Дождь затуманивает зеленый зонт уличной тележки
но не яблоки в картонных коробках,
которые находятся под пищевой пленкой.
Продавец яблок,
кто шевелит ртом, как будто ест терпкий фрукт,
выставляет на аукцион четырех "скаковых лошадей":
Блэктуиг, Голландия, Багровый король, Саломея.
Я попробовал один, и его холодное зерно всколыхнуло память:
холм, где скудные яблоки упали так в синяках
местные жители недоумевали, зачем мы их собрали,
мы с другом в одинаковых темно-синих пиджаках.
Один укус, и я услышал ее смех,
свободна, когда в школу нет, ее лицо покраснело от позднего солнца.
Я попросил у продавца яблок другого,
веселые, как натюрморты Сезанна, красные и желтые,
имея больше жизни, чем неподвижность, говоря нам,
необрезанные, неочищенные, они не для застолья
но для себя, и наращивая силу, чтобы летать
в любой момент выпрыгнуть из перекошенной чаши,
закружиться в воздухе и скатиться с наклонного стола.
Продавец фруктовых киосков, хозяин северных шпионов,
позволь разбросанному яблоку научить меня вращать
наугад, горят на свету и бредят в тенях.
Принеси мне винный стаканчик, подобный тому, который пробовала Ева,
смаковали и делились, и просили большего.
Не дурак, она знала, что красота поражает только раз,
тяжело, никогда не комфортно. За этот горький плод,
вкус земли и песни, я бы рискнул изгнанием.
Воздух здесь мягкий. Я бы отказался от тумана
на град одень одеяние из одуванчиков,
и выбегут, сломленные, чтобы рыдать и проклинать - от радости