1221 год. Штурм Гурганджа проваливается. Сыновья Чингисхана заняты собой, разлагая войско не по дням, а по часам. В надежде вернуть им волю, а себе единоначалие, нойоны отправляют в Ставку гонцов.
Продолжение. Предыдущая часть и монгольские надежды тонут ЗДЕСЬ
Музыка на дорожку
Тем возраст хорош, что и слушая о новом припоминает старое. Все повторяется…
Дурные известия застали Чингисхана под крепостью Талакан. Здесь он редко покидал шатер и блаженствовал, наслаждаясь невольницей как войной, а войной как невольницей.
Слова гонца
Хорезм взять невозможно. Много войска погибло и (частично) причиной этого является взаимное несогласие Джучи и Чагатая
Вырвали из неги.
Заныла поясница (старая изменница!), некстати ожили страхи. Дела приняли наихудший оборот, требуя безотлагательного вмешательства. А выползать из шатра так не хотелось...
Едва Чингиз отмахнулся, правую ногу прострелило до пяток. Повторная судорога выбила из глаз слезы, а пьяную одурь из головы. Третий удар пришелся в левую ягодицу так, словно ее пробили кинжалом. Валяться на тахте расхотелось. Да и не моглось.
Сперва Потрясатель Вселенной вспылил, непростительно для мужчины и Хана. Туаджи не казнили потому лишь, что тот был монголом. И это (тоже) говорило о многом. По пустяшному делу Бугурджи-нойон и Толун-черби послали бы сартаула. Его не жалко.
Гонца, вытолкали прочь без награды. Следом вышвырнули девку, оставив Владыку наедине с мыслями и болью. В отличие от монголов, то и другое его приказам не подчинялось.
Сыновняя ссора оживила в памяти дрязги, что в свое время заставили расправиться с братом. Вспоминалось об этом редко, хотя и ярко. Тогда Темуджину другого не оставалось, но брат стал первым убитым, а такое не забывается.
Убил он его так.
Бектер
Перекормленные собаки становятся свиньями, а избалованные люди собаками.
Изгнанная "родственниками" семья жила рыбной ловлей, кореньями и местью. Мечтая когда-нибудь воздать Таргутай-Кирилтуху и его подлым братцам, мать Темуджина - Оэлун сделала все возможное (и невозможное), чтобы поднять детей на ноги.
Вместе с заботами о хлебе насущном, на женские плечи легло бремя миротворца. Тяжкое вообще, с Борджигинами оно сделалось несносным. Тем более, что у отравленного Есугай-багатура осталось две жены.
Вторую звали Сочихэл и жила она здесь же, воспитывая сыновей - Бектера и Бельгутея, приходившихся Темуджину единокровными братьями.
Потомки Есугая разделили родовые свойства. Темуджин унаследовал нервическую впечатлительность и ум, Хасар строптивость, а сыновья Сочихэл (особенно Бектер) медвежью силу. Округлившиеся мускулы брата, и взгляд его сделали мутным.
Немногим старше Темуджина годами, похожий в детстве ласкового теленка, Бектер превратился в злобного бычка. Выросший трудами Оэлун-Фуджин, он вдруг перестал выказывать уважение, а его обиды ранили сильнее тайджиутов.
Бектер повадился объедать семью, подчинял братьев грубой силой и... уже посматривал уже на мачеху бесстыдным взглядом.
Других женщин поблизости не было. Кроме того ему на руку играл старинный обычай, отдающий жен умершего сыновьям.
Оэлун как могла сохраняла семейное согласие, не замечая похотливости юнца и его дерзости. Уступки впрок не шли, лишь усиливая несносность Бектера.
Он разрешал накормить себя на трапезе (в голодной то семье), важно снисходя до суетливых хлопот. Потом вдруг прекратил отзываться, поворачиваясь лицом на третий, а то и четвертый зов. В общих разговорах демонстративно зевал или выходил прочь, оставляя гнетущее молчание.
Еще хуже приходилось единокровным братьям Бектера. Тонкий, (понимающий душу каждого человека) Темуджин рано уловил братскую брезгливость. Того же пробудившаяся сила продолжила раздувать изнутри, искривя губы и сообщив лицу невнятную свирепость, а душе бесчувственность.
Подобные юнцы всегда задирают слабых, раздувая ноздри от вида беспомощности. Хлипких сверстников они тычут кулаком в ребра, похрюкивая от злости, за едой ржут разбрызгивая капли, а на женщин не тратят слов. Кому из (сильных) не кажется, что умной девчонке хватит тупой улыбки?
Хотя... часто ведь, им ее действительно хватает. Грубость животной силы женщин страшит не больше, чем влечет.
Для мужчин же (юношей особенно) она становится проклятьем. Сердечные рубцы заживают намного дольше разбитых носов и, кто не был избит сильным сверстником, тот... человек счастливый.
На беду Бектера, под руку ему попался Темуджин. Юноша чувствительный до ранимости, и мстительный до самозабвения. Готовый стерпеть два оскорбления. Но не три.
Серебряная плотвица
Монголы не едят рыбу, если есть баранина. И не убивают братьев, если нет повода. Иногда же отсутствие баранины, и саму рыбу делает поводом.
Первый раз у Темуджина с Хасаром отняли подстреленного жаворонка. Бектер просто вырвал птицу из рук, упиваясь силой.
Горечь обиды стала еще несносней из-за торжествующей улыбки Сочихэл. Глупой дуры, продолжавшей склоку за мужа и спустя десять лет по его смерти.
Мать попыталась сгладить ссору, напомнив о необходимости держаться вместе, чтобы (когда-нибудь) отмстить братцам-тайджиутцам. Ее слова Темуджина утешили слабо, а Бектер и вовсе плевать хотел, на нее, его и всех вокруг.
Вскоре выходка повторилась.
Темуджин и Хасар поймали жирную плотвицу, что так сладко серебрится в котле под урчание голодных животов. Едва они собрались порадовать мать уловом, заявились Бектер с Бельгутеем. Как и с жаворонком, старший выхватил поимку и, довольно осклабившись - унес жрать..
Он не подумал, что до вечера не доживет.
Усвоивший урок Темуджин, больше не сомневался. Дома, мать по привычке убаюкивала гнев, хотя и видела как детей обращают в боголов, добывающих хлеб для других. Она не первая (и не последняя) женщина, закрывшаяся от чужого мира, сварливостью к своим детям.
На ее же счастье, благостное ворчание
Давайте жить дружно
Слушателей не нашло.
Быть бы Оэлун наложницей пасынка, да не за раба она выходила замуж. И не рабами росли его сыновья. Мириться с жизнью за свой счет, Темуджин не собирался. Да и женщин не надо слушать, особенно когда они правы.
Прихватив два лука и младшего брата, сын вышел прочь.
Братья нашли обидчика на холме, где он сыто валялся, приглядывая за меринами. Тут же на лугу, паслось девять соловых красавцев. Надежда семьи, что еще сыграет роль в судьбе Темуджина сведя его с Боорчу. Но об этом в другой раз.
Заметив стрелков Бектер смутился и залепетал, припомнив мачехины наставления о необходимости держаться вместе. Даже перед лицом смерти, речь речь вышла развязной. Привыкший брать жизнь силой, врать он не научился.
Впрочем, горящий взгляд брата сомнений не оставлял, и слова осеклись сами.
Лишней просьбой прозвучала мольба о Бельгутее. Незлобный и недалекий, тот легко подчинялся влиянию и убивать его, Темуджин с самого начала не собирался.
Пронзив Бектера стрелами, братья, оставили его подыхать на холме. Даром в степи не пропадает ничего, и кабы не родная мать, быть бы ему пищей воронья и шакалов.
Втайне гордясь сыновьями, Оэлун потом долго сердилась и орала на всю степь, преподав новый урок. Заботиться о женщинах нужно, не вдаваясь в их трескотню. Мать еще не знала, что Бектер всего лишь комар на пути к власти, а ее сын убьет миллионы.
Разгневанная Сочихел донесла про убийство тайджиутам, что для Темуджина обернулось шейной колодкой (и ханством).
Что шейная колодка тому, кто заинтересовал Небо готовностью отстаивать себя, и свое. Такому и шейная колодка - ступень. Для такого и серебряная рыбка - золотая.
Серый морок
Нестроения сыновей омрачили душу.
Что Бектер… пустяк. Вздорный мальчишка, обращенный похотью в свинью. Таким жить недолго (да и не надо).
Тут же, на глазах рушилось дело всей жизни, грозя превратить степь в то, чем была она до него... Темуджина. Сыновья этого не знали. А он, что такое безвластие - помнил хорошо.
Когда серой хмарью заволакивает и солнечный день. Точка на горизонте предупреждение, а несколько – проклятье. Жену берут на глазах у мужа и тут же, грязной пятерней пихают их баранину в желтозубые пасти. Скалясь заглядывают мужчине в глаза, и даже не убивают. Зачем? Разве после такого он жив? Хотя и это не худшее…
Несносней всего женская надежда. Блажь нелепая, что обращает бабьи лица к мужчине, каким бы слабым он ни был. Голод ли, опасность, а глупые глаза моргают на "защитника" и "кормильца". Они и после поругания часто не меняются... веря, что защитник придет.
Избегая тщетной надежды, многие сверстники не заводили семей, становясь людьми длинной воли. Он их понимал, и не судил. Женщина надеется на мужчину, а мужчине надеяться.. на кого?
Почему то вспомнились ханши, что катались по кочевьям жирными свиньями, и даже по пути в отхожее место продолжали жрать. Бывало они наступали на детей, копошившихся в грязи с выпирающими из под дерюги ребрами. Топтали не со зла, просто не замечали. Споткнувшись же удивленно хрюкали и... жрали дальше.
И эти дети тоже верили в мужчину, который накормит и оденет.
Теперь-то, когда человек такой нашелся! Когда он (Темуджин!) защитил, одел и накормил Степь. Теперь-то сам он сделался свиньей, а сыновья стали псами. Пока хан пил и блудил, государство качнуло в пропасть как коня без поводьев. Серая хмарь возвращалась.
Спину прострелило еще раз, и еще, выбив на лбу винную испарину. Чингисхан не роптал, Сделавший бичом его, и для него тоже плетей не жалел.
Поблагодарив за урок, Чингисхан вернул гонца. Тому подарили золотое блюдо, мех вина, невольницу (ту самую) и слова:
Угедею быть начальником всего. Ведать всем войском. Чтобы сражались по его слову
Чингиз по себе знал, что легче всего человек мирится с собственной вольностью и чужими ограничениями.
У среднего сына (к счастью) этого не было. Угедэй (единственный из них) не капризничал, и был справедлив. На войне (да и в жизни) этого достаточно.
Гонец стрелой полетел в Гургандж. Обреченный город, жить которому оставались дни.
А сколько жить ему? Владыке монголов, их защитнику и кормильцу, которого череда успехов, сладкое вино и невольницы, едва не обратили в мокрицу.
Он уже знал. Не сыновья так внуки, разрушат его дело до пыли. Но пока он жив, в (монгольской) Степи не будет голодных детей и поруганных женщин. А потом...
Быть может смилостивившись, Небо найдет Себе нового Темуджина.
Выпрямившись, старик прокряхтел
Коня!
Брошенные поля молили о жатве
Подписывайтесь на канал. Продолжение ЗДЕСЬ