Старик.
Я открыл глаза. Просыпаюсь я рано, обычно часа в три мне уже не спится. И брожу – полуночничаю или смотрю телевизор, последнее чаще всего. А тут, открыв глаза, я вижу комнату, залитую солнечным светом. Удивительно, я уже несколько лет так долго не спал. Я с легкостью встал с кровати и потянулся. Приятное ощущение лёгкости. Странно. Я прошёлся по комнате. Колени больше не болят.
Понимание того, что произошло, пришло ко мне стоило мне взглянуть на собственное тело, лежащее на постели. Старое, мёртвое.
Так, меня зовут, или всё же звали Пётр Васильевич Травов. И я закрыл глаза и не проснулся. В моём возрасте и не такое происходит. На момент смерти мне было восемьдесят девять. До круглой даты в девяносто я не дожил неделю. Такое часто бывает. При жизни я был таким себе задорным дедом. Любил нянчиться с внуками, когда они были маленькими. Но внуки выросли, и навещать одинокого старика стали меньше. Сейчас вообще не об этом.
В общем, всё началось, с того что я умер. Лёг спать и на утро не открыл глаза. Точнее открыл, и даже встал с кровати, непривычно бодро, и только потом, взглянув на кровать, я увидел себя. Мёртвый старик. Мда.… Не хотелось бы, чтобы меня запомнили таким. Себя я всегда ощущал на тридцать. А тут видишь со стороны такое…. Лицо было спокойно, лежал на боку. В панике я изначально пометался туда-сюда. Но что ты будешь делать. Не, я не жалуюсь. Я прожил хорошую жизнь, воспитал детей, увидел внуков. Россию повидал в составе археологической экспедиции. Кстати получается, что товарищи из компартии были неправы. Посмертие то существует. Вот оно.
Почему я всё это говорю вслух? Для кого? Не знаю. Привычка у меня такая, когда нервничаю, начинаю говорить вслух. Как бы ведя повествование.
Я обвёл своё тело взглядом. Больше всего было жаль того, что неделю не созванивался с родными. Как я и говорил сыну, больше всего мы боимся и не желаем умирать в одиночестве. Я ещё раз посмотрел на свой труп. Нужно подать сигнал. Иначе найдут меня только по запаху. А этого хотелось бы избежать. Я решил попробовать позвонить.
Взять телефон не получалось. Я его видел, понимал, что это твёрдый предмет, но как-то взаимодействовать с ним не мог. Рука просто ничего не находила. Я посмотрел на телевизор. Любил я спать под его бормотание. Попробовал, как то с ним взаимодействовать. Прекрасно слыша и воспринимая происходящее на экране, я не мог никак повлиять ни на пульт, ни на сам телевизор. Словно бы их не существовало. Но сесть на край своей кровати получилось. Странно. Какая избирательность.
Я встал. Вот что хорошо в моём нынешнем состоянии, так то, что ничего не болит. Хрен бы я живой так резво поднялся. Если только в молодости. Вот тогда да. Скакал как сайгак. Подумав, что постоянно ошиваться возле своего тела глупо, я решил прогуляться.Зайду к соседям.
Так, сквозь стены я ходить не умею. Врали фильмы заокеанские, ох врали. Я неопределённо погрозил кому-то кулаком. Дверь к слову закрытая тоже не поддавалась. Я походил туда-сюда по квартире. Квартирка конечно, при жизни мне казалась лучше. Сейчас я смотрю и понимаю, что годы холостяцкой жизни наложили свой отпечаток. Ладно, хоть хоронить есть на что.
Мой взгляд зацепился за балкон. Дверь, ведущая на него, была открыта, и застеклений всяких я не делал. А это значит, что, в крайнем случае, я смогу покинуть квартиру радикальным образом. Я вышел на балкон. Посмотрел вниз. Пятый этаж.
- ЭЙ! – Крикнул я. – Помогите! Я умер! – Кричал громко, самозабвенно, наслаждаясь самим фактом крика.
Но ничего. Во дворе,ни редкие прохожие, спешащие с утра на работу, ни школяры, опаздывающие в школу, никто не поднял головы. Не слышат.
Значит граждане, не слышно меня.
- АААААААААА! – Просто закричал я, уже больше не для привлечения внимания к своей персоне, а сугубо для удовольствия.
В детстве мы все такие шумные, любим, покричать, побегать. Становясь же старше, на нас накладываются определённые запреты.
Кем? - Возможно, спросите вы.
Обществом. - Отвечу я.
Сейчас, увидев, что никто меня не слышит и не видит, я захотел попросту прокричаться, выпуская из себя накопившиеся эмоции и чувства. Покричав, я молча смотрел на проснувшийся город.
- Дело было вечером, делать было нечего. – Пробормотал я, вернувшись в квартиру.
Я бросил взгляд на работающий телевизор. Там показывали, какой-то ужастик. Призрак вселялся в куклу. Я его уже смотрел.
Скука. Самая страшная вещь для одинокого старика. Да и вообще для человека. Я посмотрел на своё тело, затем перевёл взгляд на экран. А что, если попробовать?
До этого, смотря подобные вещи сугубо от нечего делать, я считал изображённые там события нереалистичными. Но и о душе я не знал ничего. Как нас в школе учили: Человек произошёл в результате эволюции, а сознание – суть биохимические процессы. А тут вот оно что получилось. Так что чем чёрт не шутит, пока бог не видит.
Я попытался дотронуться до себя. Рука прошла насквозь тела. Возникло неприятное ощущение холода. До этого я не чувствовал вообще ничего. Я попытался лечь, совместив свои конечности с конечностями тела. Вдруг удастся вернуться?
Спустя полчаса экспериментов, у меня получилось! Палец дёрнулся. У моего мёртвого тела. Было адски холодно. Я старательно запоминал те ощущения, и действия которые совершал для того, чтобы сделать это. Получалось с трудом. Но это всё равно легче, чем освоить мобильный телефон.
Оказалось, что продумывать, как двигается тело, я должен был самостоятельно. Ощущение будто я управлял роботом. Те движения, что были естественными раньше теперь выходили с большим трудом. Лучше всего получалось управлять руками. Не знаю почему. Ноги слушались с трудом, а попытавшись сесть, я понял, что мышцы живота и спины не работают. Я решил закричать, позвав на помощь. Не хочу, чтобы моё тело разложилось на плесень и липовый мёд. Пусть лучше уж закопают.
Ничего не вышло. Насколько я помню, что бы говорить - нужно дышать. А дышать очень сложно. Максимум у меня получилось сипеть. Придётся выйти на лестничную площадку, а там уже можно и умирать.
В попытках подняться с кровати я с неё свалился, знатно грохнувшись на пол. Шум был очень сильный. Но, к сожалению, сильный шум из квартиры одинокого старика – не является поводом зайти к нему, или хотя бы вызвать полицию. А вот труп на лестничной площадке – побуждает к действию. Подняться не получалось. Я пополз, стараясь помогать себе ногами. Хорошо, что я лежал в зале, откуда по малюсенькому коридорчику можно было попасть к входной двери. А ещё квартира была не захламлена, как это бывало у моих друзей, страдавших собирательством. Вещи напоминали им о прошлом. Ностальгия.
Полз я долго. Несмотря на то, что получалось двигаться всё лучше и лучше, это всё равно было очень тяжело. Но я смог. И уже валяясь у входной двери, я понял странность. Я не чувствую усталость. Ничего не болело. А упади я с кровати пока был жив, переломал бы себе кости.
Нужно было как-то вставать, чтобы дотянуться до входной двери. Я с трудом встал на четвереньки. Целых пятнадцать минут корячился. Далее, опираясь руками на дверь, я полз по ней пытаясь встать. Выпрямившись, я едва не рухнул обратно.
И как будучи живыми, мы не замечали что это слишком тяжело. Даже будучи старой развалиной, не составляло особого труда встать или же прошаркать к входной двери.
Дрожащей и дёргающейся рукой я снял цепочку. Вот она свобода. Так близка. Хотя злиться и раздражаться на себя самого я продолжал. Меня стала сильно раздражать медлительность собственного тела.
Аккуратно пальцами повернуть ключ не получалось, пальцы так хорошо как при жизни меня не слушались. Но кое-как, зажав плоскую часть у пальцев и держась одной рукой, чтобы не рухнуть, так как тело не хотело само стоять, я с замком справился. Осталось только открыть дверь и рухнуть на плитку подъезда. А там уже скорые, полицейские и моя родня позаботятся о теле.
Открыть дверь, на которую я опирался, и не рухнуть было той ещё затеей. Но рухнуть я не успел, попросту опёршись на стенку. Потянул рукой входную дверь. О чудо! У меня получилось. Не знаю, как это выглядело со стороны, но думаю что очень страшно. Я прямо чувствовал неестественность своих движений. Внуки, кажется, играли во что-то похожее, когда приезжали ко мне. Там нужно было контролировать своё тело. Вообще я с техникой современной не очень, но в эту игру на их компьютере даже я разок сыграл.
Да, а вот теперь играю в реальности. Ещё чуть и я заставляю сделать моё тело шаг, буквально вываливаясь из дверного проёма и падая на лестничную площадку. При падении я ударился головой, и меня выкинуло из тела.Я поднялся с пола и посмотрел на брошенное тело. Мёртвый старик. Смотреть на себя же было крайне неуютно, но я решил дождаться всё же хоть кого то, кто позаботится о нём.
Звук от падения был не сильно громкий, но зная то, Тома, соседка из соседней квартиры любит подслушивать и подсматривать за происходящим на лестничной клетке, я больше чем уверен, что она уже отпирает свою дверь для того, чтобы посмотреть на происходящее. А может и поучаствовать. Сварливая бабка.
Дверь открылась и на площадку шаркая вышла Тома. Невысокая, щуплая бабка, в халатике на голое тело. Её седые, редкие волосы были собраны в некое подобие пучка.
- Ой! Василич, ты ли это! – Подвывая в полный голос, заорала она.
Я скривился, будем честны, мы друг друга недолюбливали. Я не люблю сварливых старух, а ей я чем-то насолил лет двадцать назад.
- Василич! На кого ты нас покинул! – Не унимаясь, бабка.
Но, тем не менее, своего она добилась. На лестничную площадку вышла другая соседка – Ленка, одетая в растянутую футболку и шорты. Из-за неприкрытой двери выгладывали любопытные глаза ребёнка. Рядом же высунулся кот, но посмотрев на меня, тут же зашипел и нырнул обратно в квартиру.
- Баб Том, что случилось?- Мягко спросила Лена.
- Убиили! – Выла бабка. – Как есть убили!
Девушка посмотрела на моё тело, на ревущую соседку и попыталась её успокоить.
- Баб Тома, давайте я полицию вызову, и скорую, они разберутся. – Лена отошла к своей двери. – Только накрыть Петра Васильевича нужно, нельзя чтобы он так лежал. У вас покрывало не нужное?
Тома стояла и мотала головой. Конечно же, у неё нет. Скряга та ещё. Всё копит, зачем то. А Ленка молодец. Я и не ожидал, как это она споро всё решит.
- Хорошо, сейчас я наволочку принесу. – Она зашла обратно в квартиру.
Тома посматривала на моё тело. Хорошо хоть выть перестала. Мы стояли рядом с моим телом, лежащим на пустом пространстве лестничной клетки. Я смотрел то на труп, то на задумавшуюся бабку. Да, молодёжь то сейчас не выносит и минуты ожидания, уже б давно в телефон уткнулись и «гуглили» что делать, когда нашёл труп. Хотя я не осуждаю. Тома стояла, и лицо её под воздействием каких-то своих внутренних мыслей темнело. Крепко видать её приложила моя смерть. Да бабка, мы, люди не вечные, стой и думай чего стоят твои мелкие дрязги!
- Баб Том, вы бы шли в свою квартиру. – Ленка вышла из квартиры, неся в руках розоватую, старую, но чистую простыню. – Я полицию и врача вызвала, сказали, что скоро будут. А вам волноваться вредно.
Ох спасибо дочка, но вот с тем, что карге этой волноваться вредно – я не согласен. Ещё как полезно, может и вести себя нормально будет.
- А. - Будто из транса вышла старуха. – Да, ты права, спасибо. Надо будет только потом в его квартире зеркала завесить.
- Ну, так на то родственники есть. – Пожала Лена плечами. – Ой, а им то как сообщить?
- Я позвоню, - махнула старуха рукой, - у меня где-то был номер.
На том они и порешили. Ленка осталась у моего тела, почти тут же уткнувшись в телефон, а Тома пошла в свою квартиру. Я посмотрел вокруг, торчать у собственного трупа не хотелось, и решил навестить Тому. Не то чтобы мне подглядывать нравилось, но я всегда был человеком любопытным.
Я проскользнул вслед за бабкой в её квартиру, нечаянно дотронувшись до её руки. Меня обдало теплом. Едва-едва теплящимся, но по сравнению с ощущениями от моего тела – это было приятно. Тома же зябко поёжилась и потёрла руку. Это что, получается – почувствовала она меня что ли.
Вот уж у кого в доме куча старого барахла, так это у неё. Старый шкаф, занимавший большую часть прихожей, такой же старый палас – всё будто бы застыло во времени. Шаркая ногами Тома, прошла к полке с телефоном. Раньше такие были очень популярны. Домашний телефон стоял на полке, украшенной белой вязаной салфеткой. У меня стоял такой – же, только без всей этой бахромы, но лет десять назад я поменял его на современный аппарат, – который не привязывал тебя к одному месту.
Тома всё ещё шла. Неужели и я был такой же шаркающей старой развалиной, полной противоположностью себе молодому – сильному, энергичному. Она взяла в руки старую, потрёпанную тетрадь и стала что-то искать. Видимо номер сына.
С ним мы редко разговаривали, потому, как ему вечно было некогда, вечно работал и пытался обеспечить своим детям лучшее будущее. Я его понимаю. Хотя в последнее время он стал чаще звонить, а иногда, где-то раз в полгода даже приезжали. Сын давно перебрался в Москву, и до нашего городка доезжал редко, сугубо чтобы навестить меня, да убраться на могиле матери.
Тома стала набирать номер. Её руки слегка потряхивало. Толи из за увиденного, толи от возраста.
- Алло, Витя, здравствуй.
Что там ей ответил сын, я не услышал.
- Это соседка твоего отца, Тамара Геннадьевна. – Она сделала паузу. - А, помнишь. Горе у нас Витя. Папа твой – она прервалась – умер. Вот только что видела, вышел на лестничную площадку и упал. – Она опять прервалась, слушая ответ сына. – Мы врача и полицию вызвали, но ты приезжай Витя. Квартиру я закрою, ключ у меня будет. – Опять пауза. - Хорошо.
Она повесила трубку и пошаркала в сторону входной двери. Я плёлся за ней, она была такой медленной, чем немного раздражала, но выбора другого у меня не было. Хотелось выйти из этого царства старых вещей.
Она открыла дверь, и я проскользнул, опять же задев её. Снова странное тепло, едва-едва чувствующееся.Тома опять поёжилась. Так это получается её тепло? Типа трепещущий огонёк жизни? Сложно рассуждать, когда при жизни ты был материалистом и не особо вникал во все эти сказки. Однако моё тело, в которое я вселился, обжигало холодом. Скорее всего, из-за того, что оно было мертво.
Я задумался и сделал шаг в сторону. Размышлял о забавных событиях жизни я не долго. По лестнице поднялись двое полицейских и врач. Полицейские – молодые, крепкие парни в форме, стали опрашивать Тому и Лену, а доктор склонился над моим телом.
- Сколько он уже так? – Внезапно спросил он.
- Да вот полчаса где-то. – Сказала Лена.
- Он вывалился из двери. – Добавила Тома. – Ни звука не произнеся.
- В квартиру его кто-нибудь заходил? – Спросил полицейский.
- Нет. – Ответила Лена.
Полицейские также подошли к доктору и о чём то стали шептаться. Я подошёл поближе.
- Странный случай, - тихо проговорил доктор – за полчаса тело не может так остыть.
- Нужно узнать главное, криминал это или же нет. – Прервал его полицейский.
- Ну, это после вскрытия – развёл руками врач.
- Тогда вы его в морг, а мы осмотрим квартиру. – Подвёл итог другой полицейский.
- Голубчики, а мне потом ключи от его квартиры дадите? – Вклинилась Тома. Пройдя буквально в нескольких сантиметрах от меня.
- Зачем это вам гражданочка? – Заинтересовались полицейские.
- Так я это, сыну его звонила. Он в Москве живёт, я и сказала, что ключи у меня побудут. – Пояснила она.
- Сыну это хорошо. – Кивнул полицейский. – Нам тоже номер дайте. Проверить нужно.
- Конечно, конечно. – Её голова затряслась как у китайского болванчика.
- Я вам больше не нужна? – Спросила Лена.
Полицейский глянул на неё, на ребёнка, со смесью страха и любопытства выглядывающего из-за двери и покачал головой.
- Нет, вы свободны.
- Если что, я рядом. – Выдохнула она и завела чрезмерно любопытного сына обратно в квартиру, не дав ему узнать что такое происходит на лестничной площадке.
Полицейские в сопровождении Томы прошли в мою квартиру. Я за ними не пошёл, нечего мне там делать. В это время врач, и видимо подошедший с носилками водитель курили около моего трупа.
- Прикинь, холодный. А говорят, полчаса назад умер. А по всем признакам несколько часов. – Горячо утверждал доктор.
- Брешут. – Уверенно высказался водитель. - Или может болен чем был. Сосуды там…
Водитель был здоровенным, широкоплечим мужиком, на фоне субтильного доктора так и вообще выглядел гигантом. Я захотел проверить свою идею, насчёт того, что касаясь живых, я могу почувствовать саму жизнь и дотронулся до него. Два я его коснулся, как в меня будто огромным потоком полилось живое пламя, но не сжигающее всё на своём пути, а дающее тепло. По сравнению со старым и на ладан дышащим организмом Томы – этот просто кладезь энергии.
Я отпустил мужика. Не хватало ещё мне превратиться в наркомана. Большая часть энергии вернулась в мужика, но и у меня осталась часть, прямо придавшая мне сил. Выглядел водитель не очень, побледнел, посмотрел на доктора и спросил.
- Ты это почувствовал? – Проговорил он шепотом, но я стоял рядом и слышал.
- Что? – Удивился доктор.
- Меня будто что-то коснулось, а затем резко похолодало. – Испуганным тоном пробормотал он.- Может ну его, тут стоять. Понесли жмура в машину.
- Погоди, сейчас эти – он кивнул на дверь моей квартиры – выйдут, и погрузим тело. Погоди, ты что испугался? – Засмеялся он.
- Просто не по себе. – Насупился водитель. – Знаешь, бывает такое.
- Да ладно тебе, ты же уже не первый год работаешь, что думаешь, сейчас наш клиент дёрнется? Не, он уже недвижимость.
Меня подобный юмор не рассмешил. Я, конечно, понимаю, что они со смертью постоянно сталкиваются, но нужно иметь уважение к почившему старику. Особенно если он стоит рядом.
Уже больше из чувства злости я решил подпитаться и от докторишки. Буквально ненадолго, а то боюсь, у него сердце не выдержит. Или что-то ещё. Схватился я за его руку со злостью, в ответ от врача услышал крик. Удивлённо я отпрянул, моментально отпустив его.
- Что случилось? – Обеспокоенно спросил водитель.
- Не знаю, будто что-то схватило меня за руку. Она болит. – Он снял халат с одного плеча. Под халатом у него была рубаха, с закатанными до локтя рукавами. На руке, прямо в том месте, где я схватил его, проступал след руки. Он наливался цветом, будто синяк. Я почувствовал, что много энергии из меня будто высосали. Видимо ушло на внешнее проявление моей злости.
- Ничего себе! – Сказал водитель.
- Может, ударился где? – Пробормотал доктор. Он надел халат и подошёл к входу в квартиру.
- Ты куда? – Шёпотом спросил водитель.
- Позову полицейских. – Коротко ответил врач. – Эй, господа полицейские, вы скоро? Нам ещё покойного назад везти. – Обратился он в открытую дверь.
Буквально через минуту оттуда вышли двое полицейских, и Тома, довольно закрывшая дверь на ключ.
- Ну, по всем признакам это смерть по естественным причинам. Сейчас, только сделаем несколько фотографий, на всякий случай, всё же умер не в постели. - Пояснил полицейский.
Тома с ключами направилась домой, полицейские, и врач с водителем погрузили моё тело на каталку, накрыли его и стали аккуратно спускать вниз. Я спустился за ними. Идея следовать за своим сердцем… в моём случае идея так себе. Смотреть, как себя будут вскрывать в морге – идея не очень. Но на улицу я совместно с ними вышел. В подъезде торчать было глупо, в квартиры мне не попасть, а так хоть погуляю по улицам.
Городок у нас небольшой, но я за последние несколько лет, выходил только в соседний супермаркет – в котором можно было купить абсолютно всё что нужно. Здоровье не то, да и особого желания куда-то ходить, когда тебе это делать больно я не вижу. Так что поброжу напоследок.
Оставив позади свой двор как обычно заставленный иномарками, в котором как два айсберга выделялись машины скорой и полиции, я направился к центру города, на площадь. Идти было не далеко, и ранее, когда я был молод, гулять по площади мне нравилось. Большое пространство, окружённое четырьмя зданиями. Два массивных красивых здания, с колоннами стремящимися куда-то ввысь – здание дома культуры, и музыкальной школы, бывшим когда-то зданием горкома. Городская администрация – невзрачное двухэтажное здание, с зарешеченными окнами. И жилой дом с магазинчиком на первом этаже. А ещё небольшой скверик позади дома культуры. Вот в этот скверик я и отправился. Раньше, ещё когда была жива моя супруга, нам с ней очень нравилось гулять по этому скверу, кормить голубей сидя на лавочке.
Придя к скверику, я увидел, что он закрыт. На реновацию, как гласила табличка. Да, как сказали бы мои внуки – облом. Вообще последнее время жить стало интереснее, я конечно с теплотой вспоминал те времена, когда был бодр и полон сил, но так сильно не погружался в ностальгию. Мне нравилась бурлящая современность. Для меня, она была тем бурным потоком, что уносил тебя от накопившейся усталости и невзгод. Да, потоком временами дурно пахнущим, но от этого его чудесные свойства уносить проблемы и переживания не менялись.
Да и честно признаться, меня всегда страшила возможность того, что однажды я просто исчезну. Закрою глаза и не проснусь. Возможно, поэтому я и воспринял так спокойно вид своей смерти. Я закрыл глаза, но не пропал навсегда, растворившись во вселенском ничего, а попросту перешел, а другой этап бытия. Правда, всё же как то странно, а где остальные? Ну, я в том смысле, что даже в нашем городишке ежедневно умирают по два – три человека в день. Где эти толпы душ? Или я ещё чего-то видимо не знаю…
Я шёл вдоль одной из аллей нашего городка по направлению к кинотеатру. Пойду, посмотрю фильм из новых что ли. Бесплатно то. Мой путь пролегал по широкому тротуару с потрескавшимся асфальтом, мимо всевозможных магазинов одежды, в которых торгуют дешёвыми даже на вид шмотками и вёл далее, к пивным магазинчикам, виноводочному что почти вплотную стояли со зданием кинотеатра. Забавное совпадение.
Кинотеатр был построен в послевоенные годы, потом несколько раз перестраивался, реновировался и вот перед нами некий монстр Франкенштейна, несущий в себе срезы культурных слоёв последних десятилетий.
Зайдя следом за каким-то нервным молодым мужчиной с детьми в кинотеатр я проигнорировав всех присутствующих пошёл в кинозал. И ждал, пока его откроют для кого-нибудь, кто купил билет и хочет посмотреть фильм. Нервный мужчина с детьми, буквально тащил их на буксире, девушка проверяющая билеты приветливо улыбнулась, посмотрела на все три билета и открыла дверь. Я прошмыгнул следом.
Кинотеатр в нашем городишке не пользовался популярностью. Зачем платить деньги, если можно посмотреть в интернете. Мне внуки что-то объясняли, настраивали. Я смотрел, но много кинокартин, а смотреть нечего.
Мужчина и дети были единственными живыми в зале. Фильм начался. Я сел назад, чтобы насладиться атмосферой, но моё внимание привлекло то, что мужчина всё так же продолжал держать детей за руки. Я решил подойти поближе и узнать что происходит. К тому же кажется этот фильм я и смотрел в вчера вечером. Ну, перед тем как… лечь спать.
-Заткнитесь! – Шипел он. – Ты,- он указал на голубоглазого мальчишку, лет двенадцати с растрёпанными волосами цвета соломы. – Я выволоку вас отсюда, и сломаю ему руку. – Он кивнул на тихого блондина, но уже с зелёными глазами. – Если ваша мать не будет дурой, то буквально завтра ты сможешь поныть в её юбку.
Мальчишка дёрнулся.
- Я закричу. – Насупившись, говорил мальчишка. – И вас поймают и посадят. А нам полицейские помогут и отправят к маме.
Мужчина отпустил тихоню и отодвинул полу куртки, показав детям пистолет.
- Кричи. Я надеюсь, твоей маме понравится два трупика? – С издёвкой прошептал он. Мальчишки затихли. – Сидим тут, наш друг вернётся и потом едем в следующий город. И так раз за разом, пока ваша мать, не вернёт долг.
Я задумался. Любой здоровый человек может сказать, что детей в этой ситуации оставлять нельзя. И я как человек, который был отцом и дедом в этом на все сто процентов уверен. Дети – будущее, правда, часто из этих цветов жизни вырастают поганенькие взрослые, но всё равно. Но что я могу?
Идея пришла сама по себе. Прикасаясь к живым, я чувствовал прилив сил, а они наоборот. Значит, что я могу и подкрепиться и помочь ребятам сбежать. Тем более, что этого индивида мне не нужно жалеть.
Я подошёл поближе и схватился за его голову. От огромного потока энергии меня буквально понесло, она пьянила не хуже водки. Кроме того, я чувствовал, что меня несёт куда-то вовнутрь тела. Сам же бандит страшно кричал, плакал и абсолютно не понимал что происходит. Дети убежали в ту же секунду, как он свалился схватившись за голову. Меня же буквально будто тащило сквозь игольное ушко. Так длилось минуту, но по моим ощущениям прошло часа три. Я вселился в тело мужчины. Первый вздох и я чувствую, как воздух наполняет лёгкие. Я чувствую всё! И не нужно прилагать тех колоссальных усилий, чтобы заставить тело двигаться. Я будто снова жив.
Дети! Мужик, телом которого я сейчас пользуюсь, говорил, что с ними был ещё один. Он наверняка поймает мальцов. Я встал. Тело слушалось само, по сравнению с моим старым, оно было почти идеально. Я наслаждался каждым шагом пока шёл на выход из кинозала.
Открыв дверь, Я вышел в коридор. Тётка уборщица, стоявшая неподалёку, с презрением посмотрела на меня. Знаете, такой вид людей, которые считают себя настоящими хозяевами, а остальных людей считают маргиналами, шастающими не к месту и не вовремя. В основном это уборщики, продавцы.
Я прошёл мимо неё. Насчёт меня она права. Это тело явный бандит. Я порылся в карманах. Мобильный телефон, деньги, мелочь, сигареты. Под серой, длинной курткой, в кобуре был пистолет. Последний раз, я оружие держал очень давно, будучи ещё солдатом доблестной красной армии и проходя срочную службу.
Я вышел из кинотеатра. На улицах было полно народа. Телефон в кармане завибрировал. Я достал его, пришло сообщение.
« Я всё. Через минуту буду у вас.»
Я вернулся в здание кинотеатра. Зашёл в буфет и взял кофе и попкорн, прошёл в сторону зала. Уборщицу я проигнорировал. Сидя в зале и ожидая неизвестного, я решил, что самым правильным будет застрелить его. Что бы дети могли спокойно добраться до полиции. Я стал жевать. Вкус у попкорна был пластиковый. Поэтому я отставил маленькое ведёрко и стал небольшими глоточками пить кофе. Раньше я очень сильно любил его, но не пил почти десять лет, такое бывает у пожилых людей. – давление. Врач настрого запретил. Но сейчас это не проблема. Кофе тоже был не очень, но его хотя бы можно было пить.
Я достал пистолет, небольшой, но увесистый, его хищные скруглённые формы будто говорили о том, что он предназначен для убийства. Я повертел его в руках, проверил есть ли патроны, и положил себе на колено. Телефон завибрировал снова.
« Я в кинотеатре. Выходите и поехали.»
Ну вот он, мой звёздный час. Страха не было. Я убрал пистолет в карман куртки. Взял в руки пакет с попкорном и стакан с кофе и вышел из зала. Выкинув всё в мусорку, я вышел в холл. В нём переминаясь с ноги на ногу, стоял упитанный, мужик лет пятидесяти, небритый с маленькими поросячьими глазками бегающими туда-сюда.
- Где дети Гена? – С ходу накинулся на меня он. – Я же сказал не отпускать их. Их мамаша нам такую гору денег должна отвалить.
- Заткнись. – Прервал его я. – Что тебе сделали эти дети?
- Ты совсем кукухой поехал? Ты где детей…. – Я не дослушал его матную тираду и достав из кармана пистолет выстрелил в него два раза.
Стояли мы рядом и поэтому обе пули вошли ему в грудь. Грохот был страшный. Тётка уборщица завизжала, девчушка кассир тоже. Они убежали куда-то вглубь здания. Я смотрел на осевшего на пол подельника этого тела и усмехаясь, произнёс.
- За все прегрешения положена расплата. – После чего, прямо на удивлённых и ошарашенных глазахничего непонимающего мужчины упираю пистолет в подбородок и стреляю.
Проверять бессмертный ли яили нет, находясь в другом теле, я не решился – страшно. Так что буквально за долю секунды после того как я нажал на спусковой крючок я покинул тело. Прозвучал второй выстрел. От тела Геннадия, бывшим моим вместилищем, отделилась смутная серая дымка которая почти сразу же развеялась. Это что, я только что видел смерть. А почему я тогда застрял тут? Хотя я не жалуюсь. Мне тут нравиться, особенно после почти двадцати лет сиденья дома. Я абсолютно свободен. Нет рамок, и ограничений тела, общества. Я обратил внимание на второго бандита. Он был ещё жив, хотя мне отец фронтовик рассказывал, что огнестрельное ранение не всегда вело к смерти. Вот и тут. Кровь вытекала из него толчками. Пахло почему-то вкусной едой. Я обнаружил что голоден, и прикоснулся к груди бандита , буквально погрузив свои пальцы в его раны, его энергия была тёплой. И я с жадностью стал поглощать её. Всю, без остатка.
Буквально через минуту я увидел серую дымку и от его тела. Энергия перестала идти. Я отшатнулся от его тела и упал на пол. Я только что лишил жизни двух людей. Да отвратительных, но я убил их.
Снаружи раздался вой сирен. Видимо прибыли полицейские. Я дёрнулся было бежать, но вспомнив, что они меня не увидят попросту встал и отошёл на приличное расстояние. Рядом стояло старое кресло. Я сел в него и решил понаблюдать что же будет.
Полицейских забежало в здание несколько, вооружённых автоматами в касках и бронежилетах. Увидев на полу два мёртвых тела, они расслабляться не стали, часть отправилась вглубь здания, а часть остались у тела. Уже через пару минут, ушедшие вернулись с зарёванными испуганными женщинами. Те увидев трупы побелели и попросили отвести их подальше.
- С тем, что стрелял ещё два мальчонки были. – Затараторила уборщица.
- Да, и он нервный был, их никуда от себя не отпускал. А потом они выбежали из кинотеатра. – Добавила кассир.
- Значит дети… - Задумчиво произнёс грузный мужчина при погонах, зашедший много позже влетевших сюда молодчиков. – Светленькие оба – Толи спросил, толи утвердил он.
- Да – закивали обе.
- А этот – уборщица кивнула на труп Геннадия – странный какой-то. Дети убежали, а он вышел, до буфета дошёл кофе взял и попкорн. Я в глаза ему смотрю, а у него глаза - она сделала страшное лицо – пустые. Как у мертвецов. – Шёпотом добавила она. – А потом и этот забежал. Нетерпеливый. К смерти своей бежал.
- Разберёмся. – Сухо сказал полицейский.
Далее он отдал приказы на поиск детей, а сам пошёл за видеозаписями произошедшего. Я же встав с кресла, проскользнул на выход, следуя за одним из полицейских. Я сделал хорошее дело, правда совершив ужасный поступок. Но не останови я их навсегда, у пацанов не было и шанса на побег.
Наш городок был не старым, но таковым ощущался. Я же по факту был девяностолетним стариком, но с сегодняшнего утра чувствовал себя на тридцать. Забавно. Притом, что после происшествия в кинотеатре я чувствовал себя ещё более бодрым, чем до этого. Видимо в таком бытии я питаюсь энергией живых людей. Наверное, услышь меня кто-то со стороны, да даже я сам, услышав свои слова пришёл бы в ужас. Но бытие определяет сознание, и у меня процесс отъёма чужой энергии не вызвал отторжения. Я понимал, что совершил убийство, но не чувствовал по этому поводу угрызений совести. Как-то чересчур быстро, хотя я рад потому как не хотел бы переживать и сокрушаться по поду убийств двух бандитов.
С такими мыслями я бесцельно склонялся по городу, давно уйдя от центра к частному сектору. Одно-двухэтажные домишки стояли рядком, лаяли собаки добротные заборы и такие же калитки.
- Эй ты. – Внезапно услышал я, но не придал значения. Меня ведь не видят.- Ты, я к тебе обращаюсь паршивец усопший.
Я остановился и обернулся. У старого, немного кособокого деревянного забора стояла невысокая бабка, одетая в полностью в чёрное.
- Петька, это ты? – Всплеснула она руками. – Ты гляди, как в молодости.
Я пригляделся к старухе. Ну если откинуть возраст, то она будет похожа…
-Марфа? – С удивлением спрашиваю я.
- Узнал. – Широко улыбнулась она неожиданно белыми зубами. Прямо полный набор. – Ты когда умер?
- Ночью, или с утра. Я не совсем понял сразу. – Честно признался я. – А ты когда?
- Типун тебе на язык. – Весело сказала она. – Живая я. Помнишь, что о бабке моей говорили.
- Что она силу имеет. – Пробормотал я.
- Ну, вот она мне её и передала. Что бы значит умереть легче. Мы из-за силы страшно и долго умираем. – Пожаловалась она.
- Да уж. – Опешил я.
- Ну что с тобой делать будем? – Спросила она.
- А что со мной делать? – Спросил я.
- Ты жизнь человеческую забрал, и поглотил. И естественно тебе понравилось. – С прищуром взглянув на меня, сказала она. – Теперь ты блуждающая душа, которой нет покоя.
- Ты совсем-то монстра из меня не делай. Они заслужили смерть. И этим я детям помог. – Немного обидевшись, произнёс я.
- Давай ка зайди к старой подружке, да расскажи, как это тебя угораздило. – Махнула рукой она.
Я с ненавистью посмотрел на дверь. Она заметила мой взгляд и рассмеялась. – Это тебе не фильмы зарубежные чтобы через стены ходить. Правила то существуют.
- А мне теперь страдать.– Посетовал я.
Мы зашли в дом. Дверь хлопнула, словно отрезая мне путь на волю.
- Садись красавец, спешить теперь тебе некуда. – Произнесла она.
На секунду мне показалось, что она стала будто бы выше ростом и немного помолодела. Я сел на уголок диванчика. Мы были в гостиной. Внешне её дом выглядел, будто старый обычный домишко, немного покосившийся, но внутри он был шикарным. Хороший ремонт, паркет на полу, роскошное кресло.
- Рассказывай, давай. – Она села в шикарное кожаное кресло. – Можешь даже с самого начала.
Я стал пересказывать все свои злоключения, но она меня перебила и попросила начать рассказать с момента, когда мы виделись последний раз.
- Ты смеешься? – Спросил я. – Это будет рассказ о почти всей моей жизни. Мы последний раз виделись, когда ты уехала. Мне было семнадцать.
- Люблю долгие рассказы. Хобби у меня такое. Плюс интересно как ты жизнь прожил. – Она посмотрела мне в глаза. – И что бы ты знал, я всю жизнь жалела что уехала, но и остаться не могла.
Я начал рассказывать ей всё. Армия, встреча с моей женой Любой в университете, рождение сына, разъезды по работе, жизнь в браке, смерть жены и далее. Всё вплоть до того момента когда она окликнула меня. Я посмотрел в окно, на улице уже давно было темно.
- И ты больше не женился? Так сильно любил её? – Спросила она.
- Тебя интересует именно это? – Удивился я. – Рассказ о жене умершей более тридцати лет назад?
- А что? – Спросила она. – Стыдишься мне о ней рассказывать?
- А ничего. Не до женщин мне было, а там и старость наступила резко. Вот ты ещё ничего, работаешь и что-то делаешь, а пару недель спустя ты старая развалина, кочующая от телевизора до магазина. Поначалу сын внуков привозил, потом они сами пару раз приезжали, уже взрослые. Но у них своя жизнь, у сына своя. А я своей как-то не доволен в старости был.
- А сейчас? – Спросила она.
- А что сейчас? Это же не жизнь? - Горько усмехнулся я. – Так, посмертие.
- Если бы тебя не держало тут что-то, ты бы как те бандиты, дымкой бы исчез. А ты тут, да ещё и в своём молодом обличии. – Обвиняюще ткнула она в меня пальцем. – Себе не ври. И мне не ври. Что-то держит тебя тут.
- Нравится мне тут. – Резко ответил я. – Жизнь. Ты только оглянись, Мафуша, жизнь она прекрасна, интересна. Как много всего я пропустил мимо себя. Работа, старость! Я много где не был! – В сердцах вскочил я.
- Ой. – Засмеялась она. – Хоть и девяносто лет прожил, а всё равно дурак молодой. – Внезапно она стала серьёзной. – Да ведь только ты людей убивать будешь. Не могу я тебя отпустить.
- Выберу себе бандита, и в его теле буду жить. – Пробурчал я.
- Ты сядь, сядь. В ногах правды нет. – Она взглядом буквально заставила меня сесть. – По сути, тела человека тебе хватит на пару дней. И в итоге ты станешь бедствием. И единственный способ тебя остановить – приковать твою душу к телу, и закопать вместе с ним.
Я побледнел.
- А туда или туда? – Я указал пальцем наверх и вниз.
- А поздно Петенька, милый. Поздно. – Она усмехнулась. Ты в своё мёртвое тело залез, надев его как пальто, а затем ещё и живое поносить умудрился. – Так что теперь только так.
Я не знал что сказать. Сказать что я так больше не буду? Ну я же не школьник какой. Я посмотрел на её окружение. Вокруг была богатая обстановка, но Марфа и сама была одиноким человеком, и скорее всего с теми же проблемами что и у меня.
- А давай – волнуясь, словно стал собой шестнадцатилетним – убежим? Вместе. Ты ведь также как и я одна. Также света божьего не видишь. – Вкрадчиво говорил я. – Ты же и сама хочешь, иначе бы разговоры со мной не разговаривала.
- Ой, лис старый. – Захохотала она. – Всё такой же сладкоречивый. А ты говоришь, стал угрюмым и замкнутым стариком. И что мы делать будем?
Я немного подумал.
- Ты же говорила, что единственный способ – закрепить мой дух в моём мёртвом теле и похоронить, так? – Она кивнула. – А если закрепить в живом теле? – Она вытаращила на меня глаза. – Сначала меня, а затем и тебя? И просто уедем отсюда.
- Ой хитёр, наверно можно, и тела хватит на пару десятилетий. – Задумалась она. – Вот только смысл мне с тобой ехать? У меня жизнь налажена.
- В одиночестве? – Перебил её я. - В увядшем теле? Дожидаясь того кому передать свой дар? Да ладно, - я махнул рукой – не ври себе. Ты же сильная… - Я запнулся.
- Бабка. – Подсказала она. – И что? Ты предлагаешь бросить тут всё, перестать помогать людям и убежать с тобой. Отказаться от посмертия?
- Нет, просто сделать его другим. – Удивлённо произнёс я.
- А ты не задумывался, что когда-нибудь тебе тут наскучит? И ты больше не захочешь ходить по нашей грешной земле. Забудешь, кем ты был, все свои принципы, правила. – Вкрадчиво вещала она. – Потому-то такие неупокоенные души и уничтожаются. Твоё тело к которому я тебя привяжу, разложится и дух твой уйдёт.
- Не хочу! – Вскочил я. – Я хочу жить, путешествовать, наслаждаться жизнью. Прожить десятки, сотни лет. Стать кем угодно?
Сама мысль, что таким образом действительно можно получать новые ощущения пришла мне в голову только сейчас. Ведь действительно, то чего я хотел путешествовать по всему миру, ни в чём себе не отказывать, быть свободным от всего.
- Немного по юношески глупо. – Хихикнул я.
- Да, есть такое Петя. – Кивнула старушка. – Но идея у тебя интересная. – Знаешь, а мы так и поступим.
Она встала и подошла к старому серванту, выглядевшего среди всего этого великолепия уродливым пятном, и достала из него булавку.
- Тебе нужно переселиться в неё. – Приказала она.
- Как? – Удивился я. – Я такого никогда не делал.
- Собираешь всю доступную тебе энергию и пропихиваешь в неё. – Она повертела у меня перед глазами старыми, узловатыми пальцами с зажатой в них булавкой. – Я нахожу нужное тело и вуаля, твоё новое вместилище.
Я улыбнулся. Марфа конечно молодец. Будем с ней путешествовать, вдвоём. Как только она перестанет быть старухой. Она положила булавку на стол.
- Только подыщи на меня похожего. – Попросил я.
- Ага. - Послушно согласилась она. – Как раз пару знаю, на нас с тобой в юности похожи. Только девка рыжая.
Я заулыбался. Всё разрешилось. Я обрёл цель в дальнейшем существовании. Я приготовился вселяться, как вдруг, заметил, что она плачет беззвучно, просто у неё по щеке катится слеза.
- Марфа, что случилось?- Я встревожился.
- Да так. – Она махнула рукой.- Жалко бросать целую жизнь.
- Ну я же как-то бросил. – Пожал плечами я.
- Ты другое дело. Ты умер, а потом резко оборвал связь со своим мёртвым телом. Войдя в него ещё раз, а потом ещё и в живого вселился. Ты разве не замечаешь что меняешься? – Она спросила участливым голосом.
Слушая её дребезжащий голос, говорящий с таким участием и заботой я невольно отправлялся туда, в юношество, в тот момент когда обнаружил что восемнадцатилетняя Марфа уехала в неизвестном направлении. И возникало ощущение, что мне всё ещё семнадцать, а она тут, рядом и никогда никуда не уезжала.
- Давай, давай мой хороший. Мне ещё столько всего нужно подготовить. – ласково проворковала она.
Я стал пропихивать своё естество в булавку. Давалось мне это с трудом, большая часть энергии попросту уходила в никуда. Меня это раздражало, и я старался с удвоенной силой, со злобой запихать себя в этот предмет. У меня получилось. Я был в темноте, тесноте и не мог пошевелиться. Никогда не боялся замкнутого пространства, а тут что-то начал.
Я не знаю, сколько времени я провёл в таком состоянии, может секунда, а может целая вечность. Очнулся от того, что почувствовал выход. Естественно я с радостью ринулся в этот сосуд. Не подвела Марфа! Я, сильно ослабевший после «вселения» в эту иглу не сразу понял, где я оказался. Холод. Жуткий холод был тем, что я почувствовал. Кроме холода я мог разве что слышать происходящее, но не более того. Я оказался в ловушке. Взаперти собственного тела.
- А вы кем приходились моему отцу? – Услышал я голос сына.
- Мы дружили с ним, давно ещё в юношестве. Он всё замуж меня звал. - Отвечала ему Марфа печальным голосом.- Дозволь сынок, я с ним попрощаюсь.
- Знаю, что не поймёшь и не простишь, но всё же скажу. Мёртвое должно быть с мёртвым. Нельзя тебе по земле ходить. Неправильно это. Так что прости меня Петенька, но лежать тебе рядом с телом со своим в могилке. – Зашептала старуха.
Последним что я услышал, были звуки падающего на гроб песка.