Как дети воспринимают войну? Дети, никогда не видевшие её в реальной жизни. Дети, игравшие в войну…
Сегодня я хочу поделиться своими детскими воспоминаниями. Как «Зарница» дала понять, как это страшно – война!
Первые сведения о войне я получила из фильмов в очень раннем детстве. Тогда черно-белое ещё телевидение часто показывало военные картины. Конечно, я могла бы сказать, что узнала о войне от папы, ведь он, родившийся в середине 1925 года, успел повоевать. Но, нет. Папино военное прошлое я осознала лет в семь, расспросив о наградах на праздничном пиджаке.
А так, первое "знакомство" всё же из фильмов.
Мы, дети, смотрели их вместе со взрослыми, а потом во дворе разыгрывали понравившиеся эпизоды.
Помните фильм «Подвиг разведчика»? С Павлом Кадочниковым в главной роли. .Смелым советским резидентом в тылу врага.
Как можно было им не восхищаться. Не восхищаться тем, как он обводит врагов вокруг пальца. И нам, детям, казалась, что это реально легко, ведь враги не отличались ни умом, ни сообразительностью.
Или более поздний фильм «Девочка ищет отца», с юной Анной Каменковой в главной роли. Очень я его любила. Очень!
Пересматривала при каждой возможности, и каждый раз переживала за судьбу девочки Лены. Мало того, с каждым просмотром фильма крепла моя уверенность в том, что если завтра война, то я точно знаю как себя вести, чтобы обмануть врага и не попасть впросак.
А ещё, знаете, что мне помнится из детства? Это как мы с подружкой Иркой зимой играли в войну. Нам тогда лет восемь- девять было. Вышли вечером погулять. Время было не позднее, но уже достаточно темно. Зимой же темнеет рано. Какое-то время мы слонялись по двору в надежде встретить ещё кого нибудь и затеять игру в снежки, но безуспешно. Тогда Ирка предложила играть в партизан и пойти в разведку на пустырь.
Пустырь, расположившийся возле нашего дома, был основательно занесён снегом. Сплошное белое полотно, и лишь в некотором отдалении возвышалась одинокая ветла.
Стоя на краю пустыря нам стало понятно, что именно возле этой ветлы и сделан фашистский тайник. И мы обязательно должны достать спрятанные там документы! Да, но открыто по белому снегу двум партизанкам, вот просто так, идти нельзя, ведь мы были не в белых маскхалатах, а в цигейковых шубках и таких же шапках. Сами понимаете, очень заметные даже в густых сумерках. И тогда мы…поползли. По-пластунски. Прямо от края пустыря к ветле. Будучи почти у цели, мы кубарем скатились в яму, ведь ветла стояла на краю маленького замёрзшего прудика. Лежим там, в этой яме,как в воронке от снаряда, перешептываемся. Всё выясняем, заметили нас враги или нет. Вдруг слышим какой- то странный звук, приподнимаемся и видим, что на краю стоит огромный мужик.
– Эй!- говорит нам мужик. - Вы кто?
Мы с Иркой переглянулись и молча ползком передвинулись ближе к ветле.
– Вы что-ли дети? – продолжил допрос мужик. Его слегка качало, хотя ветер почти стих.
– Да, - подала голос Ирка.
– А я вас принял за собак, - сказал мужик, и снова качнувшись, пропал в сумерках.
– Он пьяный, наверно, - шепнула Ирка.
– Пьяный Фриц!
- Ага! Но мы себя не выдали!
–Точно!
– Надо было сказать ему по-немецки!
– Ага, хенде хох!
– И тогда бы он принял нас за немецких собак.
– Овчарок.
Потом, вспомнив, что собаки всех пород и мастей говорят на одном языке, понятном только им, мы долго от смеха катались по снегу.
Помнится, в тот вечер мне дома основательно попало, поскольку от снега я была мокрая до трусов. Мама никак не хотела верить, что в войну разведчикам только так и надо было передвигаться по снегу, ползком.
Чуть повзрослев, я узнала, что моя мама была на оккупированной территории и вместе со своим отцом была связной в партизанском отряде. Так что, она в полной мере знала,каким образом могут перемещаться разведчики.
Естественно, каждый ребёнок, взрослея, понимает, что война, несущая с собой смерть, это страшно. Понимает, но всё же отстранённо, ведь войны-то в реальности нет.
А знаете, когда я в мирное время, можно сказать на своей шкуре, поняла, как это страшно – война. Как это до жути страшно!
Вы не поверите, но это было во время игры в Зарницу.
Случилось это в 4-ом классе, когда мы первый раз принимали участие в этой военно-спортивной игре.
Для тех, кто не знает, игра «Зарница» представляла собой имитацию боевых учений. Играли обычно дети 10- 15 лет, в школе и пионерских лагерях. Правила игры тоже соответствовали боевым учениям. Участники делились на две команды. Допустим, команда зелёных и красных. Принадлежность игрока к команде определялась цветом погон. Кто-либо из руководства школы были арбитрами. Ну, не директор, конечно, а пониже рангом. Среди судей был обязательно военрук. Он бдил, как разбирали и собирали автомат на время и бросали в цель учебные гранаты. Да, были такие конкурсы. И ещё несколько. Конкурс санинструкторов, спортивное ориентирование.
За каждую победу команде начислялись баллы. Но самое интересное было после всех этих конкурсов. Это захват флага противника.
Надо сказать, что каждая из команд имела свой штаб, то есть определённое место, обозначенное флагом. И основная задача команды была в том, чтобы свой флаг сохранить, а чужой захватить. Чтобы выполнить поставленную задачу от каждой команды назначалась группа разведчиков, которая должна была быстро найти штаб противника и сообщить об этом. Ну, а после этого следовала массовая атака для захвата трофея. В этой рукопашной схватке индикатором здоровья бойца были погоны. Если срывался один погон, боец ранен, ну, а если два – убит. Чем меньше в команде раненых и убитых, тем больше баллов она получает.
Так вот.... В ту игру я в команде играла роль санинструктора. Повязку «шапка лётчика» сделать, шину на «сломанную» ногу наложить – пожалуйста. В общем, какое-то количество баллов я команде принесла.
А после конкурса, как и все другие освободившиеся, пришла в штаб - охранять флаг. Ну, а дальше…
Враги подкрались незаметно… Наши первые потери – ребята из охраны, которые с оторванным погонами сидели в кустах, схватившись за головы. С дикими криками американских индейцев соперники бросились на нас. И, представляете, мы дрогнули! Наш командир схватил флаг и рванул из штаба. Мы за ним. Противники за нами. Бег, так сказать, по пересеченной местности. А бегала я не очень хорошо.
Вот бегу я и слышу по хрусту веток, что кто-то меня догоняет. В надежде увидеть одноклассника, оглянулась. Лучше бы я этого не делала… Это как в мифических историях советуют, когда очень страшно, не оглядываться… Вот, правда, лучше не надо! А я оглянулась! И увидела костлявую руку соперника, тянущуюся к моему погону. Такого ужаса ранее я ещё не испытывала! Ни- ког- да! Не впасть в ступор мне помогла коряга. Я споткнулась, и это придало телу ускорение. Мой погон, а у нас они был зелёные, улизнул из под пальцев противника. Но буквально через пять шагов рука врага достигла цели, тяжело упав на плечо. Голова, управляющая рукой, надеялась на лёгкую победу, ведь нам сказали бумажные погоны аккуратно приклеить к тонкой спортивной кофте. Чтобы легко оторвать. Я же зелёную бумажку наклеила на картонку и в двух местах, но очень крепко, пришила к плечевому шву. В общем, легко не оторвёшь. Парень дёрнул за погон и… не оторвал. Я же по инерции развернулась к нему. И мне ничего не оставалось, как протянуть руку к его плечу. Он утроил силу и, сорвав таки погон вместе с кусочками футболки, рухнул. А я, зажимая в руке его красную бумажку, бросилась прочь.
Кто в той битве выиграл, я уже не помню. Но вот до сих пор помню тот ужас, который я испытала, когда увидела руку, готовую сорвать с меня погон. И с тех пор уже другими глазами смотрела фильмы о войне.
Ведь на войне, на настоящей войне, не погоны срывают, а отнимают жизнь. Вот так, порой на бегу. И, как там в ранее известной песне пелось… «Отряд не заметил потери бойца» ? Представляете? Не заметил! А этот боец уже не поднимется. Не пришьёт себе погоны.
А сегодняшние дети… Играя во всякие компьютерные «стрелялки», постоянно восстанавливающие там «жизнь» понимают ли, что в настоящей войне потерянные жизни не восстанавливаются? Хватит ли у них сил сохранить мир?