Любопытный этнографический материал можно найти где угодно. А вот хотя бы, в консервной банке маршрутной "Газели". Однажды автор забрался в такую, причем умудрился сесть на особое место — сидение рядом с водителем. Обычно шоферы блокируют эти двери, чтобы избавить себя от сомнительного удовольствия сидеть рука об руку с пассажирами, однако в этот раз дверь оказалась незапертой. За рулем машины восседал пассивный проводник АУЕшных истин — плюгавенький мужичок в засаленной рубашке, который тихо и даже деликатно слушал "Радио-шансон".
Водитель гнал по вечернему городу, а из колонок что-то шептали тюремные менестрели. Я, кстати, еще давно пришел к мысли, что проект "Радио-Шансон" придумали какие-то хитрые люди, чтобы лет через 10-15 эту же баланду, только в слегка измененном виде, хлебали подростки в узких штанишках, которые будут рисовать себе звезды на груди и "раскидывать" по понятиям. Отсюда и название — именно "Радио-Шансон", а не "Радио-блатняк". Возможно, рассудили так — более политкорректное "шансон" выигрывает перед сугубо пенитенциарным "блатняком". Шансон — это нечто романтическое: Франция, жареные каштаны, Джо Дассен, Шарль Азнавур, Эдит Пиаф и все-такое. Постсоветский человек шансон ассоциировал с песней про Париж или на худой конец — про "Моего легионера" Пиаф, а ему все равно подсунули Бтырку и "Над нашей зоной пролетал метеорит". Впрочем, Бутырка с ее отрицаловом и анархической природой русским людям понравилась не меньше Дассена и пошло-поехало...
Автор внимал к голосам из динамиков, они цедили что-то невнятное и по большому счету скучное. Но тут запел баритон Михаила Круга. Из плеяды акынов "Радио-Шансон" Круг — самый любопытный, например, потому что он Круг — некая полнота, категория из области сакральной геометрии. Песня Круга тоже была не простой, а очень грустной: "Что ж ты, фраер, сдал назад?". Я прислушался: это история какой-то блатной барышни , которая влюбилась в мента. Точнее, она думала будто он "скакарь или вор авторитет", а он оказался майором. "Селяви", — сказал бы Шарль Азнавур и насупил седые брови. В общем, песня мне понравилась, была в ней какая-то мораль, она воспринималась, как притча. А, собственно, притчей она и являлась. Об этом в конце записи сообщил сам Круг, заметив, что дескать: "Это песня центровой красючки Нинки Картинки, записанная со слов тверской сводницы Клавки Помидорихи.." Надо же, какой ценный материал — Нинка Картинка, Клавка Помидориха, — подумал автор и потер ладони. Следующая остановка была моя, я шел домой дворами и весело смотрел на юных АУЕшников, сидящих у подъездов. Я знал что-то такое, о чем они не догадывались.
