Конец октября 1897 года. Закадычные друзья Константин Коровин и Валентин Серов торопятся из Москвы в Петербург. Их сопровождает знаменитый предприниматель и меценат Савва Иванович Мамонтов. Какая причина неожиданно сорвала с места корифеев русского искусства и их покровителя? Мы часто любим использовать термин «русский импрессионизм». Отчасти он верен. Но если подумать, в конце XIX века импрессионизм был одним из направлений в мировой живописи. Да, к тому моменту уже всемирно известным. Но не единственным и не безоговорочно лидирующим. Но не будем углубляться в теоретические дебри. Коровин и Серов спешили к тому, в ком они явно чувствовали родственную душу, кем они восхищались. Русское искусство со времён Петра I перестало быть «вещью в себе». С этого момента оно, как и любое другое было связано сотнями интереснейших взаимосвязей с мировым искусством, как, впрочем, и искусство в любой другой стране.
27 октября 1897 года в Петербурге был дан банкет в честь знаменитого шведского художника Андреса Цорна (1860-1920). На банкете, помимо уже упоминавшихся «московских гостей», присутствовали И.Е.Репин, А.Н.Бенуа, Л.Н.Бенуа, С.П.Дягилев и другие. Открывая банкет, И.Е.Репин провозгласил первый тост: «За здоровье великого мастера и виртуоза». Ни эти, ни другие слова, прозвучавшие в тот вечер, не были обычной данью вежливости. Русские деятели искусства действительно с радостью встречали шведского собрата. Как я уже писал, художник этот по стилю, по духу удивительно близок паре друзей - Константину Коровину и Валентину Серову
Манеру Цорна отличают виртуозность, артистизм, свободный, широкий мазок, великолепное техническое совершенство. На пути к признанию он очень много учился. Академия художеств в Стокгольме, годы учёбы в Англии, в Париже. Шведский художник сам испытал влияние импрессионизма. Ещё в Лондоне он много практиковался в акварельной живописи. Впоследствии этот аспект тоже дал о себе знать. Уже будучи признанным художником, Цорн не оставлял работы в технике акварели, а некоторые его работы маслом кажутся «акварельными».
Он пробует себя практически во всех жанрах. Бытовая живопись, пейзаж и конечно портрет (но о нём речь чуть позже) и везде достигает выдающихся успехов. Вам это никого не напоминает? Совершенно верно. Снова Коровин и Серов.
Безусловно стоит упомянуть и об интересе художника к жанру «ню». Тут им созданы выдающиеся шедевры. При этом, ни один из них нельзя назвать пошлым. Обнажённая натура интересовала Цорна с точки зрения скульптурности, фактуры, великолепия колорита, переливов тёплых и холодных тонов, единения человека и природы. А великолепный артистизм художника превосходил простой эротизм.
На рубеже веков слава Цорна стала всемирной. Зиму он проводил в своём ателье в Париже, С.П.Дягилев даже называл его «большим баловнем Парижа», а лето в городке Мура, в Швеции. Кроме того, много путешествовал: Италия, Испания, США (где он также стал звездой), Мексика, Северная Африка, Палестина, Россия (1897, о чём я уже писал).
Конечно, главной составляющей успеха и известности Цорна были портреты. К нему выстраивались целые очереди знаменитых заказчиков: богатых буржуа, аристократов, мировых знаменитостей. Он написал портреты трёх президентов США - Гровера Кливленда, Уильяма Тафта, Теодор Рузвельт и естественно, тогдашнего короля Швеции Оскара II.
Следует признать, что многие его портреты грешат наличием некой «маски», надетой на заказчика. Как правило, это уверенные, преисполненные собственного достоинства «люди успеха» (или демонстрирующие это). Зато в автопортретах и портретах друзей, Цорн с удовольствием отходил от этих требований времени.
На этом можно было бы и закончить. У меня осталась одна картина, которая не поместилась ни в одну из галерей, а убирать её из статьи – рука не поднимается.
А что вы думаете по поводу версии о живописном родстве между Андресом Цорном, Константином Коровиным и Валентином Серовым?