Яблоневые сады Западного Бирюлева оглашались криками переполошенных родителей – дети пропали. Ушли с утра как всегда, прихватив по горбушке в карман, и больше их никто не видел. Уже солнце закатывалось за массивные башни ТЭЦ, нависавшие над садами, могли, конечно, пацаны и за МКАД податься – делов-то, четыре полосы перебежать, машины там нечасто проезжают. Тогда уж точно не найти – подмосковные деревни перемежаются перелесками – ищи ветра в поле.
Десятилетний Митяй и друг его Юрец тем временем отсиживались в шалаше, решили так, что лучше высушиться, а потом уже по домам, чем тащиться мокрыми по мартовским почерневшим ноздреватым сугробцам, а, вернувшись, выслушивать материнские крики про то, что не напасешься на тебя, работай-не работай, каждую неделю штаны новые покупай, вся зарплата на тебя и уходит.
А штаны – да, больной вопрос. Вот и сейчас именно они и пострадали, когда провалились по колено в воду, благо было мелко, а то бы вообще плохо кончилось. Ну кто знал, что провалишься, хотели порыбачить, лунку даже пробили: Митяй под это дело тиснул материнскую шумовку, чтобы льдинки вылавливать, а Юрец тайком от бати стянул из кладовки коловорот. Теперь, правда, шумовку утопили, в коловорот так и остался там, на пруду, Юрец бросил, когда полез Митяя вытаскивать, да и сам тоже завяз: мартовский лед неверный. Так и остались они: ни улова, ни снастей, штаны кое-как отжали, надели, а носки с валенками на рогатине сушатся над костром.
Решили, что досушат и – домой. Хорошо, Самоха, местный, деревенский, сбегал за котелком, а пришел еще с начатой пачкой грузинского и рафинаду принес, так что чаю на костре заварили, сахар весь туда определили, чтобы есть меньше хотелось, и по очереди из единственной кружки выпили, полегчало. Жаль только, что весь хлеб, взятый из дома, съели еще днем.
Самоха-то быстро после этого убежал, а пацаны, скрючившись, чтобы как можно больше тела уместилось под драповые пальтишки на ватине, привалились к стенкам шалаша, да и задремали, сидя на ящиках.
Первым проснулся Митяй: что-то, видно, унюхал еще во сне, потому что перед тем, как проснуться, он точно помнил, что снился пожар, и нестерпимый вонький дым лез в нос. Он покрутил головой и проснулся.
Костер уже не горел, тлел только, а вот запах, что шел из него, Митяю совсем не понравился. Растолкал Юрца и они в галошах на босу ногу шагнули к костру поближе а, увидев, похолодели: носки и валенки, съехав с рогатин, воняли в костре, дымили и тлели, но одно было ясно – их уже не спасти.
Юрца начала колотить дрожь, да и каково это в одних галошах на босу ногу в конце марта. Митяй зачарованно смотрел на то, что осталось от валенок. «Ну пошли, - сказал он, вздохнув, - чего теперь-то ждать?»
И, дрожа мелкой дрожью, клацая зубами так, что, кажется, услышат и в деревне, пацаны двинулись к дому.
- Митька! Ну слава Богу, живые! – мать налетела, подхватила, закружила, стала одновременно ощупывать – все ли на месте – и целовать куда попало: в нос, в глаз. Потом, опомнившись, дала подзатыльник. Слегка.
- Мама, я там…, ну, в общем, валенки у меня пропали, в костре, - начал Митяй, запинаясь.
- Да ладно тебе – валенки, велика беда. Я, как знала, тебе сегодня ботинки взяла, на работе выбросили, видишь, кстати оказались.
Юрец начал говорить отцу про коловорот, тот только рукой махнул – все равно старый был, тупой. Главное, что Юрка нашелся.
До машины, брошенной на обочине МКАДа, дошли быстро, и вскоре уже Митяй блаженствовал – отмокал в ванной, мать заставила, а как же, надо прогреться, вдруг заболеешь. Даже разрешила Бадузану немножко в воду капнуть, чтобы пена была.
Потом, когда уже, лежа в постели, проваливался в сон, услышал, как мать вошла, встала на пороге и, вздохнув, сказал: «Спишь? Знаешь, я тут подумала, лучше тебе опять валенки купим, галоши-то к ним остались. А ботинки пусть лежат, ждут, когда Вовка подрастет. Он ботинки на костре не жарит».
Конечно, не жарит. Вовке-то три года, вон он сопит в кроватке с прутьями.
А Митяю было все равно – Оле Лукойе уже прошелся по его ресницам сгущенным молоком, а, может, и медом, или и тем, и другим, можно без хлеба… А хлеб съели еще днем…Уплывал Митяй в страну чудесных снов, в валенках, в ботинках – какая разница: он был счастлив.
Другие истории автора можно почитать здесь: #рассказы рт
Билет на елку в Кремль, холодная зима 53-го
Женя и котенок. История с ностальгическим уклоном
Если Вам понравилось, ставьте лайк и подписывайтесь на канал, здесь есть, что почитать