Известно, что на покорение Крыма ушло не одно столетие. Крымское ханство, поддерживаемое и подстрекаемое Турцией, представляло немалую опасность, как для России, так и для Украины. С огнём и мечом крымчаки проносились не только по Украине, но даже доходили до самой Москвы, уничтожая её посады. Знаменитый Крымский мост в Москве назван именно так потому, что в этом месте Москвы-реки был тот самый брод, через который как раз и шла крымская конница к стенам Белого города Москвы. И потому дважды Россия и Украина объединяли свои силы против общего врага, сами совершая свои походы к границам Крыма. И всё это началось ещё во времена правления царевны Софьи. Её любимец и вполне талантливый полководец Василий Васильевич Голицын, собрав 100000 войско, летом 1687 года двинулся к югу на соединение с запорожскими казаками гетмана Ивана Самойловича.
Этот первый поход оказался чрезмерно изнурительным и к тому же неудачным. Сначала конное войско долго ехало по украинской степи, которой, казалось, не будет конца. Знойное солнце раскаляло доспехи, а высокая сухая трава, смешанная с дикими кустарниками репейника и ежевики, оказалась настолько острой и колючей, что измождённые от неё кони становились непокорными, часто вздымались на дыбы, ржали и двигались вперёд только под ударами шпор и кнутов. Стали роптать и сами рейтары Голицына.
Однако все волнения были пока ещё преждевременны. Впереди неожиданно заблестели серебристые рябые воды красавца Днепра. Трава у берега была уже другой: зелёной и даже сочной. Князь Голицын скомандовал привал, и воины, и их кони наконец-то получили долгожданную желаемую передышку. На другом берегу показалось войско запорожцев. Казаки направляли коней к броду, видимо, известному только им одним. Жестами они показывали рейтарам место этого брода и в знак доказательства стали переходить реку, чтобы, наконец, соединиться с русским войском. Вёл запорожское войско гетман Иван Самойлович. Рядом с ним как раз тогда и находился Иван Мазепа, его войсковой писарь. Самойлович, знакомя Голицына с Мазепой, отозвался о нём как о грамотном человеке и храбром воине. После привала объединённое войско русских и запорожцев двинулось к югу. Однако не успели русские и запорожцы отъехать от Днепра, как увидели впереди чёрное облако дыма: татары подожгли степь. Голицын и Самойлович приказали продолжать путь, надеясь, что огонь остановят какие-нибудь ручьи или болота, или его удастся обойти. Но чем дальше двигалось войско русских и запорожцев, тем становилось невыносимее. Воины задыхались от дыма, а испуганные кони рвались назад. Некоторые из них уже так обожгли ноги, что от боли и изнеможения падали и даже сгорали заживо.
Запорожцы стали роптать на своего гетмана Самойловича, которого они и без того не любили то ли за излишнюю монаршую гордыню, то ли за то, что он требовал от казацкой вольности строгой дисциплины, а то ли за его российскую ориентацию. Некоторые из них даже стали высказывать предположения, что Самойлович умышленно двинул войска напрямик степью, чтобы сорвать поход. Казацкие старшины, по всей вероятности науськанные Мазепой, смело обвиняли Самойловича в предательстве, что он, якобы, заранее сумел сообщить татарам о походе на Крым, и те подожгли степь. К сожалению, это мнение в душе поддерживал и князь Голицын.
Никто не знал и не мог предвидеть, какими последствиями отольётся Руси эта клевета. Почему-то казаки как околдованные неожиданно забыли о том, на какие ухищрения, на какую клевету и предательство способен Иван Мазепа ради своей мелкой корысти, ради того, чтобы выслужиться любыми путями. Причём, ему было совершенно всё равно кому служить. Ловкие стремления ухватить свой кусок, да ещё и пожирнее, лишали его всяких принципов и преданности кому-либо и чему-либо. Служил Мазепа и польскому королю Яну Казимиру, но предал его и стал служить гетману Дорошенко. Чувствуя, что дела Дорошенко плохи, и союз русских с Самойловичем явно обрекает Дорошенко на неудачу, Мазепа вскоре изменил и Дорошенко, передавшись Самойловичу. Зная, что казацкие старшины Самойловича всё же недолюбливают, Мазепа был уже не прочь занять его место и потому решил прибегнуть к клевете.
И вот теперь в этой горящей степи казаки уже окончательно перестали своему гетману подчиняться. Голицын и Мазепа приказали войскам уйти за Днепр, и русское войско вернулось в Москву ни с чем. Разгневанная Софья поверила Мазепе, казачьим старшинам и Голицыну, и не только сместила гетмана Самойловича, но и сослала его в Сибирь. И то, о чём Мазепа так мечтал, наконец-то свершилось. На место незадачливого гетмана был избран он, хитрый и ловкий убеждённый перевёртыш – Иван Мазепа.
Новый Крымский поход начался ранней весной 1689 года. Голицын собрал на этот раз ещё большее войско. К нему присоединились стрельцы под командованием Ф.Л. Шакловитого и полк Б.П. Шереметева. Союзников-запорожцев на этот раз возглавлял новоиспечённый гетман Иван Мазепа. Многие просчёты предыдущего похода были учтены. Провианта для войска и овса для лошадей вполне хватало, и русско-запорожское войско благополучно миновало степь. Поджечь степь ранней весной было уже невозможно, и крымские татары теперь надеялись на свою нерушимую оборону. Голицын с войском на этот раз дошёл до самого Перекопа.
И здесь сказался новый просчёт: русские совсем не были готовы к штурму. Многое не было предусмотрено: не позаботились о штурмовых лестницах, о защитных передвижных башнях, о перекидных мостах через рвы. Перекопский ров, существовавший по преданию ещё со времён скифов, постоянно татарами расширялся и углублялся. Наполнявшие этот ров воды «гнилого» моря издавали страшное зловоние. Сама же крепость, стоящая по другую сторону, казалась неприступной. Установленные на стенах турецкие пушки не позволяли противнику даже и подумать о том, чтобы начать форсировать ров.
Простояв у стен несколько дней, русские так ничего и не придумали. Переходить «гнилое» море в брод, для того чтобы ударить по татарам с тыла, тоже не представлялось возможным, ибо турецкий флот, патрулирующий в Азовском море, держал под контролем Перекопский перешеек. По ночам татары бесшумно опускали один из мостов и проводили против русских вылазки. Их русским удавалось с успехом отбивать.
Твёрдо понимая, что Перекопа не взять, Голицын отдал приказ возвращаться обратно. Терять понапрасну своих воинов он не хотел. Татары долго преследовали русских. Отбиваясь от них, русские даже умудрились нескольких татар взять в плен. Вернувшись в Москву, Голицын и его воеводы ожидали встретить полное неодобрение и возможно даже презрение своих соотечественников. Предвкушая весь тот позор, который им предстоит пережить, воеводы въезжали в столицу понурые и печальные. Но к счастью, никакого позора им пережить не пришлось, а пленённые крымцы лишь подтвердили героические намерения и стойкость русских, поскольку те рискнули свершить невозможное.
Разумеется, часть бояр и дворян всё же роптали на бессмысленность походов и бесцельные трудности, но Софья оценила последний поход как крупную и развёрнутую разведку боем и даже хвалила Голицына за то, что он избежал лишних потерь и сохранил войско. И произошло то, чего ни Голицын, ни его воеводы, ни недовольные ими бояре и дворяне никак не ожидали. Софья наоборот решила за Крымские походы щедро вознаградить Василия Васильевича и его воевод. Помимо денежного вознаграждения и золотых медалей на цепях, которыми Софья наградила всех воевод, она выделила им новые земли. Мало того, ей удалось убедить в необходимости такого действа царей-братьев Петра и Ивана, и те с полным согласием и безоговорочно подписали приготовленный Софьей указ о наградах. И лишь гетман Самойлович по ложному навету пребывал в ссылке в Сибири, вспоминая там о своих победах, о взятии вместе с воеводой Григорием Ромодановским города Чигирина, который удерживал гетман Дорошенко в союзе с турками, о пленении самого Пётра Дорошенко, и об объединении под своим началом Левобережной и Правобережной Украины. Именно ему, Самойловичу, удалось сохранить на Украине православие. Зато Мазепа теперь стал гетманом и долго пользовался доверием не только Софьи, но и Петра.
А бывший гетман Пётр Дорошенко после пленения присягнул русскому трону в 1676 году, став воеводой города Вятки, а после получил село Ярополец под Волоколамском, и волей судьбы стал прадедом Натальи Николаевны Гончаровой – жены нашего великого А.С. Пушкина. Что ж? Ради великого Пушкина простим этого непримиримого антимоскаля, который всё же вынужден был присягнуть России.