Отец мой был уже женат, когда подрос брат его Тихон. Сформировался из него добрый молодец – высок ростом, хорошо сложен, силен и смел. Научился у дружка Яшки «Босенка» играть на гармошке, играл легко и лихо, превзошел в этом своего учителя. Своей гармони у него не было, а все равно стали приглашать его на свадьбы, где он ловко наигрывал «Махоньку»[1] так, что было невозможно не пойти в пляс, приучился там пить водку. В драках был первым. Там, где был Тихон, никакой забияка не смел завести ссору или драку, а если и случилось, то Тихон быстро «наводил порядок». Небитых им в деревне, пожалуй, не было.
Преимущество было всегда во всем за Ширяевыми. Будь то борьба или конные скачки, наконец, драка, всегда первым был Тишка Васин. Лихой гармонист играл на тальянке «махоньку» так легко, что слышавших игру срывало с места, подымало и пускало в пляс, удержаться было невозможно. Где Тишка с гармошкой, там и веселье. Где завязалась драка – беда, если прибежит Тишка! Убегай, пока цел. В деревне никто не побарывал Тихона, а в драку с ним никто ни разу не вступался. Случалось, что пойдет кто задираться, слово за слово, то получит от него такую плюху, что свалится плашмя. Никто не осмеливался дать сдачу. Не битых им забияк в деревне, пожалуй, не было. А тех, кто вел себя с достоинством, Тихон уважал, был с ними вежлив и почтителен.
Такая удаль Тихона заботила старшего брата. На случай ссоры с Тихоном он не мог тягаться с ним силой. Вышел тот из подчинения и своего отца Василия Степановича.
Стал мой отец больше думать о ситуации и рассудил так: если мы оба с братом станем так разгульно жить и часто выпивать, то, что из этого будет? Передеремся и пропьем все, да и работа не будет спориться, а семья-то растет… Вот и решил отец не пить, хотя тягу к этому имел. Обставил свое решение для всех открыто: официально записался в трезвенники. Было такое общество, организованное попами. Наш приходский поп Дмитрий Николаевич Чернавин уговорил отца стать в этом обществе агитатором, снабдил его книжонками о вреде пьянства и курения. Стал отец проводить беседы о грехе курения и пьянства.
Помню, сагитировал он соседа, писаря Ефима записаться в трезвенники. Сводил его в церковь, где поп после обедни выступал с проповедью на эти темы и оглашал с амвона имена записавшихся в общество с указанием сроков, кто на сколько лет дал зарок не пить, не курить. После такого обнародования на всю округу не выдержать срока воздержания было уже позорно. Старались держаться, не пили.
Не пил и отец и старался сагитировать Тихона. Этого ему особенно не удавалось, но все же Тихон при непьющем старшем брате стал немного воздерживаться, вроде совеститься. Для разнообразия жизни, да и Тихона отвлечь, отец стал приглашать странников, которые бродили по деревням будто бы по пути на богомолье или по святым местам. Заходили они к зажиточным и набожным мужикам на ночевку, задерживались на ночку-две, ходили в церковь и возвращались снова, переходили к другому «странноприимцу». Так стали они заходить и к нам. Дедушка не любил этих дармоедов, нередко он заводил при них речь о какой-либо предстоящей работе и те, чтоб избежать трудов, находили предлог собраться в путь и уходили, будто бы поспеть на богомолье. Иногда такие странники задерживались у нас, вели по вечерам душеспасительные беседы о «житиях святых», рассказывали о благолепии монастырской жизни, о святых местах, где они побывали. Иногда вместе с отцом пели духовные песнопения. Отец учил подпевать и нас.
В деревне мужики втихомолку посмеивались, заслышав такое божественное пение, говорили: «У Харитона опять «служба» идет».
Но вот Тихона «забрили» в солдаты на три года. Нас у отца было уже четверо ребятишек, три парня и одна девка. В земельную ревизию 1904-05 гг. нашей семье добавили земли еще на три души, стало уже земли много, на шесть душ. (Написано 20.11.1980 г., пансионат «Зорька», П. Х. Ширяев).
[1]Текст русской народной песни: «Ох, соколица, соколица моя / Ох ты лапушка ты махонькая! / Я курноса да пригожая собой / Не смотрите, что росточек небольшой /Меня матушка такою родила / Эх, махонькою сибирской назвала / Ох, соколица, соколица моя / Ох ты лапушка ты махонькая! / Когда маленькой, я маленькой была / Вместе с маменькой, я с маменькой спала / А как только я большая выросла / Так постельку в сени вынесла / Ох, соколица, соколица моя / Ох ты лапушка ты махонькая! / Как на улице, на улице мороз/ Пробирает мово милого до слез / А меня морозцу вряд ли испугать / Мои щечки жарким пламенем горят / Ох, соколица, соколица моя / Ох ты лапушка ты махонькая! / Меня милый, меня милый провожал / Он ни слова, ни полслова не сказал / Ну а я-то, ну а я наоборот / Разговаривала до самых до ворот / Ох, соколица, соколица моя / Ох ты лапушка ты махонькая!/ Меня милый, меня милый целовал / Родный батюшка нечаянно увидал / Отчего припухли губки? – он спросил / Я сказала, что комарик укусил / Ох, соколица, соколица моя / Ох ты лапушка ты махонькая!/ Ой, я маленькой, я маленькой расту / Зато милый мой с коломенску версту / Если вздумаю его поцеловать / То подъемный кран придется вызывать / Все махонькой, махонькой зовут / Одного лишь только люди не поймут / Что в Сибири на поднятой целине / Первый орден за работу дали мне! / Ох, соколица, соколица моя / Ох ты лапушка ты махонькая!» // http://webkind.ru/text/934073190_594284338p584910546
_text_pesni_mahonka.html (время обращения 10.08.2016).