Память Союзного государства
Небо и смерть. Одна на двоих
Фронтовая поэма "Двенадцать": продолжаем публикацию очерков Сергея Мачинского о лётчиках-героях, чьи имена вернули из безвестия поисковики (первый очерк здесь)
Гусеницы тягача опять рвут болотный мох, рёв двигателя разбивает на осколки тишину векового леса, и брызги голубого неба, отражённого в лужах, гаснут, упав на зелёную траву обочины. Ещё вчера пыльная и душная Москва, с её обособленными кельями бетонных башен, с её равнодушием и сумасшедшим ритмом, а сегодня пьянящий запах сосны и люди, мои товарищи, которые живут этой страной, которые без лишних слов делают для неё в сотни раз больше, чем батальон самых важных чиновников. Каждый на своём месте, поисковики, работая на благо страны, возвращая ей память, честь, отдают за нас за всех долг перед павшими. Провожая взглядом с крыши вездехода крайние дома посёлка Кневицы, думаю о том, насколько я счастливый человек. Меня окружают неравнодушные люди, ведь все те, кто сейчас рядом со мной, - это люди, которым не безразлично. Не безразлично всё! Всё, что касается этой земли, этой страны, окружающих. Я счастлив, потому что здесь и есть настоящая Россия. С её добротой, великодушием, широтой и искренностью.
Оторвавшись, как бы упёршись в наступающий со всех сторон берёзовый молодняк, скрылись за кормой вездехода, который, словно величественный, грозный ледокол, разрывает море травы и молодой поросли, последние домики, и мы въезжаем в бескрайний зелёный океан леса. Если смотреть по карте, теперь лес почти без перерыва тянется на сотни километров, а раньше и здесь жили люди! Пока мы ехали до места около 10 километров, местные ребята рассказали нам о пяти деревнях, которые были здесь и которых, увы, не стало, последняя умерла лет пять назад. Одни убила война, другие убило человеческое равнодушие и безразличие.
Мы едем по старой фронтовой дороге, по которой лесовозы и те ездили лет 15 назад, едем словно в лесном тоннеле, деревья над головой образуют почти непроницаемый свод. Мне кажется, что лес - это единый огромный механизм, как великан, раскинувшийся на километры, он принимает или нет, он помогает либо калечит, всё зависит от того, с каким сердцем ты придёшь и зачем.
А ещё лес зорко хранит свои тайны, их у него огромное количество, особенно у этого, военного леса. Через него несколько раз прокатилась война. Сначала в 1941-м, потом в 1942-м, а уже в 1943-м окончательно война ушла отсюда, кругом оставив свои страшные следы. Вот мимо проплывает солдатская каска у края дороги с проросшей сквозь неё молодой берёзкой, всё время вижу эту картину, и всегда одна и та же мысль: ведь эту каску сюда не ветром закинуло, ведь её принёс на себе солдат, ведь он шёл сюда и думал, мыслил, сердце его билось и любило, ненавидело, страдало. Раз - и всё, темнота, и лежит только эта железная каска, а, может, чуть в стороне под слоем мха и пожухлых листьев лежит и он, чей-то отец, муж, сын! Трудно всё это передать. Мы вернёмся сюда, но сейчас дальше, в сердце гиблого болота, где лес-океан открыл нам ещё одну тайну, открыл, может, чтобы мы прошли ещё один урок, урок верности. Урок верности дружбе, любви и своей Родине!
В дремучих зарослях лежит то немногое, что осталось от самолёта Р-5. Посмотрите, что собой представлял этот небольшой деревянный биплан, проектировавшийся как самолёт-разведчик, а в начале войны использовавшийся как ночной бомбардировщик.
Что могло остаться от этого самолёта после падения и 74 лет забвения? Да практически ничего. Проросшие травой взорванные топливные баки, которые несведущий человек может принять за ржавые бочки, небольшие фрагменты металлических расчалок крыльев, и даже воронки нет. Есть небольшое углубление в земле, куда самолёт ткнулся при падении. Да, именно здесь зимой 42-го года упал самолёт Р-5 с двумя пилотами на борту. Опять сердца многих неравнодушных людей помогли вернуть из небытия имена героев и историю их героической жизни и смерти.
Здесь среди цветов и фрагментов обшивки передо мной лежат лётчик лейтенант Воробьёв Николай Кириллович, уроженец Ленинграда, и штурман сержант Платонов Виктор Игнатьевич. Им обоим вместе лет тогда было, как мне сейчас. Лежат где-то среди этих обломков тела двух парней, русского и украинца, как летали вместе, так и лежат, в сотнях километрах от дома, два героя, погибших за одну общую Победу.
История находки самолёта проста и знаменательна только тем, что одни неравнодушные люди обратились к другим неравнодушным, итог - возвращение из небытия двух парней. Местный охотник Сергей, услышав о нашей экспедиции по подъёму самолёта Пе-2, который здесь поднимали в апреле, принёс Саше Морзунову пряжку от парашюта и сказал, что нашёл её лет десять назад в лесу. Затем разведка, обнаружение номерной детали двигателя, архив - и вот мы здесь, в сердце леса, у небольшого углубления в мягкой земле.
У меня в папке фотографии двух двадцатилетних парней. Для поисковика это редкость - знать, кого ты пришёл искать, видеть их лица до тог, как нашёл их тела. Обычно процесс обратный. Сначала находится человек, потом при возможности устанавливается его личность, находятся родственники, и у них может быть его фотография. Но здесь нам повезло, и я ехал сюда на броне вездехода, а перед моими глазами стояли лица этих двоих парней, русского и украинца. Я ехал и думал, мог ли предположить украинец Витя Платонов, падая со свинцово-чёрного неба в чёрный Демянский лес, до конца отдав долг и жизнь свою за свободу и независимость страны, что по какой-то бредово-пьяной мысли банды недоумков его родной Днепропетровск станет Днепром... Что на Украине запретят все советское, что украинцы будут убивать украинцев, что по Киеву будут маршировать нацисты, а русский народ станет самым страшным врагом? Конечно, ему это и представиться не могло. Много чего они не могли себе представить.
Начинаем работать… Очистили площадку от валежника, оттащили фрагменты самолёта и двигателя и начинаем задирать дёрн. Скатываешь его, как ковёр, а под ним куски дюраля, мелкие фрагменты перкалевой обшивки, детали двигателя. Самолёт упал в феврале 42-го, в самом начале Демянской операции. Снежный покров в ту зиму достигал полутора метров, упал самолёт на занятой тогда нашими войсками территории, но в связи с труднодоступностью этого места его не нашли, да и некогда было искать. А мы нашли и вот перебираем землю под мхом, мелкие железки, клочки какого-то снаряжения. Стреляные гильзы, пустые диски пулемёта ДА - значит, вели бой, значит, скорее всего, были сбиты ночным истребителем, сигнальный пистолет-ракетница, сердце замирает, ведь это уже личная вещь, остатки привязной системы безопасности, парашютные пряжки, перчатка пилота и вот - останки лётчиков. Перемешанные в кашу, вместе с гильзами, кусками кожаного реглана, перемолотые страшной силой взрыва кости молодых парней, а у меня перед глазами их фотографии…
Суровые глаза, полные решимости и смысла взгляды, у теперешних 20-летних редко встретишь такие глаза, полные понимания и смысла своего существования. Я смотрю на то, что осталось от них, и думаю, что те, кто говорит о разделении русского и украинского народов, должны встать у этой ямы и разделить мне здесь останки русского и украинского парней, погибших 74 года назад. Невозможно разделить даже их святые кости, чтобы развезти по разным странам, да и не позволим мы этого. Их, двадцатилетних, шагнувших в бессмертие, нельзя разделить!
Мы продолжаем очищать площадку, вот фрагменты штурманской линейки, части планшета пилота, пряжка ремня привязной системы, она закрыта. Лётчик даже не пытался покинуть самолёт! А парашютных пряжек только один комплект! Постепенно рисуется картина гибели экипажа. Скорее всего, самолёт был атакован немецким ночным охотником, вёл бой, скорее всего, штурман был ранен, так как его место в задней кабине у пулемёта и в первую очередь по нему ведёт огонь противник. Часто случалось, что штурман не брал с собой парашют, потому что тот мешал ему двигаться в кабине и вести огонь. По всей видимости, так было и в этом случае.
Лётчик не бросил товарища и даже не пытался покинуть машину, он хотел спасти, пошёл на вынужденную посадку в незнакомом месте, на полутораметровый снег с неубирающимися шасси - это смерть, но сзади раненый товарищ. Удар, взрыв и темнота… Темнота на 74 года, темнота и забвение. А в этот миг, когда объятая пламенем машина озарила секундной вспышкой безлюдный чёрный лес и навек сорвалась со ставшего мгновенно чужим холодного неба, в этот миг далеко в Омске в эвакуации проснулась от ужаса и тяжёлой тоски, со сжавшимся сердцем, молодая двадцатилетняя жена лётчика Воробьева… А через несколько недель, получив похоронку, она пойдёт добровольно на фронт. А ещё через несколько месяцев в её наградном листе на медаль "За отвагу" будет указано, что эта 20-летняя девчонка вынесла с поля боя шесть раненых с оружием и оказала помощь двадцати трём солдатам и офицерам, под огнём, в бою, в том бою, в который она пошла сама, для того чтобы отомстить за упавший в ночи маленький самолётик и двоих парней, русского и украинца…
И она будет мстить, будет гнать врага до Праги, станет сержантом, отомстит сполна… и погибнет! Погибнет уже в июне 1945 года, когда отгремит эта война и она поймёт, что мстить больше некому, а жить без него, без любимого, сорвавшегося с неба в феврале 1942 года, нет смысла! И Господь заберёт её, заберёт к нему, заберёт, чтобы не разлучать навеки, туда, на голубое небо. И, может, они втроём смотрят сейчас на нас и улыбаются. Эти трое, оставшиеся верными дружбе, любви и своей Родине! Я не знаю, так ли это… но очень хочу верить в то, что это так! Я уверен, что Господь их не оставит, а мы должны сделать так, чтобы их помнили живые! Помнили о тех, кто навечно сохранил верность, о тех, кого невозможно разделить, и о том, что нельзя разделить народы, чьи сыновья веками умирали друг за друга и за свою землю.
Архивные данные:
Самолёт Р-5 принадлежал 677-му бомбардировочному авиаполку Северо-Западного фронта. Машиной управлял лейтенант Воробьёв Николай Кириллович (1915 г.р., г. Ленинград), штурман - сержант Платонов Виктор Игнатьевич (1922 г.р., п. Сулановка, г. Днепропетровск). По донесению о безвозвратных потерях 15 февраля 1942 года, они не вернулись с боевого задания "по бомбардировке войск противника" и, согласно базам данных, числятся пропавшими без вести.
Жена лётчика Воробьеёва - Воронцова Диана Федоровна (1923 г.р., Ростовская обл., г. Таганрог). Она ушла на фронт из Омска 21 августа 1942 года. Была санинструктором, награждена медалью "За отвагу" и погибла в городе Брно (Чехословакия) 4 июня 1945 года, уже после Победы.
Торжественно-траурная церемония предания останков земле состоялась 13 сентября 2016 года на воинском захоронении д. Исаково Демянского района Новгородской области.
Фото: из архива Сергея МАЧИНСКОГО
© "Союзное государство", № 4, 2021
Дочитали до конца? Было интересно? Поддержите журнал, подпишитесь и поставьте лайк!
МАТЕРИАЛЫ ПО ТЕМЕ
Невероятный побег из немецкого плена сержанта Романова
Испанские асы в небе Белоруссии
Неизвестный герой Первой мировой
Два экипажа, советский и вражеский, найдены рядом
Останки бойцов лежали в четыре слоя
Пять белорусских героев, воевавших подо Ржевом
Короткие, но захватывающие истории ржевских поисковиков
«Я сюда с солдатами пришёл, с ними и уйду»