Журнал 7 ДНЕЙ опубликовал интервью , посвящённое моему ТВ-проекту ЗОЛОТАЯ РЫБКА, но на самом деле вспомнили мы и других ТВ-персон,,,
— Константин Эрнст. Это тоже ваш товарищ юности, его тогда звали Ботаником. Можно ли было предположить, что у Константина Львовича будет такое блестящее будущее?
— Амбициозным он был всегда.
А слово «ботаник» в то время лишь означало, что человек занимается наукой: Эрнст потомственный ученый-биолог. Мы звали его Котей и Большим. Он был прекрасен в компании, очень хорошо разбирался в кино.
Папа Эрнста, академик, имел квоту на отдых в закрытом крымском мини-пансионате, который располагался прямо в заповедном Никитском ботаническом саду. Костя охотно приглашал туда друзей. Когда я познакомил его с Любимовым, тот предложил Эрнсту попробовать себя в качестве режиссера выпуска «Взгляда», который мы планировали провести вместе. Опыт оказался удачным, на этой почве они подружились. Саша тоже стал отдыхать с нами в «Никите».
Мне тогда казалось, что все мы единомышленники, но, насколько я теперь понимаю, представления и о настоящем, и о будущем у всех нас были разные. Любимов, к примеру, был очень ориентирован на карьеру. Курортный отдых для него был мукой.
Как-то в наш номер постучали и сказали, что Любимову звонит Лысенко из Москвы и нужно спуститься к коменданту — там был телефон. Саша, не успев толком проснуться, ломанулся к аппарату — труба зовет! И пробил стеклянную дверь холла всеми своими 120 килограммами. Крови было столько, сколько я даже не знал, что в человеке может быть.
Вызывать «Скорую помощь» не вариант — в полутайный «оазис» дорогу в ночи было не найти. Но Эрнст знал, что на набережной у причала запаркован чей-то «Москвич», поэтому мы кое-как дотащили Сашу до машины, Костя разбил стекло, завел ее, соединив провода напрямую, телезвезду положили на заднее сиденье и рванули в травмпункт. Доехали мы минут за семь, я не подозревал, что на такой тачке можно мчаться со скоростью болида…
Но, конечно, прекрасных моментов в Крыму было больше, чем трагических.
— Я знаю, вы с Эрнстом персики воровали.
— Да, это, наверное, может раздражать читателей, мол, наглые мажоры. Но мы не ради наживы воровали, а ради куража и адреналина. Риск получить в задницу дробь бодрил…
С нами тем летом в Никитском ботаническом саду отдыхала и тогдашний секс-символ советского кинематографа Наташа Негода со своим парнем Сережей Толстиковым (их тоже пригласил Эрнст).
С Мишей Ефремовым Негода тогда только рассталась (он приревновал ее к партнеру по «Маленькой Вере» Андрею Соколову).
Жаль, потому что Ефремов и Негода очень подходили друг другу. Беспечные, порывистые раздолбаи. Мишка однажды при мне дал по морде журналисту только за то, что тот был причастен к выходу обложки газеты с заголовком «НН и ММ». Ефремов посчитал, что сравнивать Наталью Негоду и Мэрилин Монро оскорбительно.
В молодые годы он, бывало, впадал в раж — при том, что Миша один из добрейших людей, которых я знаю. Увы, питие его всегда вело не туда. Мне жаль, что он влип в эту ситуацию с ДТП...
Вышла моя книга про Михаила Ефремова
— Я читала вашу книгу о нем. Почему вы вдруг решили ее написать?
— Потому что адвокат Добровинский, которого я безмерно ценю как собеседника и профессионала, сказал мне под конец процесса, что пишет книгу о Ефремове.
И я догадывался, какая это будет книга, ведь Добровинский, кроме уголовной истории, ничего о Мише не знает. Я же, наоборот, с делом толком незнаком, но давно дружу с обвиняемым.
Александр Добровинский о деле Михаила Ефремова
Да, произошло несчастье. Но Ефремов не подлый, не интриган, он добрый и отходчивый человек, с которым случилась беда и он стал «убийцей». Кстати, моим условием было — указать в выходных данных книги об отказе автора от гонорара. Книга о Мише — это не работа, а высказывание, которое я счел необходимым сделать.