Юля застонала и открыла глаза.
– Все хорошо, Юленька, я здесь, – произнес знакомый голос.
Женщина медленно повернула голову на звук, и улыбнулась. Муж Костя сидел рядом, сжимая ее руку в своей.
– Давно я… здесь? – прошептала она.
– Сутки. Не волнуйся, ладно? Врачи говорят, что ты очень быстро поправишься, но нервничать тебе нельзя. Совсем нельзя, понимаешь?
– Папа?
Костя отвел вьющуюся прядь волос со лба жены. Нежно и осторожно заправил за ухо непослушный локон.
Он любил ее волосы. Вот только сейчас они потеряли слиплись от крови, спутались и потеряли свой природный блеск. От этого зрелища ему захотелось разрыдаться.
– С твоим отцом тоже все будет хорошо, – сказал мужчина, едва удерживаясь от слез, – не беспокойся о нем. А лучше всего попробуй поспать.
– Да… – светлые глаза медленно закрылись.
Уже через несколько секунд дыхание женщины стало ровным и глубоким. Юля крепко спала.
В палату заглянула медсестра, взглянула на больную, и жестом попросила Костю выйти в коридор.
– Она сейчас будет спать около восьми-десяти часов, – сказала девушка, – Поэтому если у вас есть какие-то дела, вы можете спокойно уйти. Не волнуйтесь, она не проснется быстро.
Костя, в задумчивости, посмотрел на часы.
– Вы мне сообщите, если вдруг она проснется? У вас есть мой номер?
– Да-да, – подтвердила сестричка, – конечно.
– Я сейчас должен ехать в полицию, давать показания. Не знаю, сколько времени это займёт. Но в случае чего – звоните в любое время. И вот еще что…
Он вынул из кармана пухлый белый конверт.
– Это вам. Прошу вас, присмотрите за моей женой. У нас с дочкой никого, кроме нее нет. Пожалуйста.
– Что вы, что вы… – растерянно забормотала девушка, – я и так присмотрю, это же моя работа.
– И все-таки, – мужчина опустил конверт в карман халата медсестры, – возьмите. Работа у вас не из лёгких. Считайте, что это плата за то, что каждые два часа вы будете сообщать мне о состоянии супруги. До встречи!
Он быстро пошел по длинному больничному коридору к лифту.
– Никто ее не трогал, мразоту! – срываясь на противный бабий визг, кричал Леня, – Она сама напилась каких-то своих лекарств, и в драку полезла! Она Жаннку избить хотела! Я просто ее оттащил от своей жены! Я их разнять хотел!
Костя, с отвращением отвернулся от истерики, которую закатил муж Юлиной сестры.
– Ты так их разнимал, что моя жена теперь лежит в больнице, – он говорил тихо, не оборачиваясь.
Жанна, младшая сестра Юли, сидела все это время тихо, не отрывая взгляда от пола.
– Не ори, Ленчик, – сказала она, обрывая крики мужа, – попались так попались, что уж теперь.
– Я из-за твоей семейки распаршивой в тюрьму не хочу! – набросился Ленчик на жену. – Мало я у тебя под каблуком просидел?! Все хотелки твои выполнял, на руках носил, а ты меня за это в камеру закатать хочешь?!
– Камера, Смирнов, – вмешался следователь, – грозит не только вам, но и вашей подельнице-супруге. И прекратите ваш семейный скандал, вы здесь не для этого.
Костя хмуро посмотрел в окно. Уже стемнело.
– Думаю, я вам больше не нужен? – обратился он к следователю. – Я ведь уже рассказал все, что видел. Так я могу идти? Меня жена ждет.
Когда Юля снова проснулась, за окном было темно.
"Утро? Ночь? Вечер?", – она поискала взглядом часы, но в палате их не было.
Дверь бесшумно открылась, вошла молоденькая медсестра.
– Проснулись? – приветливо улыбнулась она. – Вот и хорошо, сейчас капельницу поставим.
– А сейчас утро или вечер? – тихо спросила Юля. Почему-то говорить громче было трудно.
– Вечер. Одинадцать часов. Ваш муж скоро приедет, как раз прокапаться успеем. Подождите, я сейчас.
Девушка скоро вернулась.
– Комарик укусит и все, – профессионально-ласковым голосом сообщила она, протирая спиртом место укола.
Юля осторожно перевернулась на спину.
– Ну вот, – медсестра выпрямилась, подкрутила колесико системы. – Теперь лежим, думаем о чем-нибудь приятном, мечтаем. А я зайду через сорок минут. Если вам что-нибудь понадобится, то на стене есть кнопка вызова.
– Спасибо…
Игла неприятно холодила руку. Юля прикрыла глаза, и чтобы отвлечься, постаралась припомнить что-то приятное. Кажется, именно это советовала эта милая девушка.
Как назло, приятные воспоминания никак не шли на ум. Вернее, они были, вот хотя бы их встреча с Костей… Но как она к этой встрече пришла? Какими путями судьба ее к нему вывела?
Юле тогда только-только исполнилось семнадцать. Она приехала в город, по официальной версии, для поступления в институт. На самом деле, институт был вторичен. То есть, она, конечно, хотела поступить, но еще больше ей хотелось уехать из отчего дома.
Да, оказывается, и так бывает. А что прикажете делать, если родные и любимые папа с мамой отдают всю заботу и внимание младшей дочери, а про тебя воспринимают только как обслуживающий персонал?
"Жаннка-то ведь слабенькая родилась", – вздыхала мама, – "Мы с отцом боялись, что не выживет. А ты вон какая, сильная, здоровая! Ну что тебе стоит за ней тарелку вымыть?".
"Тебе что, для родной сестры игрушку жалко?", – сурово стыдил отец, принося в дом двадцать четвертую куклу для младшей. Обиженная мордашка Юли его сердила. Папа считал, что она уже слишком взрослая для кукол.
Да, ее всегда считали старшей, хотя разница между сестрами составляла всего лишь полтора года. Но родители были свято убеждены, что Юля может обойтись без игрушек, без отдыха, без кино… без детства. И без внимания родителей.
Потом девочки подросли, но расстановка сил в семье не изменилась: Жанночке требовались модные наряды, дорогая косметика, навороченные гаджеты, карманные деньги. Юля – только то, на что она заработала сама.
К слову, и подработка, в свободное от учёбы и домашних дел, время, была исключительно Юлиной прерогативой. Жанна, по мнению родителей, была совсем еще ребенком, и ей необходим был качественный отдых.
Конечно, такое нещадное баловство не прошло бесследно.
"Нет", – думала Юля, глядя на младшую, – "баловать детей непременно нужно. Но в меру же! В меру!".
Жанна, увы, была избалована до полного морального разложения. Слишком эгоистичная и неблагодарная, она никогда не задумывалась о том, откуда берутся деньги, и легко ли родителям оплачивать ее прихоти. Зато на просьбу подождать с покупкой новых туфелек, девушка устраивала истерику, с битьем посуды, швырянием предметов, и такими безудержными рыданиями, что папа с мамой решали, что проще занять у соседей до получки. Юля, не желая обременять папу с мамой еще и долгами, молча отдавала сестре то, что удавалось отложить с заработка.
Учеба Жанночку особенно не интересовала. Юля до самого отъезда из дома родителей, выполняла не только свои домашние задания, но и сестрины. Иначе было не миновать вызова в школу, а измотанную на двух работах, маму, было ужасно жаль.
Именно потому Юля и тянула до последнего с решением об отъезде: слишком уж хорошо она знала характер своей младшей сестры. И прекрасно понимала, что родителям придется тяжко.
Когда же пришел "окончательный конец", и решение было принято? Когда родители отказались купить Юле очки, взамен треснувших, потому что Жанна захотела новое платье? Или когда Юле попало за беспорядок в комнате младшей? Убирать свою комнату Жанночка категорически отказывалась… А может, когда Жанна, увидела Юлин новый телефон, купленный на деньги за подработку, и разразилась таким отчаянным плачем, что Юля отдала мобильник сестре? Уже и не вспомнить…
"Любили ли меня родители?", – в миллионный раз спросила себя Юля. И в миллионный раз сама себе ответила: "Конечно".
Она не сомневалась в родительской любви никогда. Просто они так и не смогли оправиться от страха за родившуюся слабой и болезненной, младшенькую. И хотя Жанна давно и благополучно пережила детскую хворь, папа с мамой по-прежнему боялись, что она расстроится, устанет, заболеет. И потакали ей во всем, лишь бы отогнать самую вероятность нездоровья.
Юля уехала сразу после получения аттестата. Вступительные экзамены она сдала с блеском, получила место в общежитии, и наконец-то, может быть впервые в жизни, почувствовала себя настоящим свободным человеком.
Она не ждала помощи от родителей, знала что ее не будет. Да и предложи они ей, отказалась бы. Юля привыкла считать, что взрослый человек, (а ведь она теперь была совсем-совсем взрослой и самостоятельной), должен сам зарабатывать на жизнь и помогать родителям. Так что пришлось срочно искать работу. Она устроилась официанткой в ночной клуб. Платили там не роскошно, но зато разрешали оставлять себе чаевые. Улыбчивой юной официантке клиенты с радостью оставляли на чай. А потом появился Костя.
В ту ночь за столом, который обслуживала Юля, расположилась подвыпившая мужская компания. Из обрывков разговоров девушка поняла, что клиенты обмывали чье-то вступление в новую должность. Вели они себя развязно, а водки было выпито столько, что Юля не успевала заменять опустевшие бутылки на полные.
Бармен, симпатичный светловолосый Володя, смотрел на официанту с сочувствием.
– Они здесь не первый раз. Денег оставляют много, вот их и не выкидывают, а надо бы.
– Буянят? – спросила Юля, опасливо косясь на гостей.
– Да не то, чтобы очень. Драк не затевают, но ты это… Юль, ты поосторожнее. Сейчас еще подопьют, и начнут приставать к девушкам.
– А Вадик здесь на что? – она кивнула на шкафообразного охранника.
– Он не вмешается. Прямой приказ руководства. Так что, ты лучше постарайся не мельтешить.
Юля вздохнула:
– Может быть, они скоро уйдут?
Володя только усмехнулся:
– Как же, держи карман шире! Будут сидеть до закрытия, потом уже их в такси загрузят, как мешки с картошкой. Ну, ты меня услышала?
– Угу, – она кивнула, и снова направилась к компании. У них как раз закончилась водка.
– Стой, красавица! – один из мужчин схватил ее за руку, – Что ты туда - сюда бегаешь? Сядь, посиди с нами.
– Мне нельзя, я же на работе, – Юля попыталась улыбнуться. На самом деле ей было очень страшно: мужская рука крепко сжимала ее запястье. И, в случае чего, помощи было ждать не от кого.
– Что ты, милая! – удивился мужчина, – Тебе сегодня все можно! Садись.
– Я не могу, – снова попыталась объяснить девушка, но слушать ее никто не собирался. Мужчина, свободной рукой обхватил ее за талию, и в мгновение ока, усадил к себе на колени. Он был очень пьян, но хватка его была стальной. Юля понимала, что ей не вырваться.
– Так, пацаны, – деловито распорядился он, – сейчас быстренько организуйте даме шампусика, а то она у нас напряженная какая-то. Ну а ты, – он положил хваткую лапу на затылок девушки и надавил, заставляя наклониться, – поцелуешь меня?
Его дыхание, несвежее, водочное, обдало ей лицо. Налившиеся кровью глаза смотрели на нее нахально и уверенно, как на собственность.
– Пусти девушку, – раздался за спиной спокойный мужской голос.
– Чего? – бессмысленно спросил пьяный.
– Девушку, говорю, отпусти. Ей не нравится. Теплая рука легла Юле на плечо.
Мужик послушно отпустил свою жертву. Юля поспешно вскочила и отбежала подальше. Ее спаситель пошел следом.
– Не волнуйтесь, – мягко попросил он. Его голос успокаивал. – Больше они не сунутся.
Костя, так звали ее героя, был в клубе один. Он должен был встретиться здесь со своей бывшей женой. Женщина ушла от него полгода назад, и все бы ничего, но у них была маленькая дочка. Мать оставила ее с отцом, а сама ни разу не навестила ребенка. С огромным трудом раздобыв ее номер, Костя уговорил ее встретиться, чтобы поговорить о дочери. Жена предложила встречу в ночном клубе, но так и не пришла.
Костя и Юля поженились через полгода после этой ночи, и ни разу об этом не пожалели. Крошка Маруся сразу же полюбила Юлю, и вот уже десять лет не называла иначе, чем "мама". Костя оказался на редкость ответственным и заботливым мужем: Юля спокойно доучилась, устроилась на работу, и при этом всегда могла рассчитывать на помощь и поддержку супруга. Все шло хорошо, но однажды ночью раздался телефонный звонок.
Юля наощупь протянула руку и нашарила на тумбочке свой мобильник. Звонила мама. Из ее крика, захлебывающихся рыданий и бессвязной речи, мало что можно было разобрать. Юля поняла только одно: отец в больнице, нужна операция, а денег на нее нет.
– Не огорчайся, – обнял ее Костя, – мы же откладывали на отпуск, помнишь? Вот на эти деньги и прооперируем твоего папу.
Первым же автобусом Юля выехала к родителям. Она давно уже не приезжала к ним, и теперь, идя по знакомой дороге, с удовольствием узнавала знакомые дома и деревья. Лишь на самых подступах к дому, сердце вдруг тревожно забилось. Почему?
– Прости меня, Юленька, – всхлипнула мама, не пытаясь утереть слезы. – Вот баловали мы с отцом Жаннку, баловали… а она кем выросла?
– Работает? – спросила Юля.
– Какое там! Все с нас деньги тянет, и попробуй откажи! Кричит, что мы ей во всем отказывали, что все детство голодом-холодом морили… Еще и мужа к нам привела, Леньку этого своего, а он такой же как она. Тунеядец. А нам теперь их двоих кормить-поить…
Юля потрясенно слушала. Пожалуй, все это было слишком даже для Жанны.
– Мы с тобой пойдем деньги снимем с моей карточки, – сказала она, надеясь отвлечь маму от неприятной темы, – папе оплатим операцию, он поправится. Ты только умойся, мам, а то как ты такая заплаканная пойдешь.
Обратно они с мамой шли сквозь проливной весенний дождь. В доме горел свет.
– Жаннка вернулась, – сказала мама тихо.
Младшая сидела за столом.
– Трудно было поесть сготовить? – с порога набросилась она на мать. – Я целый день не ела, Ленчик тоже голодный, а в дому шаром покати!
– Мне некогда было, – извиняющимся тоном сказала мама. Юля поняла, что видимо именно так она всегда разговаривает с Жанной.
– Некогда ей… – Жанна обиженно фыркнула, и наконец, удостоила взглядом сестру: – Ну а ты чего здесь? Муженек выгнал?
Юля, не отвечая, разулась, и пошла ставить чайник.
– Я, наверное, спать пойду, – сказала мама, – нехорошо мне что-то.
– Юль, – сказала Жанна, когда дверь спальни за мамой закрылась, – извини. Я просто… из-за папы расстроилась так.
– Из-за папы? – Юля пожала плечами. – А устроиться на работу из-за папы тебе не хотелось? Денег на операцию я дам, но ведь отцу и после нужен будет уход, правильное питание, лекарства. Об этом ты не думала?
Жанна, опустив голову, молчала.
– Может чаю выпьем? – спросила она, доставая чашки из шкафчика, – поговорим хоть по душам.
– Я теперь понимаю, что родители тебя не баловали, – говорила Жанна, подливая чаю сестре. Ее собственная чашка стояла нетронутой. – И мне стыдно, ты ведь от этого всего и уехала наверное.
– Да нет… нет, – Юля провела ладонью по лбу. Голос сестры эхом раздавался в голове, и почему-то ужасно хотелось спать.
– Ты ложись, – услышала она голос Жанны прямо над ухом. – Это от усталости и нервов ты ослабела, поспать тебе надо. Пойдем, я тебе помогу.
Юля хотела ответить, но не смогла: она провалилась в сон, как только голова ее коснулась подушки.
– Она теперь долго будет спать! – голос у Жаннки был радостным, – Но все равно, надо поскорей. Шевелись уже!
– Да вот они все здесь, в сумочке, – ответил глуховатый мужской голос. – Только смотри, Жаннка, отец-то ведь твой помрет.
– Да он и так уже старик! – раздраженно выкрикнула Жанна. – Тихо! Ты мать запер?
– Да сразу же…
Юля кое-как встала с кровати. Голова кружилась. Медленно, пошатываясь, она побрела к двери.
– Юля?! – Жанна застыла на месте, прижимая к груди сестрину сумочку.
– Отдай…
Юля направилась к сестре, но прямо перед ней, будто из под земли вырос, здоровенный небритый мужик.
– Заткни ее, Ленька! – закричала Жанна. – Навсегда заткни!
Ленька, со страшной неторопливостью, по-хозяйски взял Юлю за шею, а другой рукой начал давить ей на горло. Перед глазами потемнело.
– Быстрее там! – услышала Юля, уже теряя сознание. А потом вдруг раздался глухой удар, и удушье прекратилось.
"Наверное, я уже умерла", – подумала Юля, оседая на пол.
– Клофелин, – пояснил врач скорой помощи, – и вероятно, небольшое сотрясение мозга. Она ведь ударилась головой, когда упала. Вы вовремя появились, иначе могли потерять жену.
Костя кивнул, наблюдая за тем, как полицейские уводят из дома Жанну и ее мужа. Оба были в наручниках.
Два месяца доме царило радостное оживление. Юлю выписали в один день с отцом. Оба они шли на поправку с удивительной быстротой.
Жанна с мужем ждали суда в следственном изоляторе. Им грозил очень большой срок за все их художества, а среди них было покушение на убийство, нанесение телесных повреждений и попытка ограбления. Родители отказались от общения с младшей дочерью, и не отвечали на ее слезные письма, в которых она пыталась оправдать себя, и выставить во всем виноватой, старшую сестру.
Спустя месяц после выписки, Костя и Юля, прихватив с собой дочку, приехали проведать родителей. Мама, к приезду дорогих гостей, накрыла шикарный стол, но главное – испекла самый любимый с детства, торт Юли.
– Мы с папой все время так боялись за Жаннку, что нас не хватало еще и на тебя, – призналась она дочери. – Но и теперь ведь, может быть не поздно все исправить?
– Конечно, – тихо ответила Юля. – Но я всегда знала, и никогда не сомневалась, что вы меня любите. Просто… просто вы очень переживали из-за…
– Прости нас, доченька, – сказал отец дрогнувшим голосом, – мы виноваты перед тобой.
Маруся, прижавшись к Юле, улыбнулась.
– Значит теперь у нас будут бабушка с дедушкой, правда, мам?
– Почему у нас-то? – удивился Костя и потрепал дочь по голове. – У тебя, а не у нас, появятся бабушка с дедушкой.
– Ну… – Маруся вопросительно посмотрела на Юлю, – ты еще папе ничего не сказала, да?
Юля опустила глаза, но лицо ее светилось счастьем.
– Не успела. А потом думала, что после всего, что произошло… Но мне повезло. Доктор сказал, что это чудо, но на малыша мои…злоключения не повлияли.
Костя слушал ее с мягкой улыбкой.
– А я знал, – сказал он. – Мне врачи все сказали, только я думал, что ты сама не знаешь.
Родители Юли с любовью смотрели на обнявшуюся семью.
– Хоть Юлька выросла человеком, – тихо сказал отец.
– Нам повезло, что у нас такая дочь, – отозвалась мама, – и теперь мы обязаны дать нашей девочке всю любовь, которой обделяли ее так долго.
– Обязаны, – согласился супруг. – Мы многое задолжали и ей, и нашим внукам.
Видеоверсия рассказа опубликована на авторском Ютуб канале. Копирование и распространение запрещено!