Алексея Владимировича разбудил звон колоколов. Это звонил магнитофон на новой, свежепостроенной пятой по соседству церкви. Алексей Владимирович машинально семикратно перекрестился партийным крестом, а потом вспомнил, что он агностик. Господи-товарищ, подумал, да что ж это такое, в шесть утра будит мулла с минарета на Бухарестской, теперь эти колокола, а через час на балкон сосед раввин выйдет песни распевать. Никакого покоя гражданскому агностику-интернационалисту!
Только Алексей Владимирович опять задремал, как его снова разбудил рев патрульного дельтаплана. И он сразу вспомнил, что сегодня рядом в парке праздник. Парк заложили еще в прежние времена в честь военных, и теперь там стояли памятники всем, кто служил в 37 государственных военизированных организациях. И все они там теперь отмечали свои служебные праздники. Но сегодня мероприятие было общенародным – День памяти люстраторов. Будут выдавать бесплатные пирожки и разные символические принадлежности. Надо сходить.
Алексей Владимирович открыл шкаф и стал выбирать парадную форму. Штаны выбрал черные в красную полоску, рубашку цвета лексуса Димона из второго подъезда, потом передумал и взял штаны обычные – золотого плетения. Вместо шапки взял каску-невидимку патриотического цвета. Подумал и достал из нижнего ящика кастет, мало ли что.
Лифт опять не работал. А на первом этаже опять стоял депутарий Федор и держал кабину. Алексей улыбнулся ему, как родному, дал закурить и спросил: что, обратно к нам выбрали? Обратно, просипел Федор, куда денусь. Ну что, кивнул Алексей Владимирович, поскачем еще? Постреляем? Само собой, заулыбался Федор, а как же.
На улице было много людей, все шли в парк. Отдельной колонной передвигались депутарии муниципальной скорой палаты 12-го созыва. За ними бежали мальчишки, свистели и кидали гайками. Депутарии внимания не обращали и шли стройно. Зачем они? забеспокоился Алексей Владимирович, и много, человек сорок? Всей фракцией движутся. Но возвращаться не стал, аккуратно пошел следом.
Около паркового забора цыгане продавали карамельных петушков и раскидайчики. Партийные активисты продавали флажки и портреты Папы народа, бабка торговала семечками, проститутки с дневными разрешениями стояли в сторонке. Обстановка, короче, была праздничная. У входа Алексей Владимирович показал паспорт, получил согласование на размер кастета, купил микро-сирену на 2 киловатта, вошел и сразу замер. Слева от главной трибуны стояли боевики партии Защита. Вся эта партия состояла из озлобленных люстрированных, которых не брали на работу в швейцары. Они зарабатывали тем, что рассказывали иностранным туристам, как раньше служили в органах. Неплохо, кстати, зарабатывали. Но статуса они не имели, избирательных прав были лишены, в скачках участвовать им запрещалось и, по слухам, их всех кастрировали по два раза прямо по месту прежней работы. Но вот боевики у них почему-то были очень здоровые.
А слева от трибуны стоял батальон государственных люстраторов, все рангом не ниже капитана в полном вооружении. Они мрачно смотрели на боевиков, кое-кто показывал кулак. Алексей Владимирович стал искать безопасное место, но не нашел и подумал: обойдется? Обойдется, может. Точно, обойдется.
Граждане российцы! начал выступать приехавший из столицы комиссар люстрации первого ранга, поздравляю! Почтим секундой молчания память погибших при исполнении люстраторов! Боевики сразу стали негромко свистеть. Комиссар зло посмотрел на них и сказал, махнув кулаком: я говорил Папе народа, говорил я ему, что надо этих всех не люстрировать, а сразу в расход, а он мне: нельзя, полстраны придется, с кем жить будем? Только кастрировать, говорит, и не более, мы демократическая страна. А по мне хоть с китайцами жить, но не с этими! И показал пальцем в боевиков. В ответ в него полетел кирпич, попал в голову, и комиссар упал, обливаясь кровью. Тут и началось.
Вот и поел пирожков, думал Алексей Владимирович, отползая к выходу из парка. Люстраторы тем временем, достав огнеметы Калашникова, окружали боевиков. Те ревели хором речевки и кидали кирпичи, очень метко. Включили музыку, из репродукторов понеслась знаменитая мелодия Полет шмеля. Началась потасовка. Хлестала кровь люстраторов, запах горелых боевиков заглушал праздничный запах цыганской карамели. Тут и подъехали передвижные контейнеры со второго мясокомбината. Оттуда вылезли мясники в белых халатах с разделочными ножами и деловито вмешались в происходящее. Профессионалы, восхищенно подумал Алексей Владимирович, прячась за разбитым ларьком, эти справятся. И действительно, бойня вскоре прекратилась, мясники споро погрузили мясо и уехали. Депутарии скорой палаты собирали раненых, запихивали в мешки и уносили в походный лазарет, некоторые несли по две штуки.
Алексей Владимирович еще немного посидел на корточках, потом встал, озираясь. Вроде всё тихо. Алексей достал на всякий случай кастет и быстро побежал к выходу. Обожди! Меня обожди! раздалось сзади. Алексей Владимирович оглянулся – сзади неслась, придерживая юбку, соседка Танька. На голове у неё был голубой колпак, на груди символ нетронутости сроком на неделю. В руке бутылка красного. От удивления Алексей Владимирович остановился. Ты чего? спросил Таньку, что за шапка? Откуда символ достала? Я конкурс выиграла, а сейчас мимо проходила, задыхаясь, сказала Танька, я Мери Кристмас Беби. Мисс? уточнил Алексей. Да нет, просто районная Мери Кристмас Беби, сказала Танька, такое звание, бежим скорее.
Они побежали, и скоро прибежали домой. Только как-то всё очень быстро случилось, рановато по квартирам расходиться. Выпьем, что ли? предложила Танька. Давай, сразу согласился Алексей Владимирович. И они сели на детской площадке в голову пластмассового Папы народа, открыли бутылку, выпили немного. Сразу стало спокойнее на душе. Эх, Танька, сказал Алексей Владимирович расслабленно, замуж тебе пора, какая-то ты взволнованная последнее время. Пора, пора, согласилась Танька, уже три месяца, как с четвертым развелась, точно пора. Выпили по второй. Слышь, Татьяна, как там у тебя борьба с подпольным казино? Нормально, сказала Танька, я на них листовки повесила, а они сняли и неоновую вывеску повесили Зоологический центр. Ну дают! засмеялся Алексей Владимирович, теперь будем туда своих собак водить. И у него, и у Таньки были собаки, у Алексея дворняга, а у Таньки сенбернар. Слышь, Тань, спросил после третьей Алексей, а чем ты свою зверюгу кормишь? Чем, чем, засмеялась Танька, хуями кормлю! На втором мясокомбинате мне бывший мой выносит первичные признаки депутариев, ха ха! Там этого добра хватает, тебе не надо? Давай, обрадовался Алексей Владимирович, а то эти собачьи консервы китайские всё дороже каждый день, хоть сам депутария отлавливай.
Завтра и принесу, сказала Танька, и они допили красное. Слышь, Танька, а у меня сирена есть, сегодня купил, давай заведу? вспомнил Алексей. Давай, обрадовалась Танька и прислонилась к Алексею Владимировичу. Алексей нажал кнопку, но вместо привычного рева заиграл оркестр под управлением Башмета. Обманули, гады, растерянно сказал Алексей Владимирович и смущенно посмотрел на Таньку. А она посмотрела на часы. Алексей на свои. Глядят - а уже 18 часов по средневзвешенному. Нормально денек прошел.