Глава 8
– Успокойтесь, Катя! – Алексей глянул, как сидящая напротив него на кухне девушка развозит по щекам слёзы, вздохнул и полез в карманы. Платка, разумеется, не обнаружилось. Тогда он взял рулон бумажных полотенец и сунул ей под нос. – Прекратите истерику!
Катя уставилась на полотенца, потом на него и всхлипнула ещё трагичней:
– Севка трёт очки рубашкой! Я хотела подарить ему платок, а он мне показал аж три – в рюкзаке, в куртке и в кармане брюк. Но трёт всё равно рубашкой!
Алексей улыбнулся.
– Кофе?
Ему дико хотелось спать. Ночью уснуть он побоялся – у маленького Севки от высокой температуры порой начинались судороги, и кто знает, если он вернулся к давно забытой ангине, возможно, и судороги появятся тоже. В лечении ребёнка Алексей силён не был – этим сначала занималась жена, потом мама, но основное помнил – в первые дни, когда градусник то и дело показывает под сорок, спать нельзя, нужно быть наготове – пытаться сбить температуру, а если не удаётся, вызывать скорую помощь. Первый раз скорую он вызывал вчера, как только забрал Севку от Николая и понял – с таким жаром сам не справится, а второй раз – сегодня. Жаропонижающий сироп не помогал, а делать уколы Алексей не умел. Бригада вышла от них недавно, до смерти перепугав вот эту явившуюся к сыну Катю. Она, оказывается, принеслась по Севкиной просьбе. Говорить тот практически не мог, зато додумался затащить в кровать телефон и отправить Кате смс-ку. Неизвестно, что вообразила Катя, получив просьбу приехать и узрев скорую у подъезда, но теперь он расхлёбывает последствия работы её буйного воображения. Хорошо хоть, сын уснул сразу после укола… Коллективные страдания – это было бы слишком.
– Кофе? Кофе, – Катя усиленно закивала, и он улыбнулся снова. Смешная.
Надо же было сыну умудриться завести себе такую подружку. В первую встречу она произвела на него впечатление девчонки, не утратившей подростковых манер. Да, с женской фигурой, но с совершенно детскими претензиями и советами постороннему человеку, как вести себя с собственным отпрыском. Однако чуть позже то, как бодро она бросилась защищать Севку неизвестно от чего, показалось ему хорошим признаком. На Севку ей не наплевать, а много ли таких людей вокруг? Ну да, угораздило человека сдружиться с пацаном, но в принципе ничего невероятного тут нет. Особенно для девушки, лучший друг которой – странный экономист Николай Семёнов. Об этом субъекте Алексей смог составить впечатление за пару минут беседы – чокнутый профессор. Если кто и в состоянии помочь нестандартному Севке – только такая же странная личность. Очень логично. Там где стандартные подходы бессильны, порой помогает такое, что и в голову сразу не придёт. Поначалу Алексей расспрашивал сына, узнавая подробности занятий, заглядывал в тетрадки, но быстро убедился – то, как Николай объясняет Севке задачки, ему всё равно не понять, главное – домашние задания у ребёнка всегда сделаны, классные, которые он не осилил, переделаны и разобраны и настроение у сына замечательное. Это в тот момент, когда Алексей уже решил – время принятия сыном себя со всеми особенностями прошло и началась эпоха подростковых комплексов. Всё-таки не зря он подумал – если Севка так рыдает после проваленной контрольной, то наверняка даже не из-за самой двойки, а от страха, что сейчас отец пойдёт на принцип и запретит ему видеться с Николаем и Катей. Запрещать что-то лишь потому, что так проще, Алексей вообще был не склонен, вреда от общения сына с краснодипломниками МГУ в упор не видел, о чём и сообщил изображающей предынфарктное состояние маме. На её вопли – «мы же их не знаем!» – сказал: познакомимся. И счёл тему закрытой. Мама ещё побурчала, мол, репетиторов надо искать через агентство, а не хватать буквально на улице, и репетитор должен разбирать с ребёнком темы, а не играть в «лего», но среди четверти, посетив родительское собрание, на которое Алексей не успевал, она была поймана Севкиной математичкой. О чём Татьяна Александровна беседовала с бабушкой сложного ученика, Алексей точно не знал, но заметил – все претензии к нему как к легкомысленному папаше с того вечера прекратились. То, что одно из занятий выпадало на субботу, было Алексею особенно удобно: хочешь – доделывай накопившееся за рабочую неделю, хочешь – езжай к Кире, и никаких угрызений совести на тему «сын и так тебя почти не видит». Алексей сам вырос, воспринимая отца как НЛО, периодически паркующийся на крыше их дома, но от этого менее неопознанным не становящийся. И решил – в его семье всё будет иначе. Правда, вышло иначе настолько, что и представить заранее нельзя…
Но одно дело – бросать ребёнка дома в одиночестве и другое – отправлять на занятия.
– Это я виновата, – сообщила Катя чашке с кофе, – с мороженым своим. Испортила ребёнку Новый год…
Да, новогодние праздники начались не так, как было запланировано. Алексей собирался сходить с Кирой и Севкой в ресторан, поесть вкусного, поглядеть новогоднюю программу и вернуться домой уже ночью, также втроём. Сыну Кира не нравилась, но, возможно, это оттого, что они друг к другу не привыкли. Алексей тоже не испытывал к ней каких-то ярких чувств и встречался именно с Кирой скорее потому, что это было удобно – они совладельцы общей компании, работают в одном офисе, почему бы и досуг не проводить совместно. Для того, чтобы спать вместе к взаимному удовольствию, любить друг друга вовсе не обязательно. Достаточно ровных хороших отношений. А если бы и между Кирой и Севкой эти отношения были хорошими, можно было бы задуматься о браке… Не ожидать же годами внезапной любви неизвестно к кому, тем более что Алексей подозревал – таких чувств, какие у него были к Ольге, он больше и не испытает. Это только у подростков всё просто – приехал ты в лагерь, и из пятнадцати девчонок твоего отряда добрый десяток тебе нравятся сильно, а штук пять – очень даже сильно. Теперь всё иначе. Найти женщину для физиологии – проще простого. Найти ту, которую можно привести в дом, где растёт твой единственный ребёнок, – задачка не из лёгких. Кира пока решением этой нелёгкой задачи не стала. Севка считал её плохим выбором и наверняка даже не переживал о сорвавшемся походе в ресторан…
– Бросьте, Катя, – сказал Алексей, – Новый год никуда не делся. Есть ёлка, есть мандарины и конфеты, есть подарок. А сейчас Севка поспит, температура упадёт, и к бою курантов он будет чувствовать себя лучше. И вы не виноваты – откуда вам было знать, что ему нельзя много холодного. Сам должен был подумать.
Катя снова зашмыгала и возразила – Севочка маленький, вот и не просчитал последствия, а ей всё равно стыдно, и вообще она очень испугалась, увидев скорую помощь.
– Можно, я подожду, пока он проснётся? Или нет… можно, я сбегаю домой за подарком и принесу? Я вчера забыла… об этой коробке с игрой!
Смотрела таким взглядом, что сказать – не надо, уходите и не возвращайтесь – смог бы только изощрённый садист.
Дверь за Катей закрылась, и Алексей зевнул – сейчас бы лечь хоть на полчаса, так нет, она же в своём волнении метеором обернётся. Попробовал позвонить Кире – та отключила телефон. Обиделась. Готовилась к празднику, ждала его, а тут бах – Севка болеет, мама Алексея греется на солнышке у моря, и даже отец уехал вчера сразу после корпоративных посиделок, потребовав, чтобы ему не звонили и не беспокоили. «Мне, может, немного лет активной жизни осталось, не портьте мне их». Под активной жизнью родитель явно имел в виду беготню по бабам, из-за которой в своё время и развёлся с мамой. Никак не успокоится. Впрочем, оставить сына с ангиной на отца и идти в ресторан Алексею бы и в голову не пришло. Как и позвать к нему постороннего человека, что предлагала сделать Кира. Мол, неужели нельзя найти на два-три часа какую-нибудь медсестру, заплатить ей и не волноваться? Медсестра для больного ребёнка – даже лучше, чем отец, не очень-то понимающий в медицине…
Потрогав Севкин лоб, подумал – ну вот, наверняка это был последний подъём температуры до пугающих цифр. Теперь сыну надо будет пить лекарства, часто полоскать горло, и через недельку от этой ангины останутся одни воспоминания. В комнате приятно пахло ёлочной хвоей, и Алексей не заметил, как глаза его начали слипаться, почти уснул, сидя на полу и уткнувшись лбом в кровать.
Дверной звонок разбудил его и сына. Севка принялся махать руками – мол, открывай скорее.
– Да иду, иду. Катя твоя пришла, я уже понял.
Это и верно была Катя. Только не такая растерянная, какой он видел её вчера, забирая сына и не такая перепуганная, какой ворвалась в их квартиру после визита медиков. А скорее та, которую он видел в их первую встречу – решительная и знающая, что сейчас делать.
– Вот, – всунув ему в руки пакет, принялась объяснять, что, сидя у него на кухне, обратила внимание – чай есть, кофе есть и есть магазинный сок в пачках, но это немного не то, что нужно больному ребёнку. А в пакете сушёные яблоки и мороженая смородина, из чего Катя сейчас быстро наварит им кастрюлю компота.
Йогурт – тоже хорошо, когда человеку больно глотать и есть он почти не может. Вообще никто не лечит ангины у детей лучше, чем мама гения Николая, и Катя готова действовать по её рекомендациям. А во втором пакете – подарок для Севки, очень интересная настольная игра. Конечно, Катя понимает, что играть сейчас не придётся, но праздник – время для подарков.
– Катя!
Собрав все ограниченные возможности своего больного горла, сын выразил такую радость от её присутствия, что Алексею только и оставалось покивать. Да, компот – хорошая идея, он сам не умеет варить компоты.
– Может быть, вам поспать? – предложила Катя. – Вы же всю ночь не спали, видимо. Всё равно я пока здесь. Буду уходить – разбужу.
– Может быть, перейдём на «ты»? Раз я буду спать… в вашем присутствии.
– Конечно, – согласилась Катя. – Всё будет хорошо.
Севка подтверждающе помычал из кровати.
Сквозь сон Алексей чувствовал, как к традиционным новогодним запахам хвои и мандаринов добавляется запах яблочно-ягодного компота…