Фермерское угодье номер тысяча десять, ранее занимающееся выращиванием пиломатериала, находилось в самом конце десятого «кармана» восточной паромной переправы, города Примум. Раз в день, в районе пяти вечера, «карманный» паром, прибывал к стыковочной площадке конечной фермы, доставляя мелкий провиант и путешествующих жителей. Последние полгода люди только улетали, практически никто сюда уже не приезжал. Но транспорт продолжал выполнять свою работу между фермами, по всей «десятой» ветке натянутых антигравиевых тросов.
— Деда, а нам долго его ждать? — немного замерзая, спросила Элли.
— Не думаю. Время уже пол пятого. Наверное, скоро прибудет, — обнадежил Дон.
— А что, если всё? — застучала зубами Элли. — Что, если вчера был последний?
На стыковочной площадке, рядом с закрытыми складскими помещениями ветер пронизывал до костей. Даже с учетом изменившегося климата и утепленных одежд, находиться на открытом пространстве было довольно тяжело. Дедушка всячески пытался закрыть собой внучку от порывов ветра.
Спустя минут десять томительных ожиданий на горизонте, вдоль провисших тросов из антигравия, стало виднеться транспортное средство. Плавным ходом продолговатая платформа, метров двадцать в длину, выполненная из желтоватого металла, напоминающего смеси бронзы, аккуратно сблизилась со стыковочной площадкой. Был слышен звук заканчивающих работы парогенераторов, доносившейся из машинного отделения, находящегося где-то снизу.
Элли ни разу не путешествовала на нем, только наблюдала со стороны, как люди входят и выходят в данное транспортное средство. Сквозь немногочисленные матовые зеленоватые окна парома Элизабет заметила движение внутри. Глухая дверь открылась, внутри стоял пожилой человек с седой бородой. Медленным движением руки он опускал рычаг, находившийся рядом с проходом. Порывы ветра, затягиваясь внутрь, развивали меха на зеленоватом плаще паромщика. Трап со скрежетом выдвигался из отделения под входной дверью.
