В 2016 г. на Всемирном Русском народном соборе Святейший Патриарх Московский и Всея Руси Кирилл сказал, что «слепое перенесение на русскую почву чуждых мировоззренческих моделей и политических образцов, без учета национальной специфики и духовно-культурного контекста, нередко, а лучше сказать, почти всегда приводило к масштабным потрясениям и трагедиям, как это случилось в нашей стране в начале и в конце минувшего столетия». По сути впервые разрушение СССР в 1991 году церковь приравняла к трагедии 1917 года. Тогда советские ценности уважения, дружбы, заботы, милосердия, даяния, коллективизма, уважения к старшим, которые в значительной были унаследованы из российской православной имперскости, были заменены на чуждые нам мультикультурализм, толерантность, лидерство, конкурентность, индивидуализм и потребительство.
Патриотизм как социальное чувство привязанности и любви к Родине был вычеркнут из числа ценностей новой постсоветской России. Афоризм английского литературного критика и поэта Сэмюэла Джонсона (1709–1784) «Патриотизм – последнее прибежище негодяя», сказанный им совершенно в ином контексте и по другому поводу, стал использоваться для оправдания дикого уравнивания советского (якобы тоталитарного) мировоззрения с фашизмом.
Отказ российской элиты 90-х от патриотизма и собственных национальных интересов дошёл до того, что министр иностранных дел ельцинской России Андрей Козырев на встрече с Президентом США Ричардом Никсоном стал спрашивать у последнего о том, каким национальными интересами должна руководствоваться Россия: «Одна из проблем Советского Союза состояла в том, что мы слишком как бы заклинились на национальных интересах. И теперь мы больше думаем об общечеловеческих ценностях. Но если у вас есть какие-то идеи и вы можете нам подсказать, как определить наши национальные интересы, то я буду вам очень благодарен».
В 90-е мы не просто отказались от патриотизма и патриотического воспитания. Наши хохмачи и теле-юмористы высмеяли это святое и сокровенное чувство. А осмеяние святыни зачастую страшнее её смерти, на чём убедительно настаивал М.М. Бахтин. Мы хорошо помним, как в в одном из монологов Михаил Жванецкий под хохот публики заявил, что «патриотизм – это чёткое, ясное, хорошо аргументированное объяснение того, почему мы должны жить хуже других». В итоге было выращено почти два поколения молодых людей, значительная часть которых видела своё будущее за пределами своей страны.
С начала 2000-х государство стало постепенно уделять большее внимание вопросу воспитания патриотизма. Подъём патриотических настроений в российском обществе наблюдался во время проведения сочинской Олимпиады, в момент возвращения Крыма, в дни празднования юбилея Победы.
3 февраля 2016 г. мы услышали позицию Президента В.В. Путина:
«У нас нет никакой и не может быть никакой другой объединяющей идеи, кроме патриотизма».
А перед этим 31 декабря 2015 г. была подписана «Стратегия национальной безопасности Российской Федерации», в которой ясно была сформулирована система традиционных ценностей.
Федеральный центр дал отмашку и регионы бросились выполнять директиву. Патриотизм казалось бы снова занял то важное место в системе воспитания молодёжи страны, которое и должен занимать.
Но… шараханье по принципу «то пусто, то густо» привело в ряде городов и регионов к обратному результату. Еженедельные уроки мужества и патриотизма, требования, чтобы в каждом классе была «парта героя», а каждая школа носила имя героя, бесконечные навязанные «патриотические» акции, в результате которых георгиевские ленты завязывались вместо шнурков на обуви и цеплялись к хозяйственным сумкам, приводили к дискредитации самой идеи патриотизма.
Вместо воспитания негромкого (помните у Рубцова «тихая моя Родина»), искреннего, даже интимного чувства любви к Родине начала возникать пафосно-плакатная шумная мероприятельность, за которую легко отчитываться перед многочисленным начальством. Именно эта странная малополезная практика такого псевдовоспитания последних лет побудила нас написать о том, каким не должны быть патриотизм и патриотическое воспитание. Именно такой заимствованный из богословия апофатический (др.-греч. Sποφατικός «отрицательный») метод последовательного отрицания всех возможных признаков патриотизма позволит понять то, чем он не является и какие пути патриотического воспитания неполезны и даже опасны.
Итак, по прядку.
1. Патриотизм не может быть только русским и уменьшительным. В 90-е и нулевые мы неоднократно слышали от радикальных псевдопатриотов призывы «Россия для русских!», «Хватит кормить Кавказ!» Эти лозунги, умноженные на призыв Ельцина «Берите столько суверенитета, сколько сможете проглотить», чуть было не разделили страну на отдельные квазигосударства-республики. Мы хорошо помним как в 90-е в некоторых газетах и в набирающем силу интернете появлялись карты расчленённой на отдельные фрагменты России, в которых вместо Кубани была Казакия, а дальше на восток располагались Поволжская, Уральская, Сибирская и Дальневосточная республики. Русские псевдопатриоты убеждали, что если Россия отбросит свои национальные окраины, она станет жить богаче и лучше. В маленькой стране легче наводить порядок. И в пример приводились то Дания, то Швеция. Нас убеждали, что кубанские казаки – это не вполне русские люди и при переписи населения в графе «национальность» некоторые упрямо требовали указать, что он «казак», а не русский. В Сибири популярным вдруг стало опубликованное ещё в 1927 г. в журнале «Сибирские огни» раннее стихотворение Леонида Мартынова:
Не упрекай сибиряка,
Что он угрюм и носит нож –
Ведь он на русского похож,
Как барс похож на барсука.
2. Патриотизм не может быть узкокраеведческим. Поскольку в те же 90-е на государственном уровне произошёл почти полный отказ от практики воспитания в целом и патриотического в частности, ряд регионов попытались восполнить этот пробел попыткой воспитания любви к малой родине. И тогда во многих областях, республиках и даже отдельных городах начали возникать в рамках регионального компонента школьного учебного плана отдельные краеведческие курсы, которые часто охватывали учеников с 1-го по 11-й классы. Так, в Москве школьники начали изучать москвоведение, в Краснодарском крае и школьники, и студенты ссузов – кубановедение. Казалось бы, что подобное начинание можно только лишь приветствовать. Но при ослаблении федеральной власти, как это случилось в 90-е гг., подобные игры в регионоведение приводили к сепаратистским настроениям. Хорошо известны попытки создания казачьих организаций с говорящими названиями «Донская казачья республика», «Казачья кавказская линия». При этом мы должны помнить, что иностранная поддержка любых сепаратистских настроений в России будет мгновенно обеспечена.
А если избыточно акцентировать при преподавании истории региона некоторые сюжеты, связанные с межнациональными проблемами, то можно получить свежий этнический конфликт, расковыряв старую национальную проблему. Так в 2014 г. руководство кубанского казачества, празднуя 150-летие окончания Кавказской войны, избыточно делало упор на покорении Черкесии. Это привело к росту реваншистских настроений в среде черкесской молодёжи в соседней Адыгее.
3. Патриотизм не может быть только православным. Для православного христианина патриотизм – это не что иное как исполнение заповеди любить Бога и ближнего. Об этом писал святой праведный Иоанн Кронштадтский: «Помните, что Отечество земное с его Церковью есть преддверие Отечества небесного, потому любите его горячо и будьте готовы душу свою за него положить». Одновременно любовь к своему Отечеству предполагает собой любовь не только к своему народу, но любовь и уважение к иным народам, населяющие наше государство, ибо в этом состоит исполнение заповеди о любви к ближнему. Ближний – это не всегда тот, кто разделяет твои религиозные убеждения. В Основах социальной концепции Русской Православной Церкви записано: «Христианский патриотизм одновременно проявляется по отношению к нации как этнической общности и как общности граждан государства».
4. Патриотизм не может быть антисоветским. Бесконечное тотальное отрицание всего советского в 90-е и отчасти в «нулевые» годы привело к отрицанию заслуг наших отцов, дедов и прадедов перед Отечеством. Это привело к разрушению почитания наших не очень дальних предков. У значительной части 35–40-летних россиян советская действительность ассоциируется с беспросветной «чёрной дырой» тоталитаризма. Для того, чтобы понять к чему приводит тотальная десоветизация и уравнивание коммунизма с фашизмом, достаточно посмотреть на соседнюю Украину. И тут мы полностью согласимся с Захаром Прилепиным («Сожрут социализм – неизбежно придут давить православие. У главных врагов православия и социализма – одни и те же фамилии, одни и те лица») и Сергеем Кургиняном («десоветизация тотальная рано или поздно обернётся дехристианизацией»).
5. Патриотизм не может быть только героическим. Празднование 75-летия Великой Победы стало колоссальным подспорьем для патриотического воспитания молодёжи. Бессмертный полк стал тем объединяющим началом людей разных поколений, разных политических взглядов, разных национальностей и вероисповеданий. С портретами своих отцов, дедов и прадедов в едином порыве выходит несколько лет подряд уже не только вся страна, не только постсоветские страны, но и соотечественники дальнего зарубежья. И это замечательно. Но…
Есть одно «но», которое становится печальной тенденцией. Псевдопатриотический чиновничий напор зачастую хорошее дело превращает в нелепую кампанейщину. Безумные циркуляры об обязательных еженедельных уроках мужества, о том, что каждая школа должна носить имя героя, а в каждом классе должна быть «парта героя» превращают патриотическое воспитание в пародию на него и в гонку отчётности о проведённых акциях и мероприятиях. Героика (и военная, и трудовая, и спортивная), безусловно, нужна. Но она не может быть ежедневной и ежечасной. Герои – это люди, совершившие подвиги. А подвиг не может быть ежедневным и ежечасным. Мы не должны за примерами героики терять примеры святости, мудрости, гениальности, праведности, милосердия и жертвенности. Так же, как и примеры супружества, материнства, отцовства, учительства, мастерства в простых профессиях. А это, увы, сегодня происходит.
Патриотизм не может быть только спортивным (как перед сочинской Олимпиадой) или только военным (как перед юбилеем Победы).
6. Патриотизм не может быть казённым и навязчивым. Казённый патриотизм – это когда мы говорим о чём то большом и… ни о чём. Казённый патриотизм – это патриотизм по разнарядке и по циркуляру. На встрече с представителями общественности по вопросам патриотического воспитания в Краснодаре Президент В.В. Путин обратил внимание на опасность т.н. «казённого» патриотизма: «И здесь хочу особо подчеркнуть, что так называемый казённый патриотизм, охранительство, построенное на изоляции, приносят ровно противоположный эффект ожидаемому. Они не укрепляют ценностный фундамент общества, а наоборот, ослабляют его, лишают внутреннего иммунитета к разного рода разрушительным, деструктивным идеям. Нам нужны действительно живые формы работы по воспитанию патриотизма и гражданственности, а значит, опирающиеся на общественную инициативу, на служение традиционных религий, на деятельность молодёжных и военно-патриотических организаций, исторических и краеведческих клубов, других подобных структур. Словом, необходимо эффективно выстроенное общественно государственное партнёрство». Это было сказано в 2012 г., но, кажется, это услышали далеко не все, кто ответственен за патриотическое воспитание.
Особенно опасно, если навязанное патриотическое воспитание осуществляется на примерах национальных святынь. Привыкание к святыне – это утрата благоговения. «Бойтесь привыкнуть к святыне и потом смотреть на неё, как на обычные вещи».
7. Патриотизм не может быть «квасным». Впервые выражение «квасной патриотизм» использовал князь П.А. Вяземский в своих «Письмах из Парижа»: «Многие признают за патриотизм безусловную похвалу всему, что своё. Тюрго называл это лакейским патриотизмом, du patriotisme d’antichambre. У нас можно бы его назвать квасным патриотизмом. Я полагаю, что любовь к отечеству должна быть слепа в пожертвованиях ему, но не в тщеславном самодовольстве; в эту любовь может входить и ненависть. Какой патриот, какому народу ни принадлежал бы он, не хотел бы выдрать несколько страниц из истории отечественной, и не кипел негодованием, видя предрассудки и пороки, свойственные его согражданам? Истинная любовь ревнива и взыскательна». Квасной патриотизм – это фальшивое, показное чувство, при котором называющий себя патриотом не замечает недостатков своего отечества и нарочито отказывается от всего чужого и иноземного.
8. Патриотизм не может быть мероприятельным. О различии между педагогикой событий и педагогикой мероприятий мы уже однажды подробно писали. В случае отсутствия у воспитанника собственных целей, планов и надежд, «воспитание» сводится к задаче повышения занятости, охвата, задействованности, надзора. Та же ситуация происходит в случае, если цели деятельности навязаны взрослыми. Тогда жизнь подростка взрослые пытаются занять (а не наполнить) мероприятиями, цели которых известны и ясны (если ясны!) только взрослым. Эти цели не прожиты, не прочувствованы воспитанником, они «спущены» взрослыми, они ими навязаны, а навязанные цели освобождают от ответственности за их достижение.
Целенаправленная воспитательная деятельность взрослого становится бессмысленной суетой для воспитанника. Цель педагога, взрослого сводится к тому, чтобы «занять», «заполнить» досуг, «охватить» какой-либо деятельностью. Часто мероприятия проводятся для детей и не становятся событиями их жизни. Их «отбывают», «отсиживают» (или «отстаивают») а не проживают. В этом и есть разница между настоящим воспитанием событиями (они наполнены смыслом, так как их цели ясны и приняты ребёнком, а, значит, порождают опыт и мудрость) и «понарошечным» воспитанием мероприятиями (их цели либо не ясны, либо навязаны ребёнку, а смысл ясен лишь взрослым; их «отбывают», а не проживают).
И последнее. Патриотизм как любовь к Отечеству принадлежит к числу наших исконных традиционных ценностей и очень плохо сочетается с установками толерантности, конкуренции, лидерства и мультикультурализма. Пора бы это понять, запомнить и перестать их искуственно соединять в кентаврические воспитательные деяния.
