Предлагаем Вашему вниманию еще два рассказа: « О новогодней елке в далеком северном селе» и рассказ-притчу «О купце и горбуне».
Как трогательно и проникновенно звучат первые слова рассказа: « Говорят, лица у людей в эту ночь - настоящее чудо. Потому что они ожидают чуда. Ты увидишь стариков, они затаили дыханье и смотрят на детей, приготовив сердце к величайшему таинству».
И апофеоз рассказа: « Все затаили дыхание, малыш сидит у тебя на коленях, дремотно моргает, его только что вытащили из теплой постельки, ты вдыхаешь сладкий запах сонного ребенка, и, когда он тебя целует, ты чувствуешь: жаждущее сердце наконец напилось из родника.(Горе детям, их обокрали, если никто не нуждается в роднике, что таится в них без их ведома, роднике, к которому приникают постаревшим сердцем, чтобы омолодиться)».
Я читал рассказ в семье, близким, друзьям… и я наблюдал: у многих слушателей при чтении этой фразы переполнявшие эмоции выдавливали слезы из глаз….
Поэтому и рекомендую первое прочтение детям рассказов Сент-Экзюпери проводить родителям, чтобы объяснить ребенку глубину мыслей и чувств писателя. А очаровательные и по-детски искренние рисунки моей внучки помогут образно воспринять мысли летчика-писателя и его трогательное отношение к детям.
Внимательного чтения и прочувствования глубоких эмоций, так тонко вплетенных в архитектуру повествования.
5. Рассказ о новогодней елке в далеком северном селе.
Новогодняя сказка для детей и взрослых тоже.
Я видел человека, он согласен был умереть, наслушавшись сказок Севера, он узнал: раз в году наступает необыкновенная ночь, люди идут по скрипучему снегу под льдистыми звездами и подходят к деревянной избушке. Светится окно, после долгой тьмы ты входишь в свет и, заглядывая в дом, приближаешь лицо к стеклу - в комнате мерцает странное дерево. Говорят, эта ночь сродни расписной деревянной игрушке и пахнет запахом воска. Говорят, лица у людей в эту ночь - настоящее чудо. Потому что они ожидают чуда. Ты увидишь стариков, они затаили дыханье и смотрят на детей, приготовив сердце к величайшему таинству. Вот сейчас в детских глазах промелькнет что-то неуловимое, драгоценное.
Целый год ты творил ожидаемое сокровище рассказами, таинственными намеками, туманными посулами и безграничной любовью к малышу. Сейчас ты снимешь с елки смешную деревянную игрушку и, согласно издревле установленному обычаю, протянешь ее ребенку. Вот он, этот миг. Все затаили дыхание, малыш сидит у тебя на коленях, дремотно моргает, его только что вытащили из теплой постельки, ты вдыхаешь сладкий запах сонного ребенка, и, когда он тебя целует, ты чувствуешь: жаждущее сердце наконец напилось из родника.(Горе детям, их обокрали, если никто не нуждается в роднике, что таится в них без их ведома, роднике, к которому приникают постаревшим сердцем, чтобы омолодиться.) Но сейчас не до поцелуев. Малыш смотрит на елку, ты смотришь на малыша. Сейчас ты сорвешь редкостный цветок, расцветающий единственный раз в году посреди снежных сугробов, - цветок восторженного изумления.
Как ты счастлив, глядя на потемневшие глаза ребенка. Он погрузился в созерцание своего сокровища, получив свое сокровище в руки, он засветился и похож на морской анемон. Если ты отпустишь его, он убежит. И догнать его нет никакой надежды. Не говори с ним, он тебя не услышит.
Его потемневшие глаза, чуть-чуть потемневшие, будто на луг набежала тень тучки, - не говори мне, что они ничего не значат. Даже если это единственное твое воздаяние за прожитый год, за твою тяжкую работу, за потерянную на войне ногу, бессонные ночи, обиды и страдания - все возмещено тебе сполна, и ты счастлив. Ты в выигрыше, ты выгодно поменялся.
Какой логикой выведешь твою любовь к царству, молитвенную сосредоточенность в храме, этот несравненный миг?
И вот мой солдат готов умереть, - мой солдат, который видел только песок и солнце, который никогда не видел мерцающих деревьев и весьма приблизительно знает, где находятся северные страны, - он готов умереть, потому что гибель грозит запаху воска и потемневшим детским глазам, он узнал о них из стихов, и они были будто легкий аромат, принесенный ветром с дальнего острова. Я не знаю более важной причины для смерти.
Эпилог к сказке . Бывает, что питает тебя Божественный узел, связующий все воедино. Не преграда ему ни стена, ни море. Ты в пустыне, но переполнен дальним, неведомым тебе, даже чуждым - этих людей ты себе не представляешь, не представляешь и страны, - но переполнен ожиданием, ты ждешь и хочешь увидеть потемневшие глаза ребенка, он не сводит их со смешной деревянной игрушки, и она тонет в них, будто камень в неподвижной воде.
Бывает, что полученное тобой от этой картины так для тебя драгоценно, что ты готов умереть за нее. И если для меня это будет так, я подниму моих воинов, чтобы спасти рассеянный где-то в мире запах воска. Но я не стану браться за оружие, защищая накопленные запасы. Когда их накопили, ждать можно только одного - превращения в тупую скотину.
Вот почему, когда умерли твои боги, ты ни за что не хочешь умирать. Но ты и не живешь. Потому что нет в твоей жизни смерти.
Слова "жизнь" и "смерть" дразнят друг друга, но жить ты можешь только тем, за что согласен и умереть. Тот, кто отказывается от смерти, отказывается и от жизни.
Весьма поучительная притча: «… если сильный подчинился, значит, подчинивший сильнее ». Вспомним поговорку: «На всякого мудреца довольно простоты» и углубимся в текст рассказа – притчи.
6. Рассказ-притча о купце и горбуне.
А я вспомнил о притче, что рассказал мой отец собеседнику, который утверждал, будто только сила принуждает подчиняться сильных.
- Ты говоришь так, - отозвался отец, - и не боишься оказаться неправым, ибо если сильный подчинился, значит, подчинивший сильнее. Но представь себе купца, сильного, спесивого и скупого. Он возит с собой целое богатство - зашитые в пояс бриллианты. И живет тщедушный горбун, нищий и опасливый. Он не знаком с купцом, они из разных миров, говорят на разных языках, и все же горбун задумал присвоить себе бриллианты. Скажи мне, на какую силу рассчитывает горбун?
- Понятия не имею, - ответил собеседник.
- Как-то тщедушный окликнул спесивого исполина, - продолжал рассказывать отец, - предложил чашечку зеленого чаю, потому что на улице было уж очень жарко. Почему бы и не попить чаю с тщедушным горбуном, чем, собственно, ты рискуешь, если твои бриллианты зашиты в пояс?
- Ничем не рискуешь, - согласился собеседник.
- Однако, когда они расстались, горбун ушел с камнями, а купец задыхался от бешенства, но ничего не мог поделать: он станцевал тот танец, который навязал ему тщедушный.
- Что еще за танец? - поинтересовался собеседник.
- Танец трех костяных кубиков, - ответил отец. И объяснил:
- Игра бывает сильней того, что поставлено на кон. Ты - генерал, ты командуешь десятью тысячами солдат. У каждого солдата есть оружие. Все они крепко держатся друг за друга. И все-таки по твоему приказу одна часть солдат ведет в тюрьму другую часть. Ибо значима не вещность, а тот смысл, который ей придан. Когда бриллиант стал значим лишь как возможность продолжить игру в кости, он перекочевал в карман горбуна.
Завершаем цикл рассказов Сент-Экзюпери о детях и не только. Цикл №4.
В завершающем цикле Вашему вниманию предлагаем еще два рассказа: рассказ « Гимн-реквием малышу» и рассказ-балладу « О весноватом мальчишке».
Лучше о детях: нежнее, проникновеннее, трогательнее, сострадательнее я нигде не читал. Он превратил детей в божество. Не имея своих детей, он прочувствовал детскую душу лучше всех отцов и дедов вместе взятых – тонко, глубоко и божественно! И воспел ее! Прочитайте несколько фраз о детях из «Цитадели». И если вас тронут эти строки – найдите строки, посвященные детям в других произведениях, за исключением «Ночного полета» и «Письма заложнику», - окунитесь душой в эти чудесные описания и верю – вы другими глазами станите смотреть на детей. И на взрослых тоже….
7.Рассказ-гимн-реквием малышу.
Ты согласен со мной и упомянул о слабости ребенка; в будущем он изменит мир, но в первые свои дни подобен дрожащему пламени свечи. И я вспомнил, как умирал малыш Ибрагима. Когда он был здоров, улыбка его была для всех подарком. "Иди к нам!" - звали его. И он подходил к старику. Улыбался. Старик светлел. Старик трепал его по щеке, не зная, что же ему сказать, - ребенок сродни зеркальной глади, от нее кружится голова. Сродни распахнутому окну. Перед ребенком всегда робеешь, словно он всезнающ. Так оно и есть, в нем дышит дух, который ты потом иссушишь. Из трех камешков он построит морской флот. Старику не увидеть в малыше адмирала, но властность его он чувствует. Сын Ибрагима - пчела, что повсюду собирала свой мед. Все для него становилось медом. Он улыбался тебе белозубой улыбкой, и ты приостанавливался, пытаясь понять, чем же тебя одарили. Словом этого не выразить. Несказанные эти дары ничьи, они сродни весеннему солнцу, что хлынуло вдруг, и в ответ засверкало море. Благоговением отозвалась душа моряка. Будто луч славы на миг осенил корабль. Ты скрестил на груди руки - ты впиваешь. Так улыбался и малыш Ибрагима, чудесная случайность на твоем пути, которую ты не умел, не знал, как удержать.
Будто сверкнуло тебе солнечное царство, но богатство его ты не рассмотрел. И сказать ничего не можешь. Опахала его ресниц поднимались и опускались, будто открывались и закрывались окна в иной мир. Он молчал и учил тебя. Учит не говорящий - направляющий. И тебя, старого коня, вел он, словно юный пастух, в заповедные луга, о которых ты ничего не мог сказать, но вдруг чувствовал, что напоен, сыт и утешен. И вот ты узнал: луч неведомого солнца меркнет. Весь город сделался сиделкой, бдящим ночником у изголовья. Все старухи пришли с травяными отварами и наговорами. Мужчины стояли у порога, следя, чтобы улица не шумела. Так его укутывали, баюкали, обмахивали. Так строили между ним и смертью стену , и она должна была стать неприступной, раз все горожане заделались солдатами и обороняли свою твердыню от смерти. Не говори мне, что болезнь ребенка - борьба хрупкой плоти, уязвимой оболочки. Если есть где-то далеко-далеко лекарство, за ним снаряжают всадников. И вот уже танец болезни танцуют всадники, мчась по пустыне галопом. Танцуют и тогда, когда остановились на короткий отдых. Когда напились из кувшина. Когда толчком каблука подгоняют лошадь, стремясь выиграть скачку у смерти. Да, конечно, ты видишь только отрешенное потное лицо ребенка. Но за него борются и шпоры, вонзающиеся в бока лошади.
Ребенок жалок? С чего ты взял? Жалок, как генерал во главе мощной армии.
Глядя на малыша, старух, стариков и на тех, кто был помоложе, на улей, сгрудившийся вокруг матки, золотоискателей вокруг золотой жилы, солдат вокруг капитана, я понял: они стали одно целое, они - мощь и сила; словно семечко, тянут они необходимое из дробного мира, желая вырастить дерево, башни и крепостные стены, сберечь улыбку, беглую, едва заметную и молчаливую, которая сплотила их всех для боя. И не было жалким уязвимое детское тельце, оно росло, питаясь заботами многих. Не подозревая об этом, оно стало призывным кличем, и на зов его сплотились все запасные полки. Целый город стал на службу ребенку. Так по зову семечка служат ему минеральные соли, оно упорядочивает их и превращает в кору – крепостную стену кедра. Как сказать о семени "слабое", если оно в силах сплотить друзей и подчинить врагов? Неу
Ребенок всегда во главе могучей армии, но ты не видишь этого. Сейчас великан может уничтожить ребенка. Но не станет. Что за опасность - ребенок? Но ты увидишь, как ребенок поставит ногу на голову великана, сокрушив его.
Этот рассказ нельзя читать без слез: он драматичен – драма разыгрывается в самых черных тонах, хотя мы видим и проблески солнца: «В друзьях у него были только козы, бараны, деревья….
- Да! У меня есть брат!
Вспыхнув от гордости, он стал рассказывать тебе о своем старшем брате, родном брате, а не чужом.
Он - капитан и где-то в далеком далеко несет службу царства…. » и трагичен: «Ты взял и сказал ему: "Малыш, ищи себе другую опору потому что не приходится надеяться на поездку на боевом коне". Как расскажешь ему, что его брата выгнали из армии, что, покрытый позором, ковыляет он к деревне, хромая и приволакивая ногу, и вслед ему швыряют камни?
Рассказчик добавил:
- Я же его и похоронил, он утопился в грязной луже, он не мог жить в мире без солнца...
И тогда я заплакал над человеческим горем ».
8. Рассказ-баллада о весноватом мальчишке.
Однажды ты рассказал мне о мальчишке, весноватом хромоножке – козле отпущения всей деревни, - достойные жители ненавидели безродного попрошайку, что пришел к ним неведомо откуда.
- Чума и позор нашей прекрасной деревни! - кричали ему. - Поганка на нашей благородной земле!
Повстречав его, рассказчик спрашивал:
- Эй ты, весноватый, у тебя что, нет отца? Тот молчал.
В друзьях у него были только козы, бараны, деревья, и рассказчик, бывало, задавал ему и такой вопрос:
- Чего не играешь со сверстниками?
Тот молча пожимал плечами. Сверстники швыряли в него камнями: урод хромонога, пришел из уродской страны, где все плохо и все не так!
Иногда он отваживался подойти к играющим; красивые, складные мальчики вставали враждебной стенкой:
- Вали отсюда, краб ползучий! Твоя деревня от тебя отказалась, так ты вздумал уродовать нашу? У нас добротная деревня, в ней все прочно стоят на ногах!
И ты видел, как молча поворачивался и отходил хромоножка, припадая на больную ногу.
Повстречав его опять, ты спрашивал:
- Эй ты, весноватый, у тебя что, нет матери?
Он молчал. Быстро взглядывал на тебя исподлобья и краснел.
Тебе казалось, что он должен быть озлоблен, полон горечи, ты не мог понять, откуда в нем спокойная кротость. Но он был кроток. Да, он был таким вот, а не иным.
Пришел день, когда крестьяне взялись за палки, решив прогнать его прочь:
- Хромое отродье! Пусть ищет себе места, где хочет, нечего ему делать в нашей деревне!
Ты защитил его и спросил:
- Эй ты, весноватый, неужели у тебя и брата нет?
Лицо его осветилось, и он посмотрел тебе прямо в глаза:
- Да! У меня есть брат!
Вспыхнув от гордости, он стал рассказывать тебе о своем старшем брате, родном брате, а не чужом.
Он - капитан и где-то в далеком далеко несет службу царства. У него замечательный конь, гнедой, а не какой-то еще, и на этого гнедого коня брат посадил его позади себя - его, хромоножку, его, весноватого, в день, когда праздновали победу. В победный день, а не какой-то другой. И когда-нибудь он приедет, его старший брат. Он посадит его на коня, его, хромоножку, его, весноватого, и пусть тогда на него посмотрит вся деревня. "Но на этот раз, - сказал мальчишка, - я попрошу его посадить меня впереди, и он посадит! И все будут на меня смотреть. А я буду командовать: "Направо! Налево! Быстрей!.." Брат не откажет мне. Он любит, когда мне весело! И мы будем с ним вдвоем!"
Он уже не был ненавистным хромоножкой, весноватым уродцем. Он был любимым младшим братом. Он ехал на коне, настоящем боевом коне, в день победного торжества.
И снова настало утро. Ты опять увидел мальчишку, он сидел на низкой ограде, свесив ноги, а другие мальчишки швырялись в него камнями:
- Бегать и то не умеешь, хромонога!
Он посмотрел на тебя и улыбнулся. Вы теперь были заодно. Ты тоже знал, как обделены его враги, они видят в нем только хромого, только урода, а на самом деле он - любимец старшего брата, который ездит на боевом коне.
На сегодня брат отмоет его от плевков, своей славой загородит, как крепостная стена, от камней. Ветер мчащегося галопом коня облагородит тщедушного уродца. Никто больше не увидит его некрасивым, потому что красив его брат. На сегодня он будет избавлен от унижения, потому что брат его радостен и исполнен славы. И он, хромой, будет греться в его лучах. С этих пор его будут принимать во все игры: "Бегай с нами, раз у тебя такой брат..." И он попросит брата, чтобы тот и их посадил на коня впереди себя, всех по очереди, чтобы и они могли отведать быстрого ветра. Он не будет с ними суров из-за их невежества. Он будет любить их и скажет; "Всякий раз, когда брат будет приезжать, я буду звать вас послушать о его битвах..." Он приник к тебе, потому что ты - знаешь . Для тебя он уже не пустое место, не ничтожество, за ним ты видишь его старшего брата.
Но ты взял и сказал ему то, что лишило его рая, воздаяния за все беды, теплого солнца. Взял и лишил щита, который прибавлял ему мужества под градом летящих камней. Втоптал в неизбывную грязь. Ты взял и сказал ему: "Малыш, ищи себе другую опору потому что не приходится надеяться на поездку на боевом коне". Как расскажешь ему, что его брата выгнали из армии, что, покрытый позором, ковыляет он к деревне, хромая и приволакивая ногу, и вслед ему швыряют камни?
Рассказчик добавил:
- Я же его и похоронил, он утопился в грязной луже, он не мог жить в мире без солнца...
И тогда я заплакал над человеческим горем. И благодаря этому веснушчатому лицу, этому, а не иному, благодаря боевому коню, этому, а не иному, благодаря прогулке на коне в день торжества победы, в этот день, а не иной, благодаря унижению в этой деревне, а не иной, благодаря этой луже, в которой, как ты сказал мне, плавали утки и на берегу было разложено выстиранное тряпье, я увидел Господа - вот как далеко зашла моя жалость, - потому что вел ты меня тропой подлинности и говорил вот об этом мальчишке, а не о другом.
Не ищи света, как вещи среди вещей, ищи камни, строй храм, и он озарит тебя светом.
Следующие очерки снова по мотивам произведений Сент-Экзюпери. На этот раз мы предлагаем нашим читателям цикл «С Сент-Экзюпери по таинственным тропам любви».