Глава 19
В кинотеатре было темно – сеанс начинался с титров на чёрном фоне. Алексей пробирался по боковому проходу, пытаясь подсчитать ряды и попасть в нужный. Севка с Катей, конечно, уже тут, они ведь шли сюда из дома, это он ехал из офиса и немного опоздал. Хорошо, что билет, за которым они с Севкой сходили вчера вечером, был с собой. Умный Севка сказал – держи отдельно, вдруг пробки или ещё что, и оторвал один картонный прямоугольник от двух других.
Алексей усмехнулся – плохо только, что, когда Севка торчал у кассы, позвонил Калинкин и пришлось выйти из очереди, поговорить, а сыну предоставить возможность купить билеты самостоятельно. И то, что в нужное время на нужный фильм-катастрофу всё уже было распродано, он узнал только сегодня, глянув на свой билет. Номер зала был другой, и лента – про вампиров. Вызвонив дитя и уточнив, как ему вообще продали билеты на фильм, явно предполагающий не его возрастной рейтинг, услышал, что кассирша видела, как Севка стоял с папой. А когда дети приходят с родителями, ответственность за то, что они увидят неподобающее возрасту, ложится на этих родителей, а не на кинотеатр. Да и вообще – о чём переживать, ну вампиры, подумаешь, ёжику ясно, что на самом деле их не бывает.
Чёрнота экрана сменилась ярким светом, и Алексей, в первую секунду зажмурившись, увидел, что стоит там, где нужно, и вот они – Севка с Катей. У сына в руках ведёрко со сладкой кукурузой, а Катя сидит так, что когда Алексей сядет на своё место – она окажется между ним и Севкой. Пробираясь по ряду, подумал о кукурузе. Маму очень раздражало современное поветрие – жевать в кинозалах. Она считала, что в кино и цирк ходят смотреть, а не поглощать вкусное, есть же надо дома. Севка возражал, что домой ему кукурузу ведёрками никто не покупает, а значит, кино – единственный шанс… Споры на эту тему длились и длились.
– Привет!
Усевшись рядом с Катей, Алексей улыбнулся ей. А она не ответила. Поздоровалась и уставилась на экран. Наверное, устала улыбаться в банке. Хотя… Она вообще вела себя подозрительно. Отказалась идти в кино с ним и тут же согласилась с Севкой… Почему? Ему-то казалось, что они отлично общаются. Достаточно вспомнить, как выясняли в такси после показа, какое платье от Йована Кате стоит приобрести. Настроение у него было приподнятое, пусть Катя и возражала, считая, что его варианты выбора платья не так уж хороши, всё равно они отлично доехали. Можно было бы, конечно, подумать, что Алексея охватила послепоказная эйфория и облегчение оттого, что он закрыл для себя вопрос с Кирой, и этой эйфорией он Катю испугал или ощутил то, чего не было…
Недовольство отношениями с Ярославцевой копилось постепенно, но всё не хватало чего-то окончательного, что склонило бы чашу весов в одну из сторон. Разборки после Нового года и глупости насчёт «несчастного вдовца» оттолкнули его от Киры, однако если бы она приложила какие-то усилия к примирению, он бы мог её простить. Кира и приложила, только весьма странные. Увидев, как она что-то выговаривает Кате, наверняка не очень приятное, раз Катя взяла бокал вина и направилась куда-то быстрым шагом, Алексей подошёл к Ярославцевой выяснить – что, собственно, произошло. Кира обняла его и сообщила, что просто поболтала с Катей о показе. А расстроилась та, узнав цены на платья. Ведь явно такой девице вещи из новой коллекции не по карману. Да и зачем? Если её до сих пор искренне интересуют одиннадцатилетние мальчишки… Тем уж точно всё равно, во что она одета, хоть в свитер с феечками. Хотя если через мальчишек претендовать на отцов… Впрочем, от одних претензий деньги не заведутся.
– Но вообще ты мог бы просветить Катю, что если женишься – то на мне. Чтобы не старалась напрасно.
Всё это было сказано ему на ухо весьма интимным шёпотом, но разозлило не хуже, чем если бы Кира орала. Она пренебрежительно отзывается о совсем незнакомой ей Кате, косвенно – о Севке, да ещё подаёт всё так, будто он уже принял решение, которого не принимал. Возможно, некоторые мужчины и нуждаются в руководстве и сами ждут, когда женщина всё сделает за них, но это было не про Алексея.
– Я не женюсь на тебе, – сказал он ей на ухо тоже шёпотом. – Никогда. Предлагаю считать наши отношения законченными.
И уже отойдя, подумал – абсолютно правильная мысль. Они с Кирой только отнимают друг у друга время. Ей нужен другой мужчина, ему – совсем другая женщина. Сейчас же их связь выглядит так, будто он уверен, что ничего большего уже не достоин и никогда не встретит той, на которой захотел бы жениться без её намёков и которая смогла бы ещё родить ему дочку. Подумав это, испытал облегчение и такую радость, что вернувшаяся Катя показалась ему чудо какой красивой. Не милой, как раньше, а именно красивой. Так бы и не отводил взгляд. И ей на самом деле очень шло это красное платье, о котором твердил Севка. Конечно, стоять и смотреть на Катю не вышло – у него было ещё много дел, важных разговоров, но мысль, что они поедут домой вдвоём, радовала. А чтобы сгладить у Кати неприятные эмоции, вызванные разговором с Кирой, он в такси сам начал обсуждать модели с показа. Катя не сможет их себе позволить? Смех. Он президент компании и продаст ей что угодно по любой пришедшей в голову цене. Хоть за три копейки. Впрочем, в такси они оба были нетрезвы, а потом протрезвевшая Катя отказалась идти с ним в кино… Наверное, он немного запутался и забыл, она же дружит с Севкой. А у него теперь временно нет никого. Кира, конечно, так просто не отстанет и до сих пор не выясняет с ним отношения только потому, что накапливает силы и аргументы. Но со дня на день непременно примчится в его кабинет не с деловым вопросом, а проверять – не передумал ли он. Но нет, он не передумает. Лучше побудет один, сделает паузу, осмотрится по сторонам. И кто знает, как ещё повернётся жизнь.
– Бери, пап, у меня много, а Катя не хочет, – протянув ему ведёрко с кукурузой прямо над Катиными коленками, прошептал Севка.
Захватив горсть, Алексей глянул на Катю. Та сосредоточенно смотрела на экран.
Что зрелище может вызывать страх, Алексей не подумал. Он вообще не следил за сюжетом – размышлял о показе, о Кире, вспомнил, что в следующие выходные у Севки игра с соседней школой и надо туда непременно прийти. А ещё Ромка улетает в командировку, и не все документы для этого готовы…
Из размышлений его вырвал голос Севки.
– А эта полицейская полюбит вампира, – заявил сын, – без любви кино почти не бывает.
На экране группа полицейских кралась вокруг заброшенного дома под такую тревожную музыку, что подумать сейчас о любовной линии мог только ребёнок с железными нервами. Катя хлопала округлившимися глазами, вцепившись обеими руками в подлокотники кресла. Поверх её руки лежала Севкина – наверняка липкая от поп-корна.
Раздался хлопок, и нечисть, как по команде, рванулась из окон дома прямо на полицейских. Катя подпрыгнула, и Алексей накрыл её руку своей ладонью – так же, как Севка. Возможно, она успокоится, когда с двух сторон от неё никто не скачет от ужаса…
– Вообще-то я не очень люблю ходить в кинотеатры, – сообщила Катя, когда сеанс закончился. И Алексей подумал – вот оно, объяснение, почему Катя отказалась идти с ним. Просто она, наверное, предпочитает глядеть фильмы дома с чашкой чая в руках. С Севкой же пошла, ведь он, на её взгляд, маленький, а детский возраст порой даёт преимущества.
– А куда любишь? – спросил сын.
Катя глянула на Алексея и пожала плечами. Будто к двадцати пяти годам не определилась ещё в своих пристрастиях.
– Тогда нужно ходить везде, – Севка важно поправил очки, – проверять, иначе как ты поймёшь – нравится тебе что-то или нет. Меня так бабушка затолкала в музыкальную школу.
– Как «так»? – улыбнулась Катя.
– Сказала, что я не имею права заявлять, будто музыкалка – отстой, пока не попробовал.
– И чем всё кончилось?
– Я попробовал и убедился – отстой.
Вдохновлённый тем, что Катя ему улыбается, сын принялся перечислять занятия, забракованные им за одиннадцать лет жизни. Список был не так уж мал – мама была изобретательна в желании вырастить внука всесторонне развитым человеком. К счастью, давить на Севку она то ли не могла, то ли не хотела, и всякие там танцы, пианино, театральная студия и прочая ерунда исчезали из Севкиного расписания, едва успев там появиться. Обычно после очередного провала мама списывала всё на гены Алексея, которого в танцы и музыку затолкать не удалось тоже. Он отбивался, напоминая маме, что среднестатистическому мужчине достаточно уметь не отдавить даме обе конечности, топчась с ней на какой-нибудь вечеринке. Навык скачек по сцене для этого совершенно излишний. К тому же и топтаться приходится недолго, несколько минут – и вы с дамой уже определились, чего желаете друг от друга. Тут мама закатывала глаза и завершала беседу тем, что самые страшные гены – это не у Севки от Алексея, а у Алексея от отца, который ни о чём, кроме баб, и думать не может. Дольше всего Севка проторчал в бассейне и на занятиях английским, которые бросил, как только там сменился преподаватель. Бассейн же во втором классе был окончательно заменён футболом. А теперь Севочка вышел из того возраста, когда ещё можно начать заниматься чем-то новым всерьёз. Секции и студии искали детей более позднего года рождения, и маме пришлось смириться – растёт в семье Лёша номер два. Абсолютно равнодушный к искусствам.
– А я ходила в секцию волейбола, – между тем сообщила Катя, а на удивлённый взгляд Алексея фыркнула. – И нечего меня измерять взглядом. Да, я была там самая маленькая. Но я хорошо прыгала!
– Там ещё надо бегать, – завопил Севка и понёсся по тротуару, – давай, догоняй.
Катя рванула за ним, и Алексей остался один. Что было как-то неправильно.
У подъезда Катя сказала, что ужас от увиденного в кинозале уже прошёл, и до квартиры она дойдёт самостоятельно. Провожать не надо.
– Здорово сходили, – перевозбуждённый Севка влез дома на спорткомплекс и повис вниз головой.
– Ничего не здорово. Если ты будешь так выбирать фильмы, от тебя все девушки разбегутся. Не убегут только те, которые сразу потеряют сознание от страха.
– Нормальный фильм, – возразил сын. – Когда кто-то кого-то жрёт, можно отвернуться.
Висел, мотал головой и радовался, совершенно равнодушный к тому, что у Алексея настроение было почему-то не очень.
– Тебя пора стричь, – нашёл к чему придраться он, – чудовище обросшее. Куда только бабушка смотрит.
– Бабушка? Наверное, занята, – предположил Севка.
– Вот я и не пойму, чем она теперь постоянно занята.
– Ходит в музеи и на выставки!
– Каждый день?
– Их много.
Сообщать сыну, что если человек месяцами ежедневно ходит на выставки, надо бы ему дойти и до психиатра, Алексей не стал. Севка снова принялся болтать о своей ненаглядной Кате и фантазировать, куда бы её можно пригласить, чтобы выявить интересы. Ответ у Алексея был. Впрочем, и этой информацией он с Севкой не поделился. Приглашать девушку нужно в ресторан. Там в неторопливой беседе можно много чего выявить. Но идти туда таким же составом, как сегодня в кино? Ни за что. Он охотно бы посидел с Катей вдвоём. В конце концов, они друг друга не очень хорошо знают, а ведь эта девушка столько времени проводит с его единственным ребёнком.
– Пап! – Севка свалился с комплекса на мат. – Аквапарк! Давай поедем с Катей в аквапарк!