"Мегера, Маргарита и Минотавр". Четвертая, последняя часть из серии моих рассказов "Невеста для Гошки" ("Российская охотничья газета", № 50).
– Юрий Иванович? Вы занимаетесь гусями? Возьмите моих на содержание. У меня пара белолобых и гуменник. Я с ними не охочусь, времени нет. –
Произнес в трубу телефона Виктор Макаров, охотник из Липецка. Он добыл их прошлой весной. Живет сейчас в Москве. За птицами присматривали деревенские родственники, которым гуси порядком надоели.
Неожиданное предложение оказалось очень заманчивым для меня. Беспокоило одно. Как уживутся они с моими птицами? В то время я имел супружескую пару белолобиков Гошку и Глашку, содержащихся в неволе пятнадцать лет и пару молодых гусынь – Груньку и Офицера – плененных прошлой весной. Как поведут себя чужаки? Новая стайка из трех взрослых птиц непременно обострит отношения. Неизбежны конфликты за лидерство, территорию, кормовую базу. Совместное проживание на ограниченном участке двух гусиных семей и десятка подсадных уток с выводками утят принесет массу хлопот. С другой стороны скоро открытие весенней охоты. У меня – фаната-гусятника – появится редкая возможность стать дирижером уникального птичьего сборного концерта породистых подсадных уток, селезней, двух групп белолобых гусей и гуменника. Неповторимая динамика, хореография пернатых артистов, яркие голоса живых птиц под аккомпанемент любимых духовых манков Red Bone и DJ PFG-15 на сцене пробудившейся природы непременно доставят восхитительное чувство глубокого морального удовлетворения и отодвинут сам процесс добычи дичи на задний план. Подобное случается нечасто и запоминается на всю жизнь. К великому счастью приобретенные белолобые оказались супружеской парой в полном расцвете сил. Крупный широкогрудый гусак отличался небольшой желтой окаемкой вокруг глаз. Имел гнусавый, необычного тембра голос. Обладал безрассудной смелостью и агрессивностью. Его супруга – очень верная и преданная гусыня. Дробина расколола вдоль ее подклювье, повредила нижнюю челюсть, пробила язык, разделила его на две части. Когда ее брали на руки, птица больно щипалась, как змея громко шипела, щелкала изуродованным клювом. За это получила прозвище – Мегера.
Вторая гусыня – огромная самка тундрового гуменника западноевропейского подвида, с размахом крыльев более полутора метров. Имела спокойный, уравновешенный, независимый характер. Разговаривала мало, держалась обособленно но активно откликалась на звуки духового манка имитирующего характерное низкочастотное бормотание гуменников. Маргарита – назвал я ее.
Как ни странно, физических конфликтов между семьями гусей не возникало. Мудрая матушка природа исключила бессмысленное столкновение и кровопролитие равных по силе самцов. Гуси остерегались вступать в открытую конфронтацию. Ограничивались бесконтактными турнирными боями. Между стайками соблюдалась дистанция в 10-15 метров, они громко кричали, что есть силы "драли глотку", голосом и позами демонстрировали свою значимость. Ни разу не сделали агрессивного выпада в сторону соперников, что на гусином языке означало бы объявление открытой войны между семьями.
Войну липецкий гусак объявил мне. Она продолжалась весь брачный период – апрель и май.
Как-то раз я занимался хозяйственными работами в саду. Стоял на коленях перед сильно разросшимся кустом крыжовника, аккуратно поднимал одной рукой колючие ветки, внимательно осматривал, другой рукой секатором обрезал засохшие побеги. Неожиданно за спиной я услышал приближающийся звук похожий на топот бегущего ежика гигантского размера. В ту же секунду почувствовал ощутимый удар под зад. От неожиданности потерял опору, выронил секатор, подался вперед, инстинктивно схватился за колючие ветки, уткнулся в середину жалящего кустарника. Мгновенно сотни шипов обожгли лицо, шею, руки. Я не мог понять, что случилось. Оцепенел. Застыл на месте. Медленно повернул голову, увидел рядом стоящего в боевой позе липецкого гусака с поднятыми как у орла крыльями, раскрытым клювом, взъерошенным оперением. Птица издавала страшные шипящие змеиные звуки. Глаза бешено вращались, не мигая смотрели на меня. Он готов был заклевать, растерзать, растоптать свою жертву. Сатана! Дьявол! Дракон! Минотавр – мгновенно прилипла кличка гусаку!
Несколько секунд я не мог освободиться от шипов и продолжал стоять на коленях. Агрессор воспринял мое замешательство как полную безоговорочную победу. Ведь я не дал отпора и оказался ниже его ростом!
Издав ликующий крик, дугой выгнув шею, с поднятыми крыльями он бегом бросился к своей гусыне. Она, наблюдавшая за "поединком" издали вытянула шею параллельно земле, кинулась навстречу победителю издавая гортанные клокочущие звуки. Как искренне радовались они победе! Как долго кружились в безумном танце! Кланялись друг другу, в экстазе исполняя вновь и вновь торжествующую гусиную песню любви и верности. Чуть поодаль гусыня Маргарита подражала танцу влюбленной пары, кивала низко опущенной головой, топталась на месте с поднятым огузком, издавала вместо песни лишь негромкие бормочущие звуки. Не способны гуменники повторить оригинальный вокал белолобых. У них свои брачные танцы, свои низкочастотные песни, слышать которые довелось немногим охотникам.
С тех пор в глазах липецкой семьи я потерял авторитет и опустился на самую низшую ступень в гусиной иерархии. При каждом удобном случае агрессор атаковал меня. Чаще когда этого совершенно не ожидал, стоял спиной к гусаку. Он тут же кидался в бой. Бульдожьей мертвой хваткой цеплялся за одежду. Дико верещал, вытаращив глаза трепал как озверевший пес. Щипался и больно бил крыльями. Я сознательно слегка сопротивлялся. Вяло оборонялся, за тем пускался в бегство, провоцируя гусака нападать вновь и вновь лишь для того, чтоб посмотреть танец любви, послушать песню победителя. Ведь звуки, издаваемые липецкой семейкой были совершенно не похожими на песни моих гусей аборигенов Гошки и Глашки.
Очень хотелось запомнить эти звуки и воспроизвести на духовом манке. Всю весну я играл в "поддавки" с Минотавром. Его нахальство и безнаказанность буквально достало и стало надоедать. Нередко он попадал мне под "горячую руку". Порой тряпка, веник или метла ненадолго охлаждала воинский нрав наглеца. В исключительных случаях и "горячая нога" отвешивала "негодяю" увесистый пинок. Спустя день-другой атаки возобновлялись с прежней силой и частотой. Эти подвиги являлись скорее самоутверждением гусака на право безоговорочного лидерства на этой территории и происходили исключительно на виду всего птичьего поголовья. На Ольгу Тимофеевну – хозяйку и кормилицу гусей агрессор не нападал никогда. А меня сожрал!
Однажды после очередной внезапной атаки мое терпение лопнуло. Я поймал забияку, опрокинул на спину, прижал к земле, не давал пошевелиться, удерживал несколько минут. Гусь затих, перестал сопротивляться, вытянул шею, прижал лапы и впал в оцепенение. Мне стало интересно его поведение, я ослабил давление, затем встал над гусем. Он продолжал лежать неподвижно, как в обмороке. Видя нетипичное поведение своего лидера, гусыни громко испуганно закричали, подняли невообразимый галдеж, бросились на выручку. Тот молча вскочил, пригнул голову и в панике метнулся в заросли крыжовника, где просидел до вечера подавленный и оскорбленный.
Безоговорочное поражение на глазах всей пернатой публики бывший агрессор перенес очень тяжело. При виде меня гусак прятался в кустах около недели, но вскоре принялся за старые проделки. Лишь повторный жестокий урок окончательно вылечил его от привычки нападать сзади. Во мне он увидел достойного соперника, способного дать яростный отпор и постоять за себя.
Неожиданное поражение лидера внесло некоторые изменения и в звуковое общение липецкой семьи. В их песне появилось несколько высоких колен, которых раньше не было. Эти звуки говорят о неуверенности самца в своих силах. Он часто срывался на высокочастотный фальцет. В голосе самки тоже возникли высокие звуки. По частотному диапазону гуси четко распознают экземпляры занимающие определенную ступень в птичьей иерархии. Чем ниже по тональности звуки, тем сильнее птица, тем устойчивее ее жизненная позиция в конкретной стае. Лидера также легко узнать по количеству, объему, контрастности темных и светлых полос на груди и брюшке белолобика. Тельняшка свидетельствует о занимаемом ранге в гусином сообществе, а не о возрасте птицы как думают многие охотники. Пример тому – старуха Глашка. На груди у ней осталось два не больших пятна. Сдала позиции гусыня, одряхлела. Пропали и пятна. Хозяйкой в стайке стала Гунька вся грудь которой в полосах.
Другие мои статьи из серии "Невеста для Гошки":
1-ая часть "Офицер"
2-ая часть "Камилия"
3-ья часть "Грунька"
А все мои статьи Вы можете прочитать на моем сайте.
И не забывайте ставить лайк если понравилось.