместе с отцом и сестрой она перебралась Санкт-Петербург. Отец чувствовал ответственность за жизнь дочек, хотел их защитить. И поводы для тревоги у него были вполне объективные: как-то раз еще в Сибири на Матрену напал отчим подруги и хотел ее изнасиловать. К счастью, Распутин оказался рядом и дал отпор насильнику.
В связи с изменившимся социальным положением отца имя изменили с Матрены на более благозвучное Мария. Для привилегированного круга, куда теперь был вхож Распутин, такой вариант звучал намного благозвучнее. Она была любимым ребёнком Распутина, он искренне хотел сделать из неё «дамочку», отдавая учиться в специализированные заведения.
Мария позже рассказала своим внукам, что отец научил её быть щедрой даже тогда, когда сама нуждалась. Распутин сказал, что она никогда не должна выходить из дома с пустыми карманами, и всегда должно быть что-то в них, чтобы дать бедным. Было ли это искренним порывом делать благие дела или желанием лишь поддерживать нужный образ - не известно. Но дочь к отцу прислушивалась.
Матрена рассказывала, что первое в жизни путешествие на поезде привело ее в неописуемый восторг. Ей было всего 10 лет, и она ехала с отцом в отдельном вагоне, а к столу им подавали такие кушанья, которых она никогда раньше не пробовала. Петербург и вовсе показался каким-то волшебным миром для девочки из обычной крестьянской семьи. Роскошные интерьеры, посещения театров и дорогостоящие подарки от почитателей отца — ко всему этому Матрене пришлось очень долго привыкать. Ещё сложнее было затем от всего этого отказываться, когда отца не стало, а его имя было омрачено ходившими по городу слухами.
Мария получала много внимания от принцесс и графинь, в светском обществе ее называли Мара или Марочка. При этом стандартам женской красоты того времени Распутина не соответствовала: у неё было широкое лицо, квадратный подбородок, пухлые губы и крепкое тело. Так что не все знакомые отца были благосклонны к Матрене и ее сестре Варваре. Открытого неодобрения они не высказывали, но за спиной шептались о том, что дочки Распутина слишком полноваты и неряшливы для светских дам. Кто-то был крайне удивлён, почему дочери «старца» получают такое внимание, они же не графини и не княжны. За спиной шептались, что у крупной Марии «вот-вот лопнет кашемировое платье на плотом, пахнущем потом теле». Наверное, и хорошо, что девочка в лицо всего этого не слышала.
Особенно теплые отношения у Матрены сложились с царицей Александрой Федоровной и ее детьми. Они, наверное, были единственными людьми, которые относились к ее отцу без опасения. Хотя первый приезд во дворец, по словам дочери Распутина, едва не вызвал у нее нервный срыв. Матрена затем писала, что царские дети показались ей фарфоровыми куклами в роскошном кукольном доме. Она тогда совсем растерялась, не знала, что делать и как себя правильно вести. Но тут ей на помощь пришли цесаревич Алексей со своей матерью. Они мягко объяснили девочке, какими столовыми приборами нужно пользоваться, рассказали о тонкостях дворцового этикета. А потом, понемногу освоившись, Матрена вовсе стала центром внимания всех собравшихся за столом. Впоследствии царские дочки стали ее подругами, а Александра Федоровна фактически заменила ей родную мать, поддерживая в непростые времена, когда жизни Распутина почти постоянно стала угрожать опасность.
Так прошли годы. Матрёна была уже частой гостьей и в царском дворце, и на званых вечерах в других домах. Вероятно, злые языки за спиной все так же продолжали недоумевать, что делает среди них простая крестьянка, но изменить положение вещей уже никто не мог - Распутин, а значит и его семья, стали частью дворянского общества империи.
Но не забывали они и о своих корнях. Незадолго до очередного визита Распутина с дочками в родное Покровское, в их доме раздался телефонный звонок. Мужчина на другом конце провода хотел поговорить с Матреной, и как только девушка подошла к трубке, начал объясняться ей в любви, говоря, что видел ее на улице. Она немного опешила, хотела повесить трубку, но незнакомец был настойчив и уговорил ее продолжить телефонное общение. Чем-то он привлёк внимание Распутиной. Они стали созваниваться практически ежедневно. Когда Матрена как-то сказала, что уезжает с отцом в Сибирь, звонки тут же прекратились.
Тогда же в пути к ней подсел мужчина, представившийся репортером, но девушка сразу узнала голос. Это был тот самый таинственный поклонник. Ей это показалось очень романтичным, поэтому отцу она ничего не сказала. Думала, что он специально последовал за ней, чтобы провести вместе немного времени. Но затем выяснилось, что этот человек был одним из тех, кто намеревался устроить покушение на ее отца. Распутина пырнули ножом, но он выжил, а Матрёна затем всю жизнь винила себя за проявленную беспечность.
Дочери жили вместе с Распутиным. Мать же их, хоть и была принимаема при дворе, предпочитала жить привычной жизнью, не стала переезжать в Петербург и оставалась вести хозяйство. Сын принял решение поддержать мать и обосноваться вдали от шумной столицы. Так что за отцом приглядывали повзрослевшие девочки. Им в Петербурге нравилось. Они чувствовали себя как в волшебной сказке, которая почему-то стала явью. Но вскоре, со смертью Распутина, это закончилось.
Именно дочки сообщили об исчезновении отца, когда он не вернулся с ужина у Феликса Юсупова. Затем они опознали галоши, выплывшие из реки, как принадлежавшие их отцу. Именно Матрёна первая увидела знакомую обувь и была поражена. Лишившись главы семьи и не желая возвращаться обратно в деревню, дети стали предоставлены сами себе.
Впоследствии Матрена признавалась, что за несколько дней до убийства Распутина заметила какую-то странную перемену в нем. Григорий впал в глубокое уныние и «бродил по квартире, придавленный грузом своих предвидений». Он в те дни мало с кем разговаривал. Однажды вечером он написал длинное письмо, названное после «завещанием старца» и посвящённое лично императору, запечатал его и сказал Матрене: «Не открывай, пока я не умру». А за трое суток до рокового дня распорядился о денежном вкладе на имя своих дочерей. Уже позже, оглядываясь на эти детали, Матрёна решила, что отец либо предчувствовал свою приближающуюся смерть, либо морально готовился к чему-то катастрофичному.
Затем Матрену вызвали на опознание. У нее навсегда отпечаталась в памяти та ужасная картина. Тело отца она опознала, хоть и до последнего не хотела верить в случившееся. Деньги, оставленные Распутиным своим дочерям, практически фантастическим образом исчезли из банка, причём так и не выяснили, куда и кому они ушли, а саму Матрену вызвали на допрос. Солдаты грубо обращались с ней и пытались выведать лишь одно: состоял ли ее погибший отец в предосудительной связи с Александрой Федоровной. В дальнейшем Матрёна будет говорить, что не верила ни единому слову, сказанному неприятелями про ее отца, и что она хочет обелить его честное имя и с гордостью носить их общую фамилию.
Незадолго до революции Матрена вышла замуж за офицера Бориса Соловьева, будущего участника попытки освобождения Николая II во время сибирской ссылки и последователя Распутина. Это не был брак, построенный на любви (и Матрена, и Борис писали в своих дневниках, что не питали друг к другу романтических чувств), скорее — союз двух единомышленников, нуждавшихся в поддержке в сложные времена. Но назвать их несчастными нельзя. В их семье царило взаимное уважение, подкрепленное схожими интересами. Вскоре у них родились две дочери, которые были названы в честь великих княжон Татьяны и Марии. Но еще до появления на свет второй девочки их семья эмигрировала в Европу. Оставаться в России всем им было опасно.
Решение покинуть родину далось Матрене не легко. Но в конечном итоге именно оно сохранило ей жизнь: ее брат и сестра, оставшиеся в России, погибли — сестра умерла от тифа, а брата с семьей как «злостного элемента» вывезли на север, где вся семья умерла от дизентерии. А бывший дом Распутиных, построенный Григорием, большевики разграбили и сожгли.
Матрена с мужем и детьми попыталась обосноваться в Париже. Борис даже открыл ресторанчик, но дело не увенчалось успехом: к нему заходили лишь бедные соотечественники-эмигранты, обедавшие «в долг». Доходов не было, и он устроился работать на автомобильный завод. В 1924 году супруг Матрены заболел туберкулезом и скоропостижно умер. Так дочь Распутина осталась одна, без гроша и с двумя маленькими детьми на руках. Она, помня о своём крестьянском происхождении, не чуралась любой работы, прислуживала гувернанткой в богатых семьях, чтобы хоть как-то поправить свое материальное положение.
Тем временем Матрена узнала, что в Париже теперь живет и Феликс Юсупов — один из убийц ее отца, в дома которого и случилось страшное. И в отличие от овдовевшей женщины он отлично устроился в эмиграции: вместе с женой создал модный дом, который пользовался особой любовью у парижан и был весьма популярен. Но Матрена постаралась забыть все прежние распри. Однако в 1928 году Феликс выпустил книгу, где, смакуя подробности, рассказал, как он с друзьями отправлял на тот свет Григория Распутина. Произведение было издано большим тиражом и принесло Юсупову очень неплохой доход.
Негодовавшая Матрена пошла в суд. Разумеется, дело вызвало большой ажиотаж среди парижской публики. Она требовала компенсацию в размере 800 000 долларов. Но к удивлению Матрены, большинство эмигрантов-соотечественников встали на сторону Юсупова. Это не было чем-то странным, ведь большинство эмигрантов были представителями богатых родов империи, конечно, они поддерживали близкого им по духу князя. Да и суд отказался ей помочь, сочтя расправу над Распутиным политическим убийством, совершенным в другой стране, а значит — делом, находящимся вне французской юрисдикции. Она была в недоумении: как можно поддерживать убийц? Неужели не должен каждый здравомыслящий человек испытывать отвращение к таким людям и совершенными ими деяниям? Юсупов же утверждал, что личность истицы не внушила суду необходимого доверия, отсюда и такой результат.
После этого пути Матрены и Феликса навсегда разошлись. Она не пыталась добиться других результатов, подавая апелляции, а он вернулся к прежней жизни, хоть периодически ещё и возвращался к воспоминаниям. Ходили слухи, что Матрёна все-таки тихо «отомстила», назвав его именем свою собаку. В своих мемуарах спустя годы Матрёна пишет о Юсупове как о «страшном человеке», «фальшивом и лицемерном насквозь».
Женщина устроилась работать в кабаре, где ее заметили и пригласили выступать в цирке. Возможно, менеджеров привлекло в ней не столько способности к танцам, сколько интересная история и привлекательное для публики имя. Это и создавало постоянные аншлаги, ведь все хотели посмотреть, как дочь целителя-провидца усмиряет диких зверей одним своим «распутинским» взглядом. Говорили, что она, как и ее отец когда-то, может, лишь взглянув на человека, понять, что у него на уме. А животные боялись ее как равную, она даже могла спокойно зайти в клетку к диким хищникам, понимая, что они ее ни за что не тронут. Слухи ходили разные, отчего выступления Матрены всегда проходили на ура. На афишах Матрена позировала вместе со львом, послушно склонившим к ней голову. «Мари Распутин, дочь безумного монаха, прославившегося своими подвигами в России»», — гласила подпись к фотографии. Даже те, кто не знал, кем был на самом деле Распутин, велись на такую уловку и спешили посмотреть, чем же удивит эта женщина.
Матрёна могла бы и дальше выступать в цирке, если бы не случилось страшное происшествие. Однажды на гастролях в Перу на Матрену напал белый медведь. Укротительница получила серьезные травмы, долгое время пролежала в больнице. И тут газетчики откопали мистическую сенсацию: шкура медведя, на которую упал убитый Распутин в 1916 году, тоже была белой. Возможно, произошедшая трагедия — это предостережение свыше его дочери? Так или иначе, Матрена решила больше не искушать судьбу. После длительного восстановления она оставила карьеру укротительницы и занялась более приземленной работой.
Параллельно с постоянно меняющими работами Матрёна писала книгу о своём отце. Она хотела представить его таким, каким его запомнила, без излишних додумок и распространяемых уже после его смерти сплетен. Однако по неизвестным причинам при жизни она так и не опубликовала результаты своих трудов. Только в 1999 году они попали в руки к русскому издателю и, наконец, увидели свет. Книга называется «Распутин. Почему? Воспоминания дочери», ее до сих пор можно приобрести в книжных магазинах. Написала она также поваренную книгу, куда, помимо прочего, включила рецепты тех блюд, что так любил ее отец.
Последними ее занятиями стали работа на оборонном предприятии США, служба в больнице, подработка няней и частные уроки русского языка. Матрена скончалась в 1977-м году в Лос-Анджелеса, не дожив год до своего 80-летия.
На долю Матрены выпало множество испытаний, но она сумела пронести своё имя через все препятствия и передать потомкам бесценные воспоминания о своем отце.