Работы августейшей художницы императрицы Марии Феодоровны Романовой, супруги Александра Третьего экспонировались в России чрезвычайно мало, почти что молча и украдкой. Три ее работы хранятся в Карельском музее изобразительных искусств и именно по ним мы можем судить о ней, как о хорошем художнике, владеющем тонкой техникой работы акварелью, карандашом, маслом.
В очень интересной, большой акварельной работе «Скряга» коронованная художница преследует определенную цель: точно передать натуру, характер персонажа.
Нарисованный кистью образ словно приходит к нам со страниц классической, мировой литературы: Шекспир, Пушкин, Достоевский, Мериме. Только слова в рассказе этом заменяют прочно краски, оттенки, сочетания цвета, сама композиция полотна. Картину «Скряга» абсолютно точно можно назвать « скрытой цитатой».
Полотно написано в 1870 году и восходит сюжетно к шедеврам голландских мастеров: Ван Эйка, Рембрандта.
На темном фоне полотна резко выделяется лицо торговца, /купца, ростовщика/, его руки. Центральная вещь, главный предмет во всей композиции картины притягивает невольно взор: сундучок, ящичек с золотыми монетами – подлинное «сокровище души» персонажа, который в профиль похож не то на хищного грифа с крючковатым носом, не то на червя, а не то и вовсе - на жестокого правителя римских времен – чем то полотно весьма напоминает аверс монеты, если дать волю фантазии!
От темного фона картины персонаж отделяет сам его костюм ярко кораллового цвета, с голландским колпаком – цитата совсем пряма, художник хочет отправить нас мысленно в средние века, когда ростовщичество процветало и стало основой многих богатств и не пощадило многие судьбы.
Ящичек с монетами скряга держит жилистыми руками возле самого сердца, и довольная лукавая улыбка освещает не только его лицо, но, кажется, и весь холст!
Совершенно верно говорится, что хороший художник пишет не лицо, а душу персонажа.
Вторая картина из собрания Карельского художественного музея кисти Марии Феодоровны – « Натюрморт 1868 года.»
Нарочито простая композиция: графин с красным вином на серебряном подносе, тонкие бокалы, с императорским, фамильным вензелем, но на полотне очень тонко переданы оттенки цвета, сочетания. С помощью них художница пытается создать чувственно зримые, тактильные ощущения от предметов: скользящий холодок серебра, тонкость стекла и густую теплоту виноградного красного вина. Художница тоскует по солнцу, скучает о родных, ее что то тревожит? Можно только с неуверенностью гадать, предполагать, думать.
Полотно опять же цитатой смыслов и оттенков техники восходит к картинам мастеров натюрморта старой голландской школы или к прочной фактурности натюрмортов галантных французов, что даже в тушку убитой цесарки умудрялись вносить изящное кокетство смысла.
И третья работа, о которой хочется говорить это карандашный набросок, эскиз написанный угольным графитом, называется коротко «Рыбак».
В этой изящной и тщательной работе интересно то, что персонаж повернут спиной к художнику и к нам, зрителям. Очень основательно и, четко прорисованы все детали его костюма, особенно «говорящие» сапоги – видно, что рыбак чуть под хмельком, празднует улов, у него танцующая походка, и даже спина его имеет довольный вид.
Такого рода эскизные наброски как черновые заготовки, всегда много говорят о наблюдательности художника, тщательности его мастерства. О чувстве юмора и искренней восхищенности миром, наконец! А это явно присутствует. Именно такою натурой, влюбленной вопреки всему в саму суть Жизни и была императрица, мать последнего русского Императора Николая Александровича, датская принцесса София – Фридерика Дагмар, Мария Федоровна. Как мне думается, именно этот дар принятия Жизни и помог ей с огромным достоинством перенести все то, что в дальнейшем выпало на ее долю.
Но это так, личное мнение, просто, к слову.
В дальнейшем я постараюсь продолжить изыскания рисунков, полотен Марии Федоровны и по возможности их описать. Если удастся что то найти.