Преподобный старец Паисий Святогорец в третьем томе своих Слов "Духовная борьба" (пока нами переведены и изданы 6 томов "Слов" и Житие преподобного Паисия) так ответил на вопрос монахини о человеческой и божественной справедливости:
— Геронда, какое место человеческая справедливость занимает в духовной жизни?
— Человеческая справедливость предназначена не для людей духовных, но для того, чтобы служить тормозом для людей мира сего. Если духовный человек возлагает надежду на человеческую справедливость, то он глуп, потому что в сравнении со справедливостью Божественной, человеческая равна нулю.
Но даже и человек мирской, добившись чего-то в этой жизни, применяя человеческую справедливость, не будет иметь подлинной радости и душевного покоя. Допустим, два брата владеют участком земли площадью десять стремм (стремма —мера площади, равная 1000 м²).
По человеческой справедливости каждый из них должен взять себе по пять стремм, но по справедливости Божественной каждый должен взять столько, сколько ему необходимо. То есть, если у одного брата семь душ детей, а у другого только двое или если один получает низкую зарплату, а другой высокую, то большую часть земли следует взять тому, кто испытывает большую нужду.
Если в этом случае второй брат возьмёт себе столько же, сколько и первый, это будет несправедливо. Однако человек мирской не принимает во внимание того, что его брат едва сводит концы с концами. Не мысля духовно, такой человек не понимает, что разделить имение так, как собирается сделать он, будет несправедливостью.
«Тебе следует объяснить своим домочадцам, что твой брат нуждается, чтобы они согласились с тем, что большую часть ты отдашь ему», — говоришь такому человеку.
А в ответ слышишь: «Почему? Ведь, разделив имение пополам, я вовсе не поступаю по отношению к нему несправедливо».
Однако если бы говорящий так был духовным человеком, то, даже несмотря на сопротивление жены и детей, следовало бы убедить их отдать нуждающемуся брату столько, сколько ему нужно. Если бы нуждающийся брат сказал: «Ты возьмёшь себе одну стремму», то другому следовало бы взять себе одну и не сказать ни слова, чтобы брат, взявший себе большую долю, чувствовал себя свободно. Как ни взгляни, но самый справедливый раздел совершается по Евангелию.