Религиозный праздник Рождество Христово особо почитаем на Дону. Кто не помнит рождественских и святочных рассказов знаменитых русских писателей? А ещё с Рождеством связывались долгожданные встречи с родственниками, приезды на каникулы учившихся в учебных заведениях детей и подростков. К рождественским праздникам все ждали подарков. В зависимости от зажиточности казачьего семейства – от ведёрного самовара или донской шубы, и до свистулек, или петушка на палочке. В тот, далёкий, 1918 год, всё было по-другому. Почти из каждого гундоровского казачьего куреня ушли его обитатели на фронт, отстоявший от родных мест за сотни вёрст. Истосковались, испереживались многие семьи. А тут ещё через раз, когда возвращались обывательские обозы с передовой, то везли не подарки в санях, а тела погибших казаков. Тогда всем миром и при помощи станичного правления хоронили погибших казаков Донского гундоровского полка и снаряжали на фронт выздоровевших после ран и контузий. В Успенский храм заходили помолиться и получить благословение у станичного священника отца Николая (в миру – Изварина Николая Ивановича, члена Донского Большого войскового круга). Поднимался на гундоровский бугор обоз с пустыми санями, поскольку военный груз брали в окружной станице Каменской, останавливался на минуту, чтобы слезшие с саней казаки могли бросить ещё несколько взглядов на родную станицу и отправиться в дальний путь к северным границам Области Войска Донского.
К концу декабря 1918 года приблизилась трагическая для казачества развязка на первом этапе Гражданской войны на Дону. Общую картину даёт оперативная телеграмма за подписью командующего войсками Северо-западного направления генерала Ситникова Григория Алексеевича. Этот исключительно важный документ я привожу почти полностью: «Положение района к 12 часам 31 декабря (13 января) 1918 года. Северный отряд в составе Гундоровского, Луганского, 37 и 38 полков и Богучарского отряда занимают район Новохопёрск, Троицкое, Тюменевка, Еланское Колено, Нижнее Колено и станция Абрамовка. Отряд с 25 декабря 1918 года (7 января 1919 года) непрерывно ведёт бои с красными, наседающими с севера. Отрядом на этом направлении одержано несколько побед.
Настроение Северного отряда сверхотличное. Западный и Верхне-Донской отряды совершенно разложены. В ближайшие дни, даже может, и часы, допускаю, что эти отряды самочинно снимутся и уйдут домой, насильственно увлекая офицеров за собой. Полки указанных отрядов непрерывно митингуют, братаются с враждебной нам частью населения. Пока это донесение поступит к вам, эти войска, наверно, уйдут домой. Полагаю, что в целях удержания фронта необходимо срочно выслать в моё распоряжение свежие силы. В противном случае боеспособный Северный отряд от непрерывных боев может тоже разложиться. И тогда все наши завоевания в Воронежской губернии будут аннулированы с большими угрозами для Донской области.
Положение создалось критическое. Нужен определённый выход. Если не будут присланы новые полки, а митингующие не будут отведены с фронта, то могут разразиться такие события, какие были нами пережиты в феврале и марте месяцах… (скорее всего, имеются в виду события зимы-весны 1918 года, когда первый раз устанавливалась советская власть на Дону). Срочно высылайте не менее тысячи подвод для пополнения боевого состава. Высылайте пополнение в гундоровский, луганский и черкасский полки, не менее полутора тысяч пеших и семисот конных».
Газеты, издаваемые в то время на Дону, пытались успокоить обывателей, встревоженных слухами с фронта. В новогоднем номере газеты «Донская волна» красовалась художественно исполненная открытка с политическим и довольно оптимистичным сюжетом. Девятнадцатый год въезжал на Дон на роскошном по тем временам полуавтомобиле-полутанке. На нём надпись – 1919. Чуть выше – высокие горы, столь недостающей тогда казачьему населению, мануфактуры и обуви. На обочине стоял голодный и оборванный 1918 год на костылях, весь перекошенный и грустно смотрящий назад. Грустить было о чём. И всё же, несмотря на трагическое завершение 1918 года, у Донского правительства и командования Донской армии оставались надежды на победы, и они, как могли, подбадривали своих бойцов.
31 декабря 1918 года командующий Донской армией генерал-лейтенант Краснов Пётр Николаевич направил телеграмму начальствующим лицам Северного фронта белых войск: «Английский генерал Бул со своим начальником штаба полковником Кахом и французскими капитанами Берклио и Жилею (в данной телеграмме – ошибка. Представителем англо-французских войск на Юге России был английский генерал Пуль Фредерик Катберт) 2 (15) января 1919 года около 12 часов прибудут вместе со мной и генералом Денисовым (Святославом Варламовичем) в Алексеевскую. Прошу приготовить завтрак на 16 человек. К вечеру приедем в Урюпинскую, где прошу приготовить обед и ночлег. 3 (16) января 1919 года по железной дороге желательно побывать на фронте. Хотел бы видеть стрелковую бригаду Моллера (Александра Николаевича) и если можно – гундоровский полк».
Далее в телеграмме было приписано: «Союзники присылают 400 орудий, много аэропланов и другое имущество. Вследствие отсутствия пароходов, всё это может прибыть не ранее конца января. Необходимо готовить для батарей лошадей и прислугу».
Не пришлось красновцам готовить ни то, ни другое. Через месяц, в конце января 1919 года многие части Донской армии оказались почти у самого Северского Донца. А вот смотр Донскому гундоровскому георгиевскому полку всё таки состоялся. (Правда есть разночтения по его дате, но от этого художественное восприятие этого события не страдает). Вот как он был описан в знаменитом романе Михаила Александровича Шолохова «Тихий Дон»: «В слободе Бутурлиновке был устроен смотр только что вышедшему из боя гундоровскому георгиевскому полку. Краснов после смотра стал около полкового штандарта. Поворачиваясь корпусом вправо, зычно крикнул: «Кто служил под моей командой в Десятом полку – шаг вперёд!».
Почти половина гундоровцев вышла перед строй. Краснов снял папаху, крест-накрест поцеловал ближнего к нему немолодого, но молодецкого вахмистра. Вахмистр рукавом шинели вытер подстриженные усы, обмер, растерянно вытаращил глаза. Краснов перецеловался со всеми полчанинами. Союзники были сражены, недоуменно перешептывались. Но удивление сменили улыбки и сдержанное одобрение, когда Краснов, подойдя к ним, пояснил: «Это те герои, с которыми я бил немцев под Незвиской, австрийцев – у Белжеца и Комарова и помогал нашей общей победе над врагом». (все эти боевые события подробно описаны в предыдущих статьях на канале автора)
В конце 1918 года политическими отделами армий и дивизий Южного фронта красных войск уже была налажена действенная пропаганда среди белоказачьих формирований. Средств агитации и пропаганды было немного. В основном это листовки, которые расклеивали смельчаки в занятых белыми войсками населённых пунктах, смертельно опасные беседы агитаторов и, конечно, более безопасный способ – это разбрасывание листовок с самолётов. Текст листовок был простым и понятным, но бил, как говорится, не в бровь, а в глаз. А в качестве основной формы были избраны письма бывших сослуживцев. Для иллюстрации этого исторического факта достаточно прочитать растиражированное письмо казака 23-й стрелковой дивизии красных войск, перешедшего из стана войск генерала Краснова. Это письмо было датировано 25 декабря 1918 года (7 января 1919 года) и адресовано друзьям казака, оставшимся в своих белых частях.
«Дорогой товарищ Тихон Тимофеевич!
Я в настоящее время нахожусь в отряде Миронова товарища. Да только действительно, что он товарищ. Вот я выбрал момент и перешёл в отряд его. Пригнали нас на допрос к товарищу Миронову. Он нас спрашивать стал, какого полка, какой части, то есть сотни. Всё честь по чести, ласково и сейчас же заключил на довольствие. Много говорил нам действительно про правду. Я понял, что действительно здесь бьются за правду и идут за трудовой народ, а мы бились не за правду. Нас обманывали кровопийцы-офицеры. Они только свои интересы держат. Они не хотят работать и только думают, что если покорит их Советская власть, то у них отнимут веселье и разгул.
Дорогой Тихон Тимофеевич! Спеши сюда! Здесь будет радостнее умирать за своих товарищей трудящихся, которые добывают себе кусок хлеба сами. Прошу передать всем станичникам, пусть идут без сомнения к товарищу Миронову. Наш товарищ Миронов плачет и горюет о казаках, что они затуманены Красновым. Не подумайте, станичники, что здесь убивают, как вам говорят офицеры. И не думайте, что к ним придут союзники. Нет! Они врут! Поверьте, друзья, и опомнитесь, ведь перед вами тоже казаки и наши братья, которые раньше с нами были в окопах. Я кончаю свою весточку и жду вас с нетерпением. Я остаюсь верным защитником Советской власти. Буду биться за неё до последней капли крови! Да здравствуют рабочие, крестьянские и казачьи депутаты! Ваш товарищ Николай Андреевич Сучков.
Прошу спешить сюда! Не верьте офицерам!»
Конечно, подобные обращения давали свои результаты. Об этом свидетельствовали разведсводки, направляемые в штаб Южного фронта красных войск. Одна из подобных сводок имела такое содержание: «Из 28 полка … выбрали делегацию и послали в свои же казачьи полки, как то 27, 28, 34, 32, мешковский и гундоровский полки, которые находились в это время на позиции, которым наказали сказать казакам, чтобы они немедленно бросили позиции без всякой опасности и отошли на свою границу и начали переговоры о мире. Кроме этой делегации, старики-казаки станицы Вёшенской, выбранные от каждого хутора в числе 130 казаков, просили 28 полк послать делегацию к большевикам, которой было наказано во что бы то ни стало заключить мир. По показанию этого же делегата (казака станицы Вёшенской Александра Козьмича Бабаева) полки 32, 34, Мешковский самовольно бросили позиции и ушли. Сейчас держатся только гундоровский и добровольческий отряды, которые будут окружены»
Подпись: член Реввоенсовета Южфронта Ходоровский Иосиф Исаевич».
По распоряжению того же Ходоровского И.И. было выпущено и отправлено в белоказачьи части воззвание казаков, перешедших на сторону советской власти. Дата на этом документе – 20 декабря 1918 года и призывы доходчивы и понятны: «Товарищи казаки! Припомните, как нам говорили, что идут большевики-разбойники. Грабители, которые заберут у вас всё ваше имущество и жилища ваши сожгут. Это всё ложь. Мы видим, что большевики такие же, как и мы, казаки и на руках у них такие же кровавые мозоли, как и у нас».
После поражения казачьих сил на рубежах Еланского Колена в конце декабря 1918 года Донской гундоровский георгиевский полк откатился через верховые станицы до своего Донецкого округа.
Трудно было казаков снова мобилизовать на военные действия, поэтому начальники опять стали распространять слухи о скорой помощи бывших союзников, англичан и французов. В разведсводках обещали: «По сообщению штаба ВВД на 1 (14) февраля 1919 года, к нам прибудут 5 английских дивизий». Дивизии англичан, как известно из истории, не прибыли, ни в начале февраля 1919 года, ни намного позже.
Казакам и их командирам пришлось полагаться только на собственные силы. Оказалось, что и при отступлении гундоровский полк, вступая в бои с многократно превосходящими силами противника, сумел одержать немало побед. В предыдущих статьях на канале автора упоминается 1-й Революционный Московский губернский полк, тот самый, который квартировал летом 1918 года на подмосковных дачах в районе посёлка Клязьма, где его 30 августа того же года инспектировал заведующий оперативным отделом московского окружного комиссариата товарищ Краузе. Тогда полк был признан небоеспособным и не подлежащим отправке на фронт. На передовую этот полк всё-таки отправили и он перестал существовать как боевая единица только в первых числах января 1919 года. Тогда красные командиры попытались перекрыть пути отхода группы войск, которой руководил генерал Гусельщиков А. К.
Военно-политический комиссар 14-й стрелковой дивизии красных войск Рожков Иван Андреевич 4 января 1919 года распоряжением за № 71 так охарактеризовал оперативную обстановку: «С получением сообщения о полке (1 Революционный Московский губернский), что он разбит в селе Жуликовке, подтверждается многими лицами, прибывшими из части. Прибывший командир 3 роты тов. Ермолов, который тоже сообщает о факте, что полк разбит. Командир полка до этих операций был арестован. Он был в штабе 14 дивизии. Прибывшие люди передают, что командир полка приказал оставшимся людям собираться в селе Терсе, куда через некоторое время приедет сам. Высланные в полк околодок и 14 подвод продовольствия, которые должны были погрузиться в шести вагонах и отправлены, возвращены обратно по получении сведений. Если вы приказываете грузиться, то дайте все справки, что полк цел и что всё же надо отправлять. В вашем распоряжении находится телеграф и все связи. Запросите штаб армии, имеются ли какие-либо сведения о 1 революционном губернском полку. Если вы их уже имеете, то сообщите их немедленно. До определённого от вас распоряжения в полк высылаться ничего не будет. Если пришедшие люди распространяют ложь, то они понесут наказание по всей строгости военного времени, как провокаторы».
Положение войск отряда генерала Гусельщикова А. К. было очень незавидным. Левый и правый фланги его казачьих войск были оголены бросившими позиции казаками верховых станиц. С фронта в районе Борисоглебска наступали свежие силы красных войск, а глубоко в тыл зашли части 14-й стрелковой дивизии. Если бы этому соединению командование 9-й армий красных войск смогли дать боеспособные подкрепления, то разгром частей отряда Гусельщикова А. К. был бы неминуем. Но этого не произошло. Наоборот, отступая из так и не созданного, а только обозначенного на картах штабов красных войск, котла, генерал Гусельщиков А. К. наголову разбил два полка, а именно – 1-й Революционный губернский и Саратовский кавалерийский, а также изрядно потрепал и 14-й стрелковую дивизию, которой в этот момент командовал товарищ Ролько Аркадий Семёнович.
В сборнике, посвящённом боевому пути Краснознамённой стёпинской дивизии, которая в годы Гражданской войны была 14-й стрелковой, бои под деревней Пески описаны достаточно подробно: «На южном фронте наступил перелом. Он был обусловлен, с одной стороны, началом разложения Донской армии, а с другой – началом очищения Украины немцами и отходом их обратно в Германию, чем обнажался правый фланг армии генерала Краснова. 9 армии, в состав которой входила 14 дивизия, была поставлена задача ударом с запада отрезать от Донской области группу противника, захватившую Новохопёрск, Борисоглебск и Поворино.
Наступление армии должно было начаться 4 января 1919 года.Но подобно тому, как это было уже в сентябре (1918 года), противник сам двинулся вперёд.14 стрелковая дивизия, обессилев в предыдущих напряжённых зимних боях с многочисленным противником, к этому времени отступила, удерживая в своих руках район Балашов – Овинухи – Пески.
Генерал Гусельщиков повёл наступление вдоль реки Хопёр. У села Пески он был встречен 14 стрелковой дивизией, развернувшейся фронтом на северо-восток. Громким набатом церковного колокола было поднято всё население села. Все крестьяне, имевшие у себя в хатах винтовки, бросились, как один, в окопы на помощь бойцам дивизии. Руководство боем принял на себя сам начдив Ролько Аркадий Семёнович. Чёрными рядами наступали со стороны Борисоглебска красновские банды. В этот день была введена в дело вся артиллерия. Беспрерывные вспышки и разрывы шрапнелей и гранат среди красновских колонн, гул артиллерийской стрельбы, трескотня пулемётов и винтовок продолжались до вечера. Весь день шёл упорный, кровавый бой и к вечеру вся степь от Борисоглебска до станции Пески была покрыта кровью и трупами лошадей, и людей противника. Красновцы отступили. Они потеряли здесь около 1000 человек, много орудий, пулемётов и обозы. Этот бой был для них роковым».
Обычно краткие очерки боевой работы того или иного соединения красных войск или брошюрки с описанием боевого пути какого-нибудь полка, со временем теряли подлинную документальность и наполнялись не военным, а политическим содержанием. Поражения, как правило, замалчивались, а если что-то и проскальзывало мимо бдительного ока цензоров, то из обрывков сведений очень трудно было восстановить подлинную картину развернувшихся сражений Гражданской войны. Вот почему есть смысл обратиться к личным воспоминаниям красноармейцев. Один из бывших рядовых бойцов Саратовского кавалерийского полка опубликовал свои воспоминания с достаточно красноречивым названием «Жертвы паники». Стоит обратить внимание на подпись под откровениями красноармейца – «участник С-цов», а также содержание краткого предисловия: «Про поражение саратовского кавалерийского полка 8 января 1919 года с командиром Зельманом Аккерманом, но он в бою том не был». Что же вспомнил «участник С-цов»? Почитаем: «Дьявольский холод проникает до костей, леденит кровь и заставляет делать сумасшедшие «па». Коленки не сгибаются, мороз невероятный. Снег скрипит под ногами, как крахмал. Первый день Рождества. За лесом вдруг отчётливо заработал пулемёт и морозный воздух сотрясали короткие удары орудий. Бой. Коноводы за перевалом. Вот и город Борисоглебск. Гусельщиков стянул сюда, видно, много сил. Его артиллерия бьёт беглым огнём, разбрасывая чёрные комья земли, дыма, крикливо выделяющиеся на девственной белизне степных полей.Медленно, но упорно двигаемся вперёд и вперёд. Нами командовал Панянцев, сменивший товарища Аккермана. Когда завязался сильный бой, Панянцев уехал в тыл, ссылаясь на какое-то приказание, сдав полк Мысовскому. Военком Кисилёв также уехал в тыл по случаю ранения, ещё до начала боя. Бойцы остались без «головы». Не было настроения. Все какие-то сделались вялые. И когда неприятель усилил свой натиск и стал ожесточенно сыпать на нас огнём своей артиллерии, не давая возможности коноводам подать лошадей и смяв пехоту, которая в степи в слепом ужасе бросилась в панику, а часть кинулась к нашим коням, чтобы ускакать, – полк не выдержал. Стихия панического бегства передалась и саратовцам, не знавшим доселе паники. Кинулись вразброд и командиры, и бойцы к спасительному перевалу за лошадьми, что дало противнику безнаказанно рубить, колоть, стрелять и брать в плен ранее бесстрашных саратовцев, теперь через панику сделавшихся курами. Многие бросились в лес, где часть замёрзла. В этом бою полк лишился одной трети своего наличного состава…».
Получается, что поэтому описанию красноармейца, «рождественская катастрофа» разразилась в те дни, начавшегося 1919 года, не только для войск красновской армии, но и для пытавшихся перехватить отступающие белоказачьи части, в том числе и гундоровский полк, ставших известными к тому времени полков Красной Армии. И вовсе не для одного, и не для двух. Такова военная фортуна.