Глава 6 "У больного одра"
Ефросинья всю ночь не спала, она сидела возле кровати отца, то и дело, меняя ему компрессы. Она уже изнемогла. Сегодня к ним должен прийти отец Михаил, чтобы его причастить. Григорий Михайлович совсем занемог, он часто пьянствовал, а три дня назад уснул в одних портках на улице и простудился. У него был жар, болело горло, что он даже не мог есть и пить.
Фрося смочила очередной компресс холодной водой и положила отцу на лоб, поправила ему подушку и села на кухне за стол, чтобы хоть немного отдохнуть.
Комната, в которой она сидела, была не большой от силы 5 квадратных саженей (13 кв.м.), в самом углу, возле окна стояла кровать, на которой лежал умирающий Григорий Михайлович. Чуть дальше от кровати в центре комнаты стоял круглый стол с самоваром. Вдоль стены стояли лавки накрытые белыми покрывалами. Напротив кровати в углу висели образа со Спасителем и Богородицей, а чуть в стороне от них, на стене, висел портрет молодой красивой женщины с чёрными волосами, и красной узорчатой шалью: это была жена Григория и мать Фроськи и Митьки – Елена Алексеевна. Фроська, наверное, не помнит, как однажды её отец приехал домой из Царицына без своей жены. Её убили разбойники, которые напали на их повозку, Григорий был ратный казак, он смог от них отбить: только двое разбойников смогли убежать, но одна шальная пуля, выпущенная пистолем, была роковой. С тех пор прошло девятнадцать лет. Григорий два месяца тогда был сам не свой. В станице даже боялись, кабы Григорий с собой чего не сделал. Но всё обошлось. Вернее как обошлось, Григорий начал пить, сильно пить.
Фрося не находила себе места, она разрывалась между Андреем и отцом. Ей хотелось ещё хоть разок увидеть любимого, но отца она бросить не могла.
«Жаль, что человек не моет разорваться, чтобы не испытывать того, что испытываю сейчас я» - печально говорила про себя Фрося. От раздумий её отвлёк скрип двери: в горницу вошёл Митька. Он неуверенными шагами прошёл через сени в комнату, где лежал больной отец, и сидела за столом его сестра.
– Чё, салава, сидис тут – Митька очевидно был пьян – Где ты была носью, тварь.
Фрося тут же хотела встать и уйти, но Митька ударил её по щеке, так, что она упала на кресло. Она прижала ладонь к щеке, а когда посмотрела на ладонь, то увидела кровь. Митька рассёк ей щёку. Фрося через силу сдержала слёзы, а Митька тем временем отправился в свою комнату спать. Как только из его комнаты начал доноситься храп на всю хату, Фрося заплакала.
«Как же охото мне убежать от всех» - думала она, вытирая слёзы. Она полчаса сидела и следила за отцом, время подходила к приходу отца Михаила. Она начала приводить всё в порядок: подмела полы, прибрала всё на столе и полках. После того как вроде бы уже всё сделано, а до прихода попа осталось ещё двадцать минут, она вдруг вспомнила: «Рана на щеке, что же батюшка подумает?». Фрося быстро нашла бутылку с водкой и прижгла рану, нашла свой зелёный платок и повязала его так, чтобы не было видно рану, и принялась ждать отца Михаила, параллельно приготавливая, что-нибудь для перекуса, ведь у батюшки сорвался званый обед.
Вроде бы всё стало спокойно, как вдруг Фрося услышала чьё-то бурчание. Поначалу она испугалась, но поняла, что это просто бурчит её отец.
– Вам что-нибудь нужно, батенька? – спросила она у отца, подходя к его кровати, но Григорий Михайлович спал: он бредил во сне. Он говорил что-то невнятное, Фрося разобрала лишь такие фразы: «Не смей», «Увижу с этим Андреем – убью». Она продолжала вслушиваться в бредни отца, но её отвлёк крик из сеней:
– Ефросинья! Дома!?
Батюшка пришёл.
Если вам понравился этот роман, поделитесь им со своими друзьями, подписывайтесь, чтобы не пропустить продолжения и ставьте лайк!