Еще больше чем труд, римская элита презирала досуг нижних слоев и вместе с тем немало по этому поводу беспокоилась. Большим злом казались тогдашние бары, дешевые забегаловки и ресторации, где собирался простой народ.
Ювенал описывает питейное заведение в порту Остии, где завсегдатаи сплошь головорезы и матросы, воры и беглые рабы, палачи, гробовщики. Позднее, в IV в., Ювенал сетовал: мол, «низший» род людей проводит в барах ночи напролет, и в особенности отвратительно сопение игроков в кости, когда он, таращась на доску, втягивают в себя сопливыми носами воздух.
Власти пытались ввести эти заведения в рамки закона и обложить налогами. Тиберий запрещал им продажу выпечки, Клавдий вовсе закрыл «таверны», а прочим заведениям запретил продавать вареное мясо и горячую воду, а Веспасиан постановил, что бары и пабы не могут торговать никакой едой, кроме бобов и гороха.
Элита всегда переживала по поводу того, в каких темных закоулках собираются низы, хотя на самом деле обычный бар был все же гораздо пристойнее, чем его репутация. И римские бары были не просто притонами, но существенной частью повседневной жизни для тех, кто в своем тесном жилье не располагал возможностью приготовить пищу.
Доходные дома строились таким образом, что римская повседневность являет собой полную противоположность нашей: богатые, располагавшие собственной кухней и столовыми помещениями – ели дома, а бедные, если не довольствовались бутербродами, вынуждены были где-то обедать за плату.
Города империи были полны дешевых баров и рестораций, и там основное население проводило большую часть свободного от работы времени.
Например, в Помпеях, с поправкой на те части города, которые пока не раскопаны, при населении примерно 12 тысяч – насчитывалось больше 100 подобных заведений.
Они строились по стандартному плану: обращенный к тротуару прилавок с едой навынос; внутреннее помещение со столами и стульями для тех, кто хочет посидеть – обслуживалось официантами; а еще выставлялась витрина со всем набором блюд и напитков, и конечно, требовалась печь или жаровня, чтобы готовить горячее и разогревать напитки. В некоторых барах Помпеев, точно так же как в валяльной мастерской, настенная роспись представляет фантастические или близкие к реальности сцены жизни такого же бара. На стенах одного бара есть граффити – клиенты бара играют в кости.
Отношение к азартным играм – типичный для римской элиты случай двойных стандартов. Среди высокомерных аристократов было немало завзятых игроков. По свидетельству Светония, император Клавдий был настолько увлечен игрой в кости, что написал о ней книгу и распорядился сделать у своей кареты мягкий ход, чтобы играть в дороге. Первый Август тоже любил играть, но при этом берег кошельки своих друзей, а потому перед началом игры раздавал гостям большие суммы, чтобы они использовали их как ставки.
Но как говорит Ювенал, справедливо обличая римское лицемерие, когда таким же формам досуга предавались простые люди, элита приходила в негодование и возмущалась «падением нравов».
Один из главных доводов моралистов сводился к тому, что азартные игры открывают путь преступлениям. Кроме того, богатые и могущественные люди видели в такого рода азарте фактор, подрывающий установленный порядок. В мире, где иерархия богатства напрямую связана с политической властью и социальным статусом, страшила даже отдаленная возможность внезапного случайного обогащения, способного перевернуть установленный порядок. Пугала мысль, что состояние можно приобрести одним броском костей.
Предпринимались попытки ограничить азартные игры простых людей конкретным временем или определенными ситуациями, а также свести к минимуму юридическую ответственность за уплату проигрыша. Такого рода законодательство возымело не больший эффект, чем законы о питейных заведениях.
Доски для игр обнаруживаются во всех уголках Римской империи. Сохранились те, что были сделаны из прочного камня и остались лежать в гробнице, в баре или казарме.
Существовало множество различных игр со своими правилами, и даже доски для них требовались разные. Никто пока так и не реконструировал во всех подробностях правила хотя бы одной игры. Но все же один распространенный тип досок дает возможность проникнуть в атмосферу игры. Эти доски рассчитаны на игру, требующую перемещение фишек по 36 клеткам, по трем рядам из 12 клеток, причем каждый ряд разделен на две половины. Вместо клеток поставлены буквы. Игроки перемещают фишки с буквы на букву. Зачастую буквы составлены в таком порядке, что можно прочитать слова.
Эти надписи на досках, словно издеваются над суровым приговором римской элиты, они передают живую болтовню и шутки в баре, удовольствия, которые получали простые люди именно от принадлежности к Риму с его зрелищами и его славой, реальное представление о не такой уж плохой жизни, умении довольствоваться малым. Под таким девизом какой-нибудь рабочий из валяльни города Помпеи устраивался вечером в местном кабаке, выпивал стаканчик вина, болтал с друзьями, играл в кости и мечтал о крупном выигрыше и перемене судьбы.
Порой кому-то и правда везло. Граффити, нацарапанные в Помпеях, передают восторг победителя из соседнего городка: «Я выиграл в Нуцерии в кости 855 денариев. Честное слово!» Судя по радости автора этой надписи, выигрыш почти невероятный, да и сумма немаленькая, почти 4000 сестерциев – жалование солдата за четыре года.
Проницательный Август замечал, что в азартной игре делаются ставки, а значит, даже в барах и в переулках играют те, у кого имеется свободная наличка. Такой выигрыш позволил бы небогатому человеку снять жилье получше, приодеться, а за 500 сестерциев он мог бы купить крепкого мула и быстрее путешествовать. А уж вина и еды у него было бы вдоволь.
Вопреки опасениям элиты, подобные перемены в жизни отдельного игрока вовсе не подорвали бы существующий порядок вещей…