Я невероятно удачливый коллекционер. Я за 90 лет собрал богатейшую коллекцию впечатлений от общения с теми или иными людьми. И сейчас хочу поделиться этими впечатлениями.
Все сотрудники лаб. ТГД были преимущественно инженерами, выпускниками технических ВУЗов и всем нам для успешной научной работы, немного не хватало математической подготовки.
И вот ко всеобщему удовлетворению в нашей лаборатории появился новый старший научный сотрудник, занявший положение главного консультанта лаборатории по вопросам математики профессор Алексей Александрович Померанцев. Это был замечательный математик с университетским образованием, и с большим опытом научной работы. Он был подчеркнуто интеллигентен, чем-то напоминал интеллигентов прошлого, дореволюционного поколения учёных.
Всегда строго и с большим вкусом одет, подчеркнуто вежлив со всеми от заведующего лабораторией до лаборанта и механика и проявлял большую доброжелательность ко всем сотрудникам лаборатории. Он без особого труда умудрялся находить достаточно строгие математические решения для описания изучаемых нами процессов и явлений и называл это “завязыванием математических бантиков” на наших отчётах, статьях и диссертациях.
Ему, как правило, удавалось очень профессионально подобрать математический аппарат для обработки результатов наших экспериментальных данных, и для математически грамотного и красивого представления результатов наших исследований. Вскоре подошла моя очередь воспользоваться замечательными услугами Алексея Александровича.
Прежде всего он помог мне разобраться в сложностях математического аппарата описания гидродинамики двухфазных газожидкостных систем. Но однажды случилось неожиданное. В процессе консультации я вскользь сообщил ему, что идя пешком от парка культуры до Киевского вокзала, с которого мы с женой ездили к сыну на дачу, я непроизвольно забрел на Померанцев переулок.
Это сообщение как-бы осталось незамеченным если бы я не обнаружил как он вдруг изменился в лице, что-то буркнул мне в заключение и предложил перенести консультацию на следующий день. На что я конечно охотно согласился и пошёл в комнатку лаборантов для обработки таблиц, полученных на заводе, экспериментальных результатов.
В те далёкие годы лаборантами работали как правило молодые девушки или юноши со средним техническим образованием или с незаконченным высшим образованием. Но в нашей лаборатории старшим лаборантом работала некто Ираида Ивановна, дама уже весьма зрелого возраста, но сохранившая следы былой необыкновенной красоты, продолжавшая очень следить за собой, и которая пользовалась почетом и подчеркнутым вниманием почти всех академиков института.
Она была в курсе всех институтских дел, тщательно следила за своей внешностью и была хранительницей многих тайн и секретов института и его сотрудников. Услышав чем и как закончился наш разговор с Алексеем Александровичем, она подсела за мой рабочий стол и таинственным шёпотом рассказала мне следующую историю.
Что где-то весной или летом восемнадцатого года, когда в Москве стали возникать местные, локальные забастовки рабочих (..... или в конце лета 18 года), одна из таких забастовок вспыхнула в районе между Нескучным садом и Садовым кольцом. Стихийно собравшиеся на митинг рабочие и местные жители этого района начали строить баррикады, перегораживать улицы и оказывать сопротивление транспорту и движущимся по улицам отрядам полиции, конным казакам и другим представителям власти. К вечеру к одной из таких баррикад подошла группа юнкеров. Но, увидев как плохо оборудована и защищена эта баррикада, они решили не применять силу и оружие, а подойти и уговорить людей разойтись. При этом часть юнкеров разошлась, часть-- осталось уговаривать бастующих,…. но к вечеру остался на баррикаде всего один из них, который перешёл на сторону бастующих и даже подсказал как укрепить позиции в столкновениях с представителями власти. Следующие сутки баррикада выдержала и не сдала своих позиций, но на следующий день, усиленный наряд полиции и конный отряд казаков, яростно наступая на позиции баррикады, тяжело ранил юнкера, руководившего обороной повстанцев. В пылу схватки бастующие не заметили как какие-то женщины перенесли тело раненого юнкера в одну из квартир, оказали ему первую помощь и стал его выхаживать. А на следующий день обстановка в районе разрядилась, напряжение снялось и всё забылось. Но ранение юнкера оказалось настолько тяжелым, что ему пришлось комиссоваться и уйти в отставку, а в конце осени этого года произошла Великая Октябрьская Революция или как теперь говорят-- ноябрьский переворот, в результате которого большевики захватили власть в России.
Так или иначе, власть переменилась, ушедший со службы Юнкер поступил в московский университет на Моховой, успешно окончив математический факультет университета занялся научной работой и однажды, неожиданно для самого себя, обнаружил, что переулок, в котором он несколько лет назад руководил восставшими, назван в его честь. Так появился в Москве Померанцев переулок.
Я был глубоко потрясен рассказанным Ираидой Ивановной. Но она предупредила меня, что Алексей Александрович очень не любит возвращаться к этой истории, потому, что за прошедшие годы было всякое, от сердечного чествования, до попыток припомнить прошлое и применить репрессии, поэтому эту историю старались в нашем коллективе тихо забыть. Однажды вечером мы с ним остались в лаборатории одни, все ушли в малый зал на партийное собрание, а я остался пересчитывать таблицы результатов испытаний. “А почему Вы не пошли в зал”, спросил он меня. “А потому, что я беспартийный”,- ответил я. “Да, и я теперь беспартийный “ , толи грустно, толи в шутку сказал он ….и засобирался домой. Понимая, что большого разговора уже не получится, я спросил: “А тот рассказ про переулок, что мне рассказала Ираида Ивановна--правда?” “Ну раз это говорила Ираида Ивановна,-- значит правда” грустно ответил он. “Ведь она--член партии,-- значит врать не будет”, сказал он совсем грустно,...и резко попрощавшись, пошёл домой. Больше мы к этой теме не возвращались. Но через некоторое время Алексей Александрович еще больше удивил меня специфическими особенностями своей жизни.
Но об этом я расскажу в следующий раз