Шенграбенское сражение и битва под Аустерлицем являются одними из самых значимых эпизодов не только в первом томе романа-эпопеи Толстого «Война и мир», но и во всей канве произведения в целом.
Князь Андрей Болконский – один из центральных персонажей романа-эпопеи, он честолюбив и храбр. Он хочет славы, и его пленяет успех Наполеона. Именно он становится кумиром адъютанта Кутузова. Болконский явно следует ложным идеалам, и отправляется на войну он не для того, чтобы защищать родину, нет: он ищет успех, признание, ищет своего Тулона. Он говорит о войне так: «Я теперь отправляюсь на войну, на величайшую войну, какая только бывала…».
Получил ли он свое величие? Сначала князю Андрею выпал жребий поприсутствовать на Шенграбенском сражении. Он вовсе и не должен был там побывать, но попросил Кутузова остаться там с отрядом Багратиона, ведь он знал: это будет настоящая битва не на жизнь, а на смерть. Когда еще проявлять себя, демонстрируя свое мужество, храбрость и самоотверженность? «Началось! Вот оно!» – думал князь Андрей, чувствуя, как кровь чаще начинала приливать к его сердцу. «Но где же? Как же выразится мой Тулон?» – вот его мысли перед сражением. В итоге, Болконскому не удалось совершить подвиг в этом эпизоде, но зато он сумел увидеть проявление истинной, а не напускной храбрости – это подвиг батареи Тушина. «Хотя орудия Тушина были назначены для того, чтоб обстреливать лощину, он стрелял брандскугелями по видневшейся впереди деревне Шенграбен, перед которой выдвигались большие массы французов.». Князь Андрей видел, как крохотный отряд поджег Шенграбен, и позже он увидит, как тяжело будет избежать наказания за этот подвиг.
Андрей Болконский вновь повстречается с французами уже на другом поле боя, под Аустерлицем. Герой ожидает минуты битвы, ведь он встретится не только со своим врагом, но и со своим идолом, а также со своими сокровенными желаниями: «И вот та счастливая минута, тот Тулон, которого так долго ждал он, наконец представляется ему.».
Именно в этом бою он сумеет показать то, что так давно хотел: свою храбрость. Именно он остановит войска, готовящиеся отступать. Ему же под силу увлечь за собой солдат словами «Ребята, вперед!». Толстой не порицает Андрея за жажду славы и успеха, его подвиг эффектен, но, увы, бессмысленен. Болконского ранят, и вот он предстает перед читателем на фоне жизни и смерти. Его внутренний монолог дает понять многое: «Как тихо, спокойно и торжественно, совсем не так, как я бежал…». Именно в эту секунду герою открывается смысл жизни, такой простой и естественный, прекрасный и бесконечный. Все подвиги в эту минуту кажутся ему такими ничтожными по сравнению с небесами. Он видит и своего кумира, который, увидев лежащего навзничь Болконского, говорит: «Вот прекрасная смерть». Однако же для истекающего кровью князя Андрея не может быть прекрасной смерти. Жизнь прекрасна, небо высоко и бесконечно, но поле боя, война, битвы – все это столь ущербно на фоне вечности. «Он знал, что это был Наполеон — его герой, но в эту минуту Наполеон казался ему столь маленьким, ничтожным человеком в сравнении с тем, что происходило теперь между его душой и этим высоким, бесконечным небом с бегущими по нем облаками».
Шенграбен стал трещиной в понимании мироздания Болконским: истинный подвиг остался неоцененным, как и всегда не замечается что-то важное, истинное, настоящее. Так не замечал и князь Андрей простых вещей: не вспоминал семью, раздумывая лишь о ложных ориентирах, проводя время в поисках своего Тулона. Он не видел самого важного: вечности, жизни, бесконечных небес, таких высоких и величественных. Герой смотрел лишь себе под ноги, не замечая истины.