Казалось, Игорь окончательно оставил попытки помириться с Надей. Он не подходил к ней с разговорами, а только смотрел издали долгим пристальным взглядом. Этот взгляд потом преследовал Надю во сне и наяву. Он будоражил в ней бурю чувств. И гнев, и страх, и ненависть, и… жалость, что ли. Ведь действительно, все бросил, приехал. Где-то теперь перебивается, но не уезжает. А ведь тут у него никого. Как он живет?.. Да, если б он изменился. Если б…
«Чего ему меняться?» – думала Надя. «Ну, если только понял, что ближе сына на этом свете у него нет никого? Ведь трезвый он – золото. А в пьяного в него будто бес вселяется. Может, в церковь сходить?..».
Время незаметно летело в трудах и заботах. Витя рос смышленым, забавным непоседой. Больше всего ему хотелось заглянуть внутрь игрушек, механизмов, крупных предметов. Особенно его завораживал маленький репродуктор, висящий над столом на кухне. Несколько раз он порывался залезть на стол и достать говорящую коробочку. Но роста пока не хватало.
В общем-то, он был добрым и послушным. Но бывал и капризным, и требовательным. А в требованиях же своих был упорен и последователен.
Зине уже трудновато стало справляться со своей тараторкой дочкой и шустрым Витей. Надя подала заявление на место в детском саду, когда ещё только устраивалась на работу. И вот, наконец-то, они с Зиной получили уведомление, что, скорее всего, после нового года им дадут путевки в детсад. Вите было почти два года, и она с тревогой думала о том, как Витя будет привыкать к детям, к воспитателям, нянечкам, к режиму?
В конце декабря Надю на работе вызвали к начальнику. Она бежала, соображая, в чем провинилась. Но войдя в дверь кабинета, начальника не обнаружила. На столе лежала черная телефонная трубка. Надя замялась. Но секретарша, вошедшая следом, подтолкнула:
– Возьми трубку.
Надя осторожно подошла, прижала трубку к уху:
– Да, кто это?
– Надя, это я, – услышала она тревожный голос Любы. – Папа умер.
– Как умер? Когда? От чего?
– Замерз возле фермы. Пьяный был. Приезжай.
На том конце провода раздались короткие гудки. Ноги подкосились, и Надя села на один из стульев, стоящих вокруг большого стола.
– Что случилось? – секретарша тронула её за плечо.
– Отец умер. Мне надо отпроситься дня на три.
– Иван Афанасьевич будет часа через два. Он в райисполком поехал. Пиши пока заявление. Приедет – подпишет.
Автобусы на Зарянку ходили два раза в неделю – в понедельник и в пятницу. В тот день – среду – Надя могла уехать только на попутке. Для этого надо было стоять на Зарянской дороге. А туда ещё как-то надо добраться: с Витюшкой, одетым в пальто, меховую шапку и валенки, укутанным огромной пуховой шалью, с узлом вещей на три дня для сына. Выходя из дома, она ломала голову, как же ей со всем этим управиться, и не сразу услышала:
– Надя. Давай, я тебя отвезу в Зарянку?
Игорь, в полушубке, белых валенках, без шапки, стоял перед ней. За его спиной стоял знакомый исполкомовский «москвич». Отказаться, значит, продолжать ломать голову над кучей вопросов. А зима на в этих местах шутить не любит…
Игорь, видя, как Надя остановилась в раздумье, заторопился:
– Ты только не думай. Я ничего не прошу. Только увезу и все. Как ты с ребенком по морозу, одна?
– А начальство твое не заругает?
– Не заругает, всё официально, – Игорь уже забрасывал узел на заднее сидение. Потом взял Витю на руки. Тот удивленно смотрел незнакомому дяде в лицо прямо в упор. Надя села рядом с водителем. Игорь посадил Витюшку к ней на колени, захлопнул дверь. Торопливо обошел машину и сел за руль. Заводя мотор, подмигнул сыну:
– Ну, что, Витек? Поехали?
Все эти дни Игорь был рядом. Привез Надю с ребенком и тут же уехал назад. Надя думала – на том все и закончится. Но часа через три он вернулся на старенькой «победе». Быстро сошелся с Иваном, мужем сестры Любы. Они вместе что-то откуда-то возили, таскали, переставляли в доме – устанавливали гроб в горнице, готовились к поминкам.
Надя боялась даже подходить к отцу. Ноги подкашивались, голова кружилась, и начинало подташнивать. Мама не отходила от гроба. Лицо её совсем постарело, глаза ввалились, помутнели. Всегда деятельная, порывистая, сейчас она почти не замечала, что творится вокруг. Сидела, будто окаменев. Надя обняла её. Но сидеть рядом не смогла.
– Иди к Витюшке, – сказала мама. И Надя благодарно снова прижала мать к себе.
Остановилась она у Любы. Быть с ребенком в доме с покойником, куда с утра до вечера идут люди, где готовят поминки, неудобно и неправильно, решила она.
Переночевав у сестры, оставив сына с её свекровью, Надя снова отправилась в родительский дом.
Там было полно малознакомых, а то и совсем чужих людей. Все они были чем-то заняты. Ни мама, ни Люба не удивлялись их присутствию. Все происходящее напоминало Наде какой-то странный бесконечный сон.
Продолжение: Прими, Господи, душу раба твоего...
Подпишитесь на канал, чтобы ничего не пропустить