Найти в Дзене
Чашка кофе с молоком

Архивные шалости. Памятник №1

От публикатора Общее состояние культуры внушает нынче бесконечную тревогу. А что уж говорить о том, в каком виде находятся многочисленные музеи и архивные хранилища. Рукописи горят, книги воруют вагонами, картины и всё такое прочее исчезают. Но есть, есть и сегодня беззаветные труженики, хранители архивной пыли! С одним из таких энтузиастов недавно я и встретился. Встреча была удивительной — я шел по вечерней улице и вдруг увидел немолодого человека, который бежал и смешно подпрыгивал, размахивая руками. Заметив меня, он закричал: — Ловите, ловите ее! Я остановился ошарашенный, не понимая, чего от меня, собственно, хотят. Но тут мужчина подпрыгнул в очередной раз, хлопнул в ладоши и радостно закричал, не разжимая рук: — Ура! Поймал! Это и был он, Сигизмунд Андронович Аллоузен-Крипшфельд. А гонялся он за очередной единицей хранения в своем архиве. Дело в том, что Сигизмунд Андронович уже много лет собирает и содержит архив останков современности. Собирает он эти останки, где придется и
Оглавление

От публикатора

Общее состояние культуры внушает нынче бесконечную тревогу. А что уж говорить о том, в каком виде находятся многочисленные музеи и архивные хранилища. Рукописи горят, книги воруют вагонами, картины и всё такое прочее исчезают. Но есть, есть и сегодня беззаветные труженики, хранители архивной пыли! С одним из таких энтузиастов недавно я и встретился. Встреча была удивительной — я шел по вечерней улице и вдруг увидел немолодого человека, который бежал и смешно подпрыгивал, размахивая руками. Заметив меня, он закричал:

— Ловите, ловите ее!

Я остановился ошарашенный, не понимая, чего от меня, собственно, хотят. Но тут мужчина подпрыгнул в очередной раз, хлопнул в ладоши и радостно закричал, не разжимая рук:

— Ура! Поймал!

Это и был он, Сигизмунд Андронович Аллоузен-Крипшфельд. А гонялся он за очередной единицей хранения в своем архиве.

Дело в том, что Сигизмунд Андронович уже много лет собирает и содержит архив останков современности. Собирает он эти останки, где придется и как придется — на улице, на свалках и в прочих интересных местах.

Сигизмунд Андронович очень известен в своем кругу. Более того, благодаря своему познавательному рвению, он достиг каких-то немыслимых степеней в знании наук — доктор мифотворчества, магистр всуесловия, член прочих Академий.

Вполне естественно, что, когда я оказался в гостях у Сигизмунда Андроновича, то задал ему несколько вопросов.

— Сигизмунд Андронович, с чего это вдруг вы взялись абсолютно не за свое дело — собирать архив?

— Вы знаете, здесь путеводной звездой для меня были слова нашего поэта — "роясь в сегодняшнем окаменевшем…" в этом… как его... ну, вы помните… Мысль эта еще далеко не понята и не оценена в должной мере. Но много лет назад, задача, поставленная поэтом, поразила и заразила меня настолько, что я уже не смог остановиться. И я уверен, что результаты подобного роения представляют несомненный научный и культурологический интерес — как для современников, так и для потомков. С тех пор я и собираю разные останки современных культур. Все равно ведь этим больше некому заняться, а у меня, этак, хоть какое-то занятие да появилось.

— И как велико ваше собрание?

— О, оно насчитывает тысячи единиц хранения! Тысячи!!! Уже всю квартиру захламил этой заразой. Тем не менее, все у меня хранится в полном порядке — каждый листочек пронумерован, и я их собираю в папочки. Папочки я складываю в коробочки. Коробочки запихиваю в старые чемоданы. А уже чемоданы забрасываю на антресоли. Правда, недавно пришлось приступить к загромождению серванта. Ну, ничего, хоть у меня лишь один сервант, зато есть еще два шкафа.

В результате наших разговоров с Сигизмундом Андроновичем Аллоузеном-Крипшфельдом и родилась идея опубликовать, предать, так сказать, страницам печатных и непечатных органов отдельные памятники из его хранения, связанные с культурным наследием современности.

Все памятники, с которыми читатель имеет возможность нынче познакомиться, Сигизмунд Андронович, как и полагается истинной архивной кры… то есть, я хотел сказать энтузиасту-архивариусу, — Сигизмунд Андронович снабдил подробными, почти научными или, во всяком случае, претендующими на научность, предисловиями.

Что ж, в путь — по страницам архива останков современности!

Памятник №1.

Предисловие С.А. Аллоузена-Крипшфельда

"Черный квадрат" Малевича... Манифесты футуристов... Заявления метаметафористов... Господи, сколько было в нашей истории этаких выступлений, утверждавших, что все кончилось и ничего нового человечество придумать больше не может!

— Ха-ха-ха! — засмеюсь я гомерическим хохотом. Может, да еще как!

Недавно мне в руки попал этот "Манифест". Честно говоря, происхождения его я не знаю. Однако проведенные мною некоторые разыскания позволили предположить, что этот документ вышел из неких недр. Чьи это были недра сказать сложно, но можно, и даже должно.

По моему, как вы понимаете, высокопрофессиональному мнению, существовало, а не то и до сих пор существует, тайное, однако желающее стать явным, сообщество или даже секта, члены которой отличаются крайне утонченным восприятием слова. Слово для них — всё. И мама, и папа, и троюродный дедушка из Гдова. А заради словца, как известно, не пожалеешь не то что троюродного дедулю, но и родного отца. Вот и эти — кроме слова они ничего и знать не хотят. Оттого у них и проблемы. Все, что у них на уме, то и на языке.

А на уме-то у них какие-то странности. При чтении "Манифеста" складывается впечатление, что члены данного сообщества испытывали, а, может, испытывают и по сию пору, определенные формы сексуальных расстройств. Я даже позволю себе вольность утверждать — образ жизни, практикуемый в этой секте, несомненно, был направлен на излечение различных сексуальных и, видимо, прочих недостаточностей. Ну, наподобие каких-нибудь древних пифагорейцев или нынешних политических деятелей, которые тоже поговорить любят. Поговорили — вроде, как и вылечились. И в этом смысле, члены секты активно воплощали в жизнь заветы Гиппократа — излечись, мол, словом. Правда, не уверен, что они давали тому же Гиппократу клятву. Ну, да и Бог с ним, с Гиппократом!

Сам "Манифест" написан левой рукой справа налево на французском языке, на обычном листе формата А4 мелким мужским почерком. На обороте листа — несколько неприличных французских выражений. На другом таком же листе, приколотом к первому английской булавкой, записаны, таким же манером, как и "Манифест", некоторые фразы, развивающие и объясняющие суть самого "Манифеста", которые публикуются как приложение к основному тексту. Перевод всего — мой.

МАНИФЕСТ МОНУМЕНТАЛЬНОСТИ ОБХВАТА

1. Безусловная направленность реальности максимализирует обусловленность эстетически-объемного квази-рационального обхвата феноменологичности состояния духа. Монументальность предшествующего обхвата в нынешний момент данности ухищренно смехотворна. Необходимость изначально гиперновейшей монументальности очевидна.

2. Парадоксальность проникновения в суть диктует возможность рождения диаметрально исключительной дисциплины. И воспаряет:

ВЕРБАЛЬНОЛОГИЧЕСКАЯ ФИЛОГЕНИТАЛЬНАЯ СОФИСТИКА

3. Искомая величина мысленной образности возникает посредством совокупления вербальнологической ухищренности и интеллектуально софистической утонченности, оплодотворенных аурой филогенитальности.

4. Осмысленная структура истомленно новой традиции определяет действительно полное, коитусиальное стремление к соединению максиэротинизированного духа и извечно возрождающейся плоти.

5. Вербальнологическая филогенитальная софистика диссонируется в трех уровневых ипостасях:

а) уровень вербальнологического разврата. Новообращенный адепт учения постепенно обхватывает действительность ухищренной вербальности, полновесно поигрывая словесностью языка. Итогом поигрывания настойчиво становится новый и монументально обхватывающий жанр литературной действительности — "филогенитальные условности".

б) уровень вербальнософистического проникновения. Относительно развитый в вербальнологичности адепт производит обхват софистической составляющей учения. Безмерная страстность максимысленной деятельности истово обозначает усугубленную абсолютность умственных усилий. Совокупление вербальности и интеллектуальности порождает завершенность софистической мудрости предшествующей вечности.

в) уровень филогенитального оргазма. Астроразвращенный в вербальности и проникновенный в утонченной софистичности адепт усваивает изнеженную парагенитальность бытия. Своевольность ментальности адепта испещрена абсорбацией этноэротичности звука и мысли. Разрядка напряженности сексуально-логического состояния непременна. Сакральность бурнооргазмируюущего астрально-локального духа безусловна. Исторгнутость посконности и обретение вербальнологической филогенитальной софистики.

Приложение к памятнику N 1

ФИЛОГЕНИТАЛЬНЫЕ УСЛОВНОСТИ

(Итоги первого уровня поигрывания словом)

Дальтонизм восприятия вечности

Остракизм исходного бытия

Чувственное рождение сиюминутности

Суетность внеабсурдной изнеженности

Бытоносность глобального

Измельченность астральных устоев

Гастроэрогенность

Истонченность краеугольной посюсторонности

Продолжение. Памятник № 2: https://zen.yandex.ru/media/id/5cbe2982125f2f00b346cc9c/arhivnye-shalosti-pamiatnik-2-606b48a0751ca4386a7ff625

Продолжение. Памятник № 3: https://zen.yandex.ru/media/id/5cbe2982125f2f00b346cc9c/arhivnye-shalosti-pamiatnik--3-606c966db96ac156f65de900

Продолжение. Памятник № 4: https://zen.yandex.ru/media/id/5cbe2982125f2f00b346cc9c/arhivnye-shalosti-pamiatnik-4-60720277c64ef5217e63c8e3