Предыдущая часть
Новый день не принес никакой ясности. Денис словно растворился, телефон, с которого он написал, был отключен, а жизнь текла своим чередом. Начались занятия, Андрей возил Катю в родной город дважды в неделю. Но возвращалась она в дом Суворовых.
Прошла неделя, но родителям она до сих пор не рассказала об отъезде Дениса. В день выборов стало известно, что он снял свою кандидатуру. Катя приехала в родной дом, чтобы честно во всем признаться, но сил так и не нашла. Потому ограничилась полуправдой. Она рассказала, что Суворов тяжело переживает смерть мамы, с выборов снялся сам и уехал ненадолго.
- Ну что это такое? – возмутился отец. – Я понимаю, что горе, но ведь ты выбрал дело. Что ж теперь сопли жевать? У тебя семья, дети будут. Ради этого нужно жить.
Катя покраснела. Она уже не могла сказать, фиктивный у нее брак или настоящий. А еще не знала, почему остается в доме, который покинули все его обитатели. Ольге Игоревне почти не оставалось работы, потому что с целью убить время девушка вылизывала и без того чистые комнаты. Она поддерживала цветы в оранжерее и копалась на клумбах в саду. Там еще вовсю пылали оранжевые тигровые лилии и желтые шарики, название которых Катя не знала.
Конечно, она не начала считать дом своим, но считала, что он не должен умереть от того, что его покинули. Ведь пройдет время и Денис вернется домой. Катя не думала, что он вернется к ней. Одна ночь ничего не значит и не решает. Но это его дом, а значит, рано или поздно, но он приедет вить гнездо обратно. И найдет дом в полном порядке. Почему-то для девушки это было важно.
Осень сменилась зимой, сад уснул до весны, Ольга Игоревна приходила уже раз в три дня. Урезать ей жалование Катя наотрез отказалась, а вот дать немного отдыха была только рада. Теперь у нее появилось время на сестру. Однако, в те дни, когда никуда не нужно было ездить, и никто не приходил, девушка чувствовала себя очень одиноко. Даже прогулки с Дружком, иногда в компании знакомых собачников, не радовали ее.
К ней приходил только Дима. Он забегал иногда один, иногда два раза в день.
В основном, ему требовалась подпись Кати на каких-либо документах. Но по вечерам они могли болтать в гостиной за бокалом вина. Хотя постепенно мужчина начал вытаскивать ее то в ресторан, то на прогулку по городу и окрестностям. Девушка стала узнавать прежде новый для себя город. Почему-то больше всего ей понравился краеведческий музей. В отличии от музея в Свитлогорске, тут заведующий относился ко всему с душой. В одном зале можно было почувствовать себя на лоне природы среди зайцев и диких кабанов, в другом окунуться в жизнь деревни, которая стояла на это месте двести лет назад. Зал коммунистической партии, юные пионеры времен Бронзовой птицы – все это было здесь и завораживало.
Дима откровенно скучал, бродя по залам, и периодически хватался за телефон. Но Катя была благодарна, что он не торопил ее и иногда мычал в ответ на восхищенные замечания. А девушка смотрела на народные костюмы и представляла, как можно было бы поставить для следующих соревнований новый танец в народном стиле. Она могла позволить себе пошить всем костюмы за свой счет. И чем больше она смотрела на манекены, тем больше ей хотелось попасть в подвал дома Суворова, чтобы уже начать создавать новое в своей практике волшебство. Но присутствие Димы останавливало ее от желания бросить все и побежать домой. Потому она фотографировала залы со всех сторон и делилась планами.
- Кэтрин, я честно говоря устал от пыли веков и не прочь немного поесть, - признался наконец мужчина.
Катя не проголодалась, но согласно кивнула. На соседней улице Димы знал небольшое уютное кафе также в народном стиле. Здесь везде висели вышиванки, стояли декоративные плетеные изгороди с глиняными горшками на них. Время от времени над залом раздавался слабый крик петуха, что добавляло заведению изюминку. В целом, девушке здесь понравилось. Кухня у них тоже была сугубо народная. Потому она ограничилась сырниками со сметаной.
- Прошло уже два месяца как ты хозяйка Медной горы, - усмехнулся Дима. – Как себя чувствуешь? Что-то грустна.
- Почему Медной горы? – удивилась Катя. – Я не владею ничем. И никого не хочу пленить за самоцветы и злато-сребро.
- На счет не владеешь, я бы поспорил. Ты слишком порядочна, чтобы заманивать кого-то специально. Но вот любители чужих денег вполне могут слететься сами. К тебе никто не подкатывал еще?
- Кто ко мне может подкатывать? Я тебя умоляю, - рассмеялась девушка. – Я ни с кем практически и не общаюсь. Ты, Андрей да мои ученицы. И родители, конечно.
- Тебе не грустно, что молодость проходит вот так, в этом огромном доме в одиночестве?
- Дим, год назад я была счастливой женщиной в собственном доме с мужем. Мне так казалось. Я занималась любимым делом, планировала свое будущее на десятки лет вперед. И, главное, считала, что ничто не может помешать моим планам осуществиться. Но ты сам знаешь, как все оказалось зыбко. Теперь я не строю планов. Сейчас меня все устраивает. Как только захочется перемен – я их осуществлю. Очень надеюсь, что Денис скоро вернется, и я смогу снять с себя эту ответственность за его состояние.
- Ты обеспеченная женщина. Можешь позволить себе путешествия. Это плата за все, что было со стороны нас с Дэном. Так что смело бери и пользуйся. Я бы и сам позвал тебя куда-то на отдых, но боюсь, что ты расценишь такое предложение как-то не так и дашь мне по морде.
- Мы с тобой уже и так вместе куда-то ходим. И по морде я тебя не бью, смею заметить. В разных номерах я бы и согласилась пожить, но у меня мои девочки. В декабре первый отчетный концерт. Я только что тебе рассказала, что хочу поставить им совершенно новый танец.
- А когда ты собралась жить? Работа это все хорошо, но жизнь это любовь, мир вокруг, движение.
- Так, - Катя отложила вилку и тряхнула волосами. – У всех разное понятие жизни, не забывай. Кому-то надо постоянно двигаться, узнавать новое, кому-то сидеть на диване с книжкой и чашкой какао. Для кого-то самое важно в мире семья, для кого-то - карьера. Все настолько индивидуально, что даже не стоит начинать лезть в чужой монастырь со своим уставом.
- Мы говорим о тебе, так что можешь мне небольшой списочек накидать, что для тебя счастливая жизнь.
- Зачем тебе мои понятия о счастье? Твои я немного поняла.
- А я хочу понять лучше тебя. Тут нет ничего странного. Мы же общаемся, мне не интересны другие.
Катя не хотела говорить Диме о себе. Ей казалось неправильным вообще рассказывать столь личные вещи кому-то. Кто хочет - поймет сам, а кто не хочет тому и не нужно. Потому девушка усмехнулась, облизнула губы и посмотрела в свою тарелку.
- Я пока не знаю, что именно для меня значит счастье, - покривила она душой. Для нее было очевидно из чего складывается радость жизни. Но также она понимала, что это проскочило и пропало в небытие. Так тоже бывает. – Недавно считала, что это тихая семейная жизнь с Андреем. Ошиблась. Сейчас счастье это любимая работа. Если я не могу танцевать, то могу хотя бы создать танец.
- Я понял, твой Андрей сломал тебе и личную жизнь и карьеру, - помрачнел Дима. – Не тех, вы девочки, красивых любите.
- В песне было не так.
- Да в курсе я. Но это больше подходит к данной ситуации. В общем, я намерен тебя расшевелить. На правах друга семьи, - рассмеялся он.
- Только не начинай опять, - Катя подняла одну бровь и погрозила пальцем. Ей не хотелось снова портить хорошую дружбу ненужными любовными разборками.
- Я пока молчу, - примирительно поднял он руки. – Пока.
Остаток вечера к этому разговору они не возвращались. Дима отвез девушку домой и прогулялся вместе с ней и Дружком. Пес полностью оправился после отравления. Он радостно скакал по пожухлой траве и листьям и иногда радостно тявкал. А еще ему нравился звон металлического жетона на ошейнике, который Катя повесила ему на днях. С некоторых пор она стала бояться, что он убежит, или снова съест что-то вредное. Но не отпускать животное с поводка в местах, где не было людей, было бы кощунственно. Потому он носился с жетоном, а девушка ревниво следила за каждым его движением, чтобы не потерять в осенних сумерках.
Дима неторопливо курил сигарету. Кате казалось, что он делает это для статуса, а само курение не доставляет ему ни капли удовольствия. Тут она была с ним солидарна, считая эту привычку самой бессмысленной из всех дурных привычек.
- Ты получаешь удовольствие от этого? – спросил он, обводя рукой местность.
- От прогулки на свежем воздухе? Конечно! Ты опять возвращаешься к разговору о счастье?
- Нет, просто хочу понять, почему ты не радуешься деньгам, возможности покупать дорогие вещи, украшения, машины. Почему тебе не нравится роскошь?
- Возможно, если бы я сама добилась всего или владела этим от рождения, все было бы иначе. Но я знаю, что это мне не принадлежит ни по моральным, ни по каким другим канонам. Вот и все. Я не имею к этим деньгам никакого отношения.
- До чего ж ты щепетильна!- поморщился мужчина. – Женщина выходит замуж и отсуживает при разводе все. Ее вообще не заботит, что она палец о палец не ударила, чтобы что-то там заработать. Она тратила, тратила и тратила.
- Не все женщины одинаковы. Равно как и мужчины. Да и твоя вина в том, что избаловал, позволил. Или просто такую выбрал.
- Почему ты думаешь, что я это из личного опыта? – поднял Дима бровь.
- Мне так показалось. Извини, если я ошиблась, - подзывая Дружка и пристегивая поводок, ответила Катя. Она подумала, что прежде могла и ошибаться на счет мужчины. Он был циничен, местами легкомысленнен, но что стояло за этим. Может быть разочарование в любви, или что-то не так в детстве или семье. Она ведь ничего не знала о родителях или братьях и сестрах. Девушка решила быть снисходительнее ко многим его выходкам. Ведь Дима умел и попросить прощения. Он понимал, когда его заносило и сожалел. – Давай попьем какао с булочками, сегодня заходила Ольга Игоревна. И поговорим о хорошем.
Продолжение следует…