Я очень боялся, что промедление приведет к неприятным последствиям: вдруг Лейя рухнет из-за их скачка, а вместе с нею переломает себе все кости? Видимо, я был параноиком, раз так боялся. Это был неосознанный страх за ее жизнь. Сдерживая коня, я боялся, вдруг она вовсе не желает задерживаться в Геллеспонте. Но Нике, видимо, что-то нашептала, потому что они проскакали мимо и дальше – в направлении горной гряды, оставляя вдали бурлящий Гелль.
Но одно место, в горах, мне очень хотелось увидеть. Вернее, не увидеть, а почувствовать. Что-то, чего не найти больше ни в одном городке мира. Любую крепость или монастырь всегда видно, когда ты проезжаешь по нему или проходишь мимо. А здесь, в этих горах, я не был пять лет, и надо было увидеть его своими глазами.
По сторонам дороги расстилались дикие луга, а у самого края гор, была большая каменистая площадка, где высился огромный древний замок. Его стены видали и большие войны, и великие королевства, но стены как будто не тронули, а наоборот, оберегали его от ветров и дождей. Весь замок был покрыт черепицей, а на нем покоился большой купол, в котором светились окна.
- Вы приехали, - сказал ему сидящий на коне грек. – Вы здесь, на этой земле, в этом месте. Мы пришли первыми и получили вас.
- Я в ужасе смотрел на него, на его коня, который, вполне возможно, был его собственным. Но это был тот самый грек, о котором мне рассказывал Вася, - он сам его выбрал. И я смотрел на этого грека, и не мог сказать ни слова. Всадник же, видя это, рассмеялся:
- - Что ж ты боишься? Иди сюда, и ты убедишься в том, что ты здесь. Ты поймешь, что меня невозможно обмануть, и что я в состоянии чувствовать то, что чувствую.
- Моя тревога быстро улетучилась, как только я пошел к нему навстречу. Он шагнул мне навстречу, улыбаясь. Я подошел к нему и дотронулся до его руки. Он взял меня под руку и вывел на середину площадки. Я глянул вниз: у подножья этой скалы в углублении была круглая площадка, как будто специально для того, чтобы сидеть верхом на лошад