Вряд ли найдётся человек, кто не слышал бы фамилию Маркони. Радистов даже в шутку так и называют «маркони».
Между прочим, Гульельмо Маркони был из богатой итальянской семьи, а его мать была внучкой самого Джона Джеймсона, основавшего вискокурню Jameson . Но в отличие от так называемой «золотой молодёжи», не транжирил родительские денюшки направо и налево, а увлёкся радиотехникой, даже получил Нобелевскую премию по физике в 1909 году.
Большое влияние на него оказали научные труды Генриха Герца и Николы Тесла. Весной 1895 года он отправил беспроводной сигнал из своего сада в поле, приёмник находился в нескольких сотнях метров. Кстати, было ему всего 21 год. Окрылённой удачей он предложил новый вид связи министерству почти и телеграфа, но как это часто бывает, чиновники не поняли изобретения, тем более на его реализацию надо было тратить деньги, а этого процесса в любом государстве никто не любит.
В феврале 1896 года он показал действие своей аппаратуры в Великобритании. Его прибор, установленный на крыше лондонского почтамта, передал сигнал на 400 метров. Англичане оказались более продвинутыми в технических новинках и Маркони продолжил свою работу при их финансовой поддержке. В 1896 году подал заявку на патент «Усовершенствование в передаче электрических импульсов и сигналов и в аппаратуре для этого», в сентябре этого же года организовал первый публичный показ своей аппаратуры, радиограммы уже улетали на расстояние в 2,5 км.
В Советской России широкая публика о Маркони знала немногое, если не сказать, ничего, а вот во всём мире о его трудах знали очень хорошо. Профессор Иосиф Григорьевич Дрейзен в журнале «Радиолюбитель» в 1926 году опубликовал большой материал об итальянском предпринимателе и изобретателе, которая так и называлась "Маркони", где привёл слова ещё одного изобретателя - Морзе.
«Недаром американцы сетуют на смешение двух понятий «радио» и «Маркони», в представлении обывателя это почти одно и то же. Где же другие славные имена, служащие украшение радионауки? Есть опасение, что они постепенно передаются забвению, - восклицает американец».
В 1897 году Маркони получил патент и быстро создал акционерное общество «Маркони и К», коммерческая жилка у него была, в отличие от многих русских изобретателей. Он пригласил на работу многих учёных и инженеров, и уже совместными усилиями команда продолжала совершенствовать радио. В этом же году была построена первая стационарная радиостанция на острове Уайт, а это 23 км до материка. На следующий год впервые применил систему настройки и запатентовал её в 1900 году, получив патент №7777, вошедший в историю как патент «четыре семёрки», хотя первым был Оливер Лодж. Но это так, мелочи. Тут по принципу, кто первым встал, того и тапки.
Но надо отдать ему должное, он не почивал на лаврах, в отличие, например, от того же Дизеля, а продолжал научные и практические работы. Например, в 1905 году получил патент на направленную радиосвязь. А в 1932 году установил первую радиотелефонную микроволновую связь, а через год показал, как можно применить микроволновую телеграфию для навигации в открытом море.
Кстати, его политические пристрастия меня не интересуют.
А вот то, что на западе бытует устойчивое мнение, что первым радио изобрел Маркони, как-то становится обидно за других учёных, в том числе и русского Александра Степановича Попова, трудами которых воспользовался итальянец. Вот что в в июльском номере пишет Дрейзен, в очерке "Попов или Маркони", когда решил расставить учёных по порядку.
«С нашей точки зрения, разговор о том, кто первый сделал поворот ключа к изобретению радио, мало интересен. Герц – изобретатель радио: его вклад – получение и передача на расстояние электромагнитных волн в виде физического опыта.
Бранли — изобретатель радио: он изобрел детектор — когерер; попробуйте отнять от вашего приемника детектор — останется все, кроме детектора и... радиоприема. Вклад Бранли, следовательно, немалый!
Попов – изобретатель радио: в практике радиотехники он был первым, который ввел «электрический язык», «электрическое ухо» и антенны — передающую и приемную. До Попова — Лодж присоединял свой приемник к водопроводу, а Бранли приращивал кусок проволоки к его «когереру». Но расцвет этой идеи — выделить особый орган для излучения и улавливания электромагнитной волны – обязан только Попову. Только после него антенна начинает жить и развиваться особой, самостоятельной жизнью. В изобретении радио—вдуматься в значение и работу громоотвода, простого житейского громоотвода, — значит то же, что в изобретении паровой машины значило наблюдать подпрыгивающую крышку чайника с кипящей водой, как это делал Уатт, и что в открытии великих законов Ньютона значило такое обыкновенное и житейское, как падающее с дерева яблоко. Кажется, что наблюдение мелочей жизни, вместе со способностью делать широкие обобщения, составляют все то, что нужно для великих открытий?.. Кстати сказать, когда Ньютона спросили, как дошел он до своего открытия, он сказал: «Я постоянно думал об одном этом». Не таким ли упорством мысли, навязчивостью чудесной идеи радио, объясняется замечательное открытие Попова!
Подходя к Маркони (который спустя пару лет после Попова осознал всю громадную роль антенны и только в марте 1897 г. подробно осветил эту роль в пояснении к своему патенту), — читая об удивительных успехах и длинной цепи его патентов, столь же замечательных, как и многочисленных, — как не сказать, что в ряду изобретателей и строителей радио Маркони один из самых блестящих и одаренных, неутомимый «каменщик», ворочающий целыми глыбами, ипесравнен- с о те замыслов архитектор!
Но сопоставим две фигуры: Попова и Маркони.
Профессор Минной Офицерской Школы, являющий человечеству величайшее обретение под скромной этикеткой «воспроизведения опытов Гертца»; сам изобретатель радио, приветствующий без всякой задней мысли Маркони словами „Привет отцу радиотехники", когда прославившийся итальянец в 1902 году приехал в Петербург. Думал ли Попов, в чистоте своего сердца, что Маркони, который без лишней скромности бережливо опускает в копилку своей славы всякую «мелочь», примет это приветствие, как несомненное доказательство того, что первенство в изобретении радио принадлежит именно ему, Маркони?!.
Фигуру Попова немыслимо наблюдать иначе, как на фоне культурной отсталости, хозяйственной бедности и консерватизма старой России. Великий изобретатель и профессор, собственноручно выполняющий для своих опытов когерер, делающий реле из старого хлама (старый вольтметр), из-за отсутствия приборов наблюдающий «резонанс» по свечению антенных проводов на томно-синем небе южной ночи (на Черном море)! А днем? Как находить резонанс среди бела дня?
Откуда было взяться бодрости и силам... И нельзя было не говорить порой так, как говаривал Александр Степанович: «Как же, — думаю, но руки не доходят.» Надо удивляться еще, как «дошли руки» до многого того, что сделал Попов при условиях современной ему русской действительности. В момент, когда уже никто, даже в кругах морского ведомства, не сомневался в жизненности радио и громадной пользе его для нужд обороны, А. С. Попов получает на развитие радиодела... 300 рублей. И это через год после того, как в Англии образовалась радиокомпания для эксплоатации изобретений Маркони в 1.000.000 рублей.
Триста и миллион!
Не два ли это масштаба – первый для царской России, второй — для промышленной, переживавшей период расцвета, Англии?.
Что «нет пророков в своем отечестве»» это стало избитым, общим местом».
Вот такие статьи писали в 20-х годах в Советской России, но увы, «поезд уже ушёл» и для Европы и Америки Маркони стал первооткрывателем радио, а вот про Александра Степановича Попова помнят только в России.
Если статья была интересна и познавательна, то ставьте т.н. «лайк» и подписывайтесь. Оставляйте комментарии.
Благодарю редакцию журнала «Радио» за предоставленные материалы.
тем, кто интересуется историей, изложенной в лёгкой и доступной форме, рекомендую заглянуть на канал ТыжИсторик , там вас развлечёт весёлыми изысканиями коллектив народных историков, и я там тоже публикуюсь. :)
Ваш В.Л.