В 15-м веке на черноморском побережье возник турецкий торговый
город Хаджибей, а в 1764 турки здесь построили крепость Ени-Дунья, которая в 1789 году была взята русскими.
В конце 18-го столетия была традиция называть города на завоёванных у турок территориях греческими именами (к примеру, Севастополь, Тирасполь, Херсонес и т.п.). Поэтому можно предположить, что Одессу назвали в честь располагавшейся в северном Причерноморье древнегреческой колонии ОдессОс, в те годы предполагалось, что существовала она неподалёку от Одесского залива (позже археологи нашли эту колонию недалеко от болгарского города Варна)
В 1794 году здесь устроен военно-торговый порт и переименован в ОДЕССУ.
Благодаря своему выгодному положению Одесса быстро развилась - в 1795 -в ней было 2 тысячи жителей, а уже в 1814 - 25 тысяч. За 45 без малого лет в 1860 с 120 тысяч человек население в 1904 выросло до полумиллиона.
Читая статью Владимира Александровича Димова об Одессе и причастных к строительству лиц, считаю её заслуживающей не только внимания, но и доверия.
В статье есть следующие строки – «Наш современник У. С. Моэм в книге своей жизни «Подводя итоги» писал: «...Не очень приятно узнать, что спаситель Отечества – скряга или что поэт, открывший нам новые горизонты, - сноб. Из врождённого эгоизма мы судим о людях по той стороне, которая повёрнута к нам самим».
В.А.Димов, хотел бы он того или нет, но высветил личность Григория Александровича Потёмкина, одного из самых влиятельных государственных деятелей России, как главенствующего строителя не только Одессы, но и всего побережья Чёрного моря.
Все Суворовы, де Рибасы и иже с ними – были исполнители воли Монаршей и не более. Не следует забывать, что Григорий Потёмкин был не просто очередной фаворит Императрицы Екатерины II, но и муж, венчанный тайно в церкви с нею, что должно натолкнуть любого здравомыслящего человека на мысль – «Кто есть кто?»
А коль речь зашла о И.М. Рибасе (якобы – отце города), можно вспомнить, кем был
Рибас Иосиф (Осип) Михайлович (1749 -1800).
Настоящее имя Хосе де Рибас. Сын испанского дворянина, служившего в Неаполе, дона Мигуэля Рибаса-и-Байон, или, вернее, итальянского носильщика, по имени Руобоно.
Родившись в Неаполе в 1749 году, Хосе Рибас находился в 1774 г. в Ливорно, когда Алексей Орлов стоял с русской эскадрой на рейде этого города. Незадолго до этого он уничтожил турецкий флот в Чесменской бухте и теперь был занят похищением известной княжны Таракановой.
Молодой Рибас, по видимому, принимал участие в этом последнем, и мягко говоря, менее славном, предприятии и этим путь открыл себе в России к неожиданной карьере.
В 1772 г. поступил на русскую службу. Участвовал в первой русско-турецкой войне.
И в 1787 г. уже имел чин бригадира, выполнял поручения главнокомандующего Екатеринославской армией Потёмкина.
Кто же точнее скажет нам о службе де Рибаса, как не лучший друг и непосредственный шеф Рибаса А.В.Суворов в своих письмах?
Итак, читаем:
« Текуч. Сентября 22 дня 1789 года.
Милостивый Государь мой Осип Михайлович!
С победою Вашего Превосходительства над Гаджибеем имею честь поздравить. Усердно желаю, побеждая и далее неверных, заслужить лавры.
Пребываю с моим истинным почтением и преданностью Милостивый Государь мой Вашего Превосходительства покорный слуга.
Александр Суворов».
В это время Рибас командовал авангардом корпуса генерала Гудовича, двинутого к Гаджибейскому замку. Овладел замком и двумя турецкими судами.
Следующее письмо:
«Берлад. Ч. 15 октября 1789года
Непобедимый Дориа, Осип Михайлович! Время Вашему Превосходительству превзойти наследника Барбароссы." Преданнейший слуга Александр Суворов»
Стоит напомнить, что Дориа – знаменитый генуэзский род, давший ряд выдающихся деятелей республики, военноначальников, флотоводцев. Кондотьер Андреа Дориа (1468- 1560) в войнах против Испании, Франции и особенно против Турции снискал славу первого адмирала своего времени. А «наследник Барбароссы» – то под этим именем известны два брата, отважные корсары, подчинившие себе в 16-м веке Алжир и Тунис. Младший брат, Каир-ад-Дин, командуя султанским флотом, сумел нанести поражение Андреа Дориа, возглавлявшему императорский флот. Под наследником Барбароссы Суворов подразумевает капудан-пашу.
Из письма от 3 ноября 1789:
«Берлад.........
Не стану уверять, что мне безразличны рукоплескания знатока, храброго генерала и доблестного героя, который в виду целого неприятельского флота под огнём 37 судов берёт штурмом хорошо защищённую крепость; напротив, высоко ценю оные и буду ценить вечно.
Не лишайте меня, Генерал, дружбы, кою Вы мне до ныне выказывали, и будте совершенно уверены, что я всегда пребуду с величайшей преданностью и безграничным уважением.
Сударь Вашего
Превосходительства покорнейший и послушнейший слуга Граф А. Суворов-Рымникский».
И пару дней позже:
«Милостивый Государь мой Осип Михайлович!
Ваше Превосходительство с получением Императорской милости усерднейше поздравляю; радуюсь и желаю от всего сердца моего достигнуть и в высшей степени сего ордена. Пребываю всегда с моим истинным почтением и преданностью
Милостивый Государь мой!
Вашего Превосходительства покорнейший слуга Граф Александр Суворов – Рымникский.
Ноября 5-го дня 1789 года. Берлад».
За взятие Гаджибеевского замка Рибас был награждён орденом Георгия 3-й степени.
Позже Потёмкин предложил Суворову установить прочную связь с Рибасом, гребная флотилия которого совместно с флотилией черноморских казаков овладела турецкими крепостями Тульча (7 ноября) и Исакча (13 ноября) 1790 года, а Рибас лично руководил десантами, высаживавшимися на дунайскую сторону Измаила с лодок и судов флотилии.
В этих событиях отличился и Эммануэль – брат И.М. Рибаса. Осенью 1790 года он командовал Днепровским приморским гренадерским полком, штурмовавшим турецкие укрепления в устье Дуная. Отличился при штурме Измаила.
В письме от 6 августа 1794 писаном в городе Немирове:
«Дорогой Осип Михайлович!
После отправления моего письма получил я письмо Вашего Превосходительства от 28 истекшего месяца. С плотами беда. За них Вам нижайшая благодарность от меня, а ещё пуще от нашего друга де Воллана, который гневается на меня, хотя я и невинен.
Вы были столь добры, что отправили мои письма в С. Петербург; я на сем не остановился и послал туда ещё другие, решительнее прежних. Жизнь мне в тягость, я перешёл Рубикон и себе не изменю. Коли я вот уже несколько лет игрушка какого-нибудь Графа Николая Салтыкова... так мне всё равно где умереть: на экваторе или на полюсе, ставши празден, явлюсь с заступом к Вам в Гаджи-бей; но от того не сможет меня сделать инженером, поелику таковым не являюсь, а вот уж полстолетие как солдат......»
Рибас в это время находился на юге, вернувшись из Петербурга, где ему удалось добиться решения о строительстве торгового и военного порта на Чёрном море – будущей Одессы.
Из письма от 28 декабря 1794 к Рибасу,который был в это время был занят постройкой Одессы.:
«Ваше Превосходительство, сердечный друг Осип Михайлович!
... Перемахните скорее через Дунай и пролив, призовите меня к себе, я угрюм и молчалив, заперт в четырёх стенах и скучаю, как подьячий. О! Далеко нам до прекрасных Херсонских праздников, я хмурюсь, тошно мне;...»
Позволю себе вернуться чуть назад для более пристального видения рассматриваемого вопроса.
Александр Васильевич Суворов 10 ноября 1792 года назначен командующим войсками в Екатеринославской губернии и Таврической области. Ему поручено строительство укреплений на юге.
1793 – 1-я половина 1794 Александр Васильевич руководит строительством укреплений на Тамани, в Крыму, по Днестру и берегу Чёрного моря.
Суворов, получивший назначение в командование армией на юге России с главной квартирой в Тульчине, и прибыв к вверенным ему войскам, был потрясён высокой смертностью среди солдат, особенно в строящейся Одессе, где она дошла до четвёртой части штатного состава.
Анализ писем показывает, что Рибас, участвуя в подрядах, наживался на поставках провианта для войск. Он не только скрыл от Суворова тяжёлое состояние вверенных ему частей, но и посылал в Одессу деньги, чтобы подкупленные им должностные лица показали умерших живыми, а затем по прошествии некоторого времени снова внесли в их списки умерших. Ответственность за эту убыль личного состава должен был нести Суворов.
В июне 1793–г. Суворов вынужден был из своих средств выплатить неустойку подрядчикам, когда контракты были объявлены недействительными.
Из письма А.В. Суворова Д. И. Хвостову:
«Ч. 7 сентября 1793. Херсон
...Графу Платону Александровичу нота о больных при Ботне при моём к нему письме...
...В больных на Бога надежда. Тайная причина не жар, а как аква тофаны, гнилого провианта позднее действие.
Тож бы было в Тавриде в Белевском, ежели б не предварено. Крепости сей год не успешны по денежной ябеде. В Тавриду весьма спешу. Как многократно обманутый, все подозреваю, и,....(!) Осип Михайлович де Рибас – мой истинный друг, и посему ему от вас вера. Будет скоро в С. Петербурге.»
В Ноте Графу Зубову, в которой говорилось о причинах заболеваний среди солдат, Суворов не скрыл правды: виновны были командиры частей, принимавшие от поставщиков гнилой провиант.
Это стало известно и Екатерине II, которая распорядилась отдать под суд преступников.
Вызывает удивление то, что Суворов А.В., видя вопиющее злодейство в жутком правлении Рибаса по строительству Одессы, пишет Д.И. Хвостову:
«Тульчин. Апреля 16. 1796 году
Дмитрий Иванович!
....Сердце моё окровавлено больше о Осипе Михайловиче, нежели о торговой бабе Киселёве ...»
А Киселёв Фёдор Иванович (1758 – 1813) – в 1796 г. генерал-майор, состоял под началом Рибаса, командовал расположенными в Одессе войсками. Вместе с Рибасом участвовал в подрядах. Суворов добился его отстранения из армии.
В 1795 г. секунд-майор Чугуевского казачьего полка Дмитрий Тихонович Вронский (1769 - ?) подал Суворову жалобу на злоупотребления по провиантской части. Виновные были привлечены к ответственности, а Вронский получил за справедливый донос более 6 тысяч рублей. Он стал вмешиваться в дела, связанные со снабжением войск, и был в конце концов выслан Суворовым в свой полк.
Вронский не угомонился и отправился в Петербург, где сумел заинтересовать своим новым доносом генерал-прокурора Самойлова и саму императрицу, обвиняя Мандрыкина и близких к Суворову лиц в похищении 300 тыс казённых рублей....
В 1796 году, дабы укрепить своё положение, Рибас женится на Анастасии Соколовой, - воспитаннице друга Екатерины II, Бецкого Ивана Ивановича.
Анастасии Соколовой покровительствует сама Императрица. До замужества она состояла камер-юнгферой Екатерины II и получила большое наследство, и не только от умершего в 1795 году папеньки – Бецкого И.И. Ей же покровительствует, почему-то, Григорий Потёмкин.
Не по той же причине, что и Алексею Бобринскому – сынку Екатерины II и не то законного мужа Петра III , - или графа Салтыкова? А чем мы уверены, что не самого Григория Александровича Потёмкина?
Со смертью Екатерины II 6 ноября 1796 года и вступления на престол Павла I Суворов ещё остаётся на юге России в качестве командующего Екатеринославской дивизии, и лишь 27 января 1797 отстранён от командования дивизией, а 6-го февраля 1797 года отстранён от службы.
А что же Рибас?..
...Несмотря на такие связи, когда Павел устранял фаворитов и прочих любовников своей ненавистной им матери, Рибасу удалось остаться на своём месте. Мало того, он в 1798 году – Член адмиралтейств- коллегии, а в 1799 получил от Павла чин адмирала и был назначен начальником лесного департамента.
До сих пор у него были все причины быть довольным.
Но в начале 1800 года, вследствие бесстыдных хищений, он получил отставку, и хотя опять быстро вернул себе благоволение и получил должность помощника вице-президента Адмиралтейств-коллегии, Рибас потерял «возможность красть полмиллиона рублей в год», по исчислению Ростопчина.
Павел исполняет одно из последних желаний своей матери – заботиться о своём брате – Алексее Григорьевиче Бобринском, которого новый государь прежде всего поспешил вернуть из Лифляндии, где тот искупал свои многочисленные грешки. Павел принял его с распростёртыми объятиями, оставил обедать за своим столом, пожаловал ему, с 12 ноября 1796 года, графский титул, дом, поместье, чин генерал-майора вместе с командованием четвёртым эскадроном Конногвардейского полка и ленту к ордену Святой Анны. Во время одного из приёмов при дворе он при всех отнёсся к нему, как к брату.
Исполняя желание матери, Павел не забывал и о родной сестре (по матери) –Анастасии Рибас, осыпая милостями её мужа – Иосифа Михайловича Рибаса.
Вот кратко то, что даёт нам возможность увидеть Хосе Рибаса без «де», но в адмиральском русском мундире на Дерибасовской Одессы.