Сейчас многие пишут о девальвации наград, которые золотым дождем сыпятся на головы (или на груди) высокопоставленных военных и чиновников, артистов эстрады, спортсменов и журналистов, доказавших свою преданность престолу. Дело это не новое и началось не сегодня, и даже не при многократном Герое Брежневе, украсившим себя орденами, как рождественская елка игрушками. Господствующая власть всегда стремилась затмить блеском раздаваемых наград собственные промахи и просчеты.
Особенно показательным примером в этом была русско-японская война, начавшаяся 27 января (9 февраля) 1904 г. и закончившаяся 23 августа (5 сентября) 1905 г. Война, которая обещала скорую победу, обернулась тяжелым поражением. Россия потеряла около 270 тысяч человек, уступила Японии южную часть Сахалина, Порт-Артур и южную ветку Китайской восточной железной дороги. Однако это не мешало раздаче наград проигравшей армии.
Писатель В.В. Вересаев (1867 - 1945), призванный на войну из запаса как врач, писал в своей книге "На японской войне"(М.: 1986): "Только что произошел невероятный в нашей истории разгром русской армии. А повсюду все говорят только об одном - о наградах. Штабы кишели бесчисленными представлениями к наградам. Награды посыпались как из рога изобилия...Если подсчитать все эти тысячи Станиславов, Анн и Владимиров с мечами, этих бесчисленных солдатских Георгиев, то можно было подумать, что это была победоноснейшая из всех войн, увенчавшая нашу армию славнейшими лаврами".
Если за русско-турецкую войну 1877- 1878 годов, в результате которой России была возвращена южная часть Бессарабии, присоединены Карс, Ардаган, Батум, восстановлена государственность Болгарии, было вручено золотых сабель 550 штук, то за проигранную японскую кампанию - 610. Чаще всего, случается во всех войнах, награды получали офицеры, находящиеся поближе к штабам и подальше от передовой. Боевыми орденами щедро награждались и военные журналисты. Будущий генерал, а тогда подъесаул П.Н. Краснов, навсегда запятнавший себя сотрудничеством с нацистами, прибыл на фронт в качестве корреспондента газеты военного ведомства "Русский инвалид". Историк А.А. Смирнов в книге "Атаман Краснов" (Спб.: 2003) пишет: "Он получил ордена: Святой Анны 4-й степени с надписью "За храбрость", Святого Владимира 4-й степени с мечами и бантом и мечи к уже имеющемуся ордену Святого Станислава".
Орденом Св. Станислава 2-й степени с мечами был награжден известный писатель и журналист Василий Немирович-Данченко, старший брат театрального деятеля Владимира Немировича-Данченко.
Но и простые солдаты порой получали награды не за что. Вересаев, служивший в военно-полевом госпитале, вспоминает о посещении госпиталя наместником императора на Дальнем Востоке и главкомом сухопутных и морских сил адмиралом Е.И. Алексеевым:"Под конец боя бараки посетил наместник и раздавал раненым солдатам Георгиев. По уходе наместника все хохотали, а его адъютанты сконфужено разводили руками и признавались, что, собственно говоря, всех этих Георгиев следовало бы отобрать обратно...Получили Георгия солдаты, раненые в зад и в спину во время бегства. Получили больше те, которые лежали на виду, у прохода".
Вересаев самокритично говорит и о собственном награждении: "Мы, младшие врачи госпиталя, были уже представлены главным врачом к Станиславу третьей степени и получили его за ничегонеделанье в бою на Шахе. Теперь, после мукденского боя, главный врач представил нас к Анне третьей степени". Медсестры тоже получали золотые и серебряные медали "За усердие", причем в первую очередь награждали не тех, кто занимался ранеными, а тех, кто был всем своим телом предан начальству.
Нет, конечно, были среди награжденных и настоящие храбрецы, заслуженно получившие свои награды. Например, подпоручик А.П. Кутепов, только что выпущенный из Санкт-Петербургского пехотного юнкерского училища, принял боевое крещение в сражении на реке Шахэ, которое началось 22 сентября (5 октября) 1904 г. Но первой наградой Кутепова стал прусский орден Короны 4 класса. Дело в в том, что его полк носил пышное наименование - 85-й пехотный Выборгский Его Императорского Величества Императора Германского Короля Прусского полк. Кутепов докладывал о результатах ночной вылазки в присутствии прусского принца, который под благовидным предлогом прибыл в полк, чтобы посмотреть на деле, как воюют будущие противники Германии. Восхищенный действиями молодого подпоручика принц поспешил наградить его от имени императора Вильгельма II, который был шефом 85-го полка, орденом Короны. Высочайшее разрешение принять награду германского императора пришло в январе 1906 г. Также за японскую кампанию Кутепов был награжден орденом Св. Станислава 3-степени с мечами и бантом, орденом Св. Анны 4-степени - Анненским оружием с надписью "За храбрость", орденом Св. Равноапостольного князя Владимира 4-й степени с мечами и бантом, а также светлой медалью на составной Александровской и Георгиевской ленте "За поход в 1904-1905 г.г." Также, как пишет А.Ю. Петухов в книге "Генерал Кутепов. Гибель Старой Гвардии" (М.: 2014), уже после войны Кутепов представлялся к ордену Св. Георгия 4-й степени, но время было упущено, так как последовал Высочайший указ о прекращении дополнительных награждений за японскую войну.
Или вот еще один храбрец, впоследствии один из военных руководителей Белого движения. Сразу после окончания Академии Генерального штаба штабс-капитан С.Л. Марков добровольцем отправился на фронт. За боевые заслуги с лета 1904 г. по февраль 1905 г. он получил пять боевых орденов(!). Марков действительно отличался огромным личным мужеством и был незаурядным офицером, но пять орденов за полгода?
Бывший главнокомандующий вооруженными силами на Дальнем Востоке генерал от инфантерии А.Н. Куропаткин писал: "Огромные права командующих армиями по награждению тоже были излишни и вредны. Командующие армиями имели право награждать орденом Святого Георгия 4-й степени по приговору думы, ими собираемой, и знаками отличия военного ордена нижних чинов. В их правах было награждение орденами Святой Анны 4-й, 3-й и 2-й степеней, Святого Станислава 3-й и 2-й степеней, с мечами и бантом. При тесном расположении армий офицерский состав одной из армий оказывался, в зависимости от взглядов командующих армиями, награжденным менее, чем в других. Развилось равнение по армии, где награды выдавались более щедро. Это обесценивало награды, что скоро стали признавать и офицеры. Ордена с мечами стали давать без разбора. Особенно в этом отношении пошел далеко генерал Гриппенберг. Он за одно и тоже дело под Сандепу надавал по две награды разным лицам, а знаки отличия военного ордена с положением по 15 и более на роту и батарею". (Куропаткин А.Н. "Русско-японская война. 1904 - 1905 : Итоги войны". - СПб. 2003).
Командующий 10-м армейским корпусом генерал-лейтенант К.В. Церпицкий даже был вынужден издать приказ по корпусу, в котором говорилось: "В будущем строго воспрещается представлять к наградам всех офицеров поголовно, а представлять только заслуживающих наград своей храбростью, мужеством, распорядительностью и истинным исполнением лежащих на них обязанностей".
В.В. Вересаев пишет, что офицеры бывавшие на русско-турецкой войне удивлялись обилию наград, вследствие чего "уважение к орденам сильно пало".
Его слова находят подтверждение в мемуарах А.А. Игнатьева "На фронте. 50 лет в строю" (М.:2013). Капитан генерального штаба граф А.А. Игнатьев русско-японскую войну начал с должности помощника адъютанта управления генерал-квартирмейстера Маньчжурской армии, а окончил старшим адъютантом топографического отделения штаба 1-й Маньчжурской армии, заслужив четыре боевых ордена. По возвращению в Петербург, он отправился в Генеральный штаб представиться его начальнику генерал-лейтенанту Ф.Ф. Палицыну. Палицын, который знал Игнатьева с самого детства, взглянул на грудь графа, украшенную колодкой русских и иностранных орденов, поздоровался и заметил: "Да вот ведь все это придется теперь отслуживать, - указал он на ордена. - Воевали вы плохо, и потому все эти ордена не в счет. А вакансии без вас уже разобраны, - добавил он , вздохнув".
Также Палицын встретил и капитана В.В. Марушевского, который в японскую кампанию был обер-офицером по особым поручениям при штабе IV Сибирского армейского корпуса, а затем помощником старшего адъютанта, получив на этих должностях пять орденов и золотое оружие.
Но все же местечко для орденоносцев нашли. Палицын, сына своего бывшего командира графа А.П. Игнатьева, отправил в Париж временно исполнять обязанности военного атташе, а Марушевского пристроил помощником старшего адъютанта в штабе гвардии и Санкт-Петербургского военного округа. После революции пути-дороги двух выпускников Николаевской академии Генерального штаба разошлись. Граф А.А. Игнатьев перейдет на сторону большевиков, дослужится до звания генерал-лейтенанта РККА и упокоится на Новодевичьем кладбище в 1954 г. Генерал-лейтенант В.В. Марушевский в годы гражданской войны будет назначен командующим войсками Северной области и умрет в Югославии в 1952 г. Вот такая история.